Глава 37: Глава 19.1. Судьбоносная поэзия

После его ухода наступила гнетущая тишина. Казалось, время остановилось, но в комнате по-прежнему оставались трое: я, Снейп и паранойя Грюма, осязаемо витавшая в воздухе.

— Аластор… человек со странностями, — устало выдохнул Снейп. — Но он предан Дамблдору. И своему делу.

«А вот и подъехал разбор полётов после битвы! «Предан Дамблдору». О да. Прямо как пёс, которого научили кусать всё, что пахнет подозрительно, а потом забыли дать команду «фу». Вся его преданность измерялась лишь в литрах выпитого виски и количестве подозреваемых на квадратный метр.»

— В моём мире таких людей называют шизофрениками, — буркнула я, растирая затёкшие от напряжения плечи, — им дают таблетки и сажают на диван. А в вашем мире им дают волшебный глаз, фляжку и разрешение применять силу на основании предчувствия.

— Не стоит драматизировать, Адриан, — усмехнулся Снейп, но в его голосе не было и тени веселья. Он выглядел как человек, который только что провёл сложные переговоры с заряженным ружьём, приставленным к его собственному подопечному. И он не рад этому. — Аластор просто хотел убедиться, что вы не представляете опасности.

— А если бы я знал этот язык? — я безуспешно старалась не думать о том, что могло бы произойти, и надеялась, что Снейп не заметил моей дрожи. — Что бы тогда было?

— Этого не случилось, — наконец произнёс он. — И не стоит гадать о том, чего не произошло. Глупые спекуляции ни к чему хорошему не приводят.

Профессор подошёл к столу и начал перебирать книги, словно ничего не случилось. Как будто только что он не стоял на грани конфликта с вооружённым до зубов маньяком. Хладнокровие? Или просто привычка к постоянному хаосу?

— Северус? — позвала его, запнувшись от неожиданности, что позволила себе обратиться к нему по имени. — Можно нам пойти домой?

— Нет, — сказал он сухо и без объяснений. Затем Снейп оторвался от записей и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — У нас ещё есть дела. 

 «Какие, к чёрту, дела?! Мы только что прошли проверку на вшивость у главного параноика этого мира! И теперь он хотел, чтобы я встретилась ещё с кем-то? После всего, что произошло с Грюмом? Это безумие!»

— Идёмте, — Снейп взял с собой несколько книг со стола и направился к двери.

— Куда? Профессор, мы только что с этим кое-как разобрались, — жестом указала на дверь, за которой исчез Грюм. — Что может быть важнее этого?

Я пыталась не звучать как капризный ребёнок, но получалось именно так. Потому что я чувствовала себя капризным ребёнком, которого тащат из одной кошмарной комнаты в другую, не объясняя зачем.

— Не стоит так нервничать, Адриан, — вдруг раздался холодный голос Снейпа. — Второго такого, как Аластор, нам вряд ли доведётся встретить. Эта встреча пройдёт куда… спокойнее. Если, конечно, вы не будете провоцировать моего собеседника.

В его голосе промелькнула слабая, почти незаметная попытка пошутить, но мне было совсем не до смеха.

«Да, конечно. Один Грюм на жизнь — более чем достаточно. После встречи с ходячим арсеналом паранойи всё остальное казалось «спокойным». Даже прыжок в активный вулкан.»

Вместе мы покинули мрачное жилище и направились в лес, окружавший его. Профессор шёл быстро, уверенно, словно точно знал, куда идёт. Мне едва удавалось поспевать за ним, продираясь сквозь густые заросли.

Наконец, лес расступился, открыв взору зияющую пропасть. Бездонная тьма внизу поглощала свет, скрывая дно в непроглядной пелене. Снейп застыл на самом краю, его губы шептали неразборчивые слова заклинания. Один из камней на краю обрыва вспыхнул призрачным, изумрудным светом. Не прерывая заклинания, Северус стремительно схватил меня за запястье. Как конвоир, который не хотел, чтобы его подопечный сбежал в последний момент.

В тот же миг мы оказались перед каким-то ничем не примечательным домом. Он располагался на тихой, незнакомой улице сонной деревушки. Идеальная маскировка. Потому что самое страшное имело обыкновение прятаться за самой скучной внешностью.

— Где мы? — спросила я, оглядываясь вокруг с тревогой и чувствуя, как желудок протестует против очередного перемещения в пространстве.

Задаваясь вопросом, я и не надеялась на прямой ответ. Но нужно же что-то сказать, чтобы не сойти с ума от неизвестности. И пока Снейп не ответил, мозг лихорадочно перебирает варианты: Хогсмид? Годрикова Впадина? Какая-нибудь забытая богом деревня, где прячутся бывшие Пожиратели Смерти или маги-отшельники?

— Неважно, — отрезал Снейп. — Идёмте.

Профессор направился к дому, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Внутри помещения царил полумрак. В дальней комнате, в глубоком кресле сидел худощавый человек. Одетый во всё чёрное, с волосами, тронутыми серебром седины. Он напоминал скорее аскетичного монаха, чем участника тайных сговоров. Таинственный незнакомец не двигался, не произносил ни слова, лишь молча смотрел на меня.

В комнате повисла давящая, гнетущая тишина, казавшаяся осязаемой. Северус, неподвижной тенью стоявший рядом, тоже молчал, не отрывая взгляда от фигуры в кресле. Внутри меня боролись любопытство и тревога, и я гадала, кто же из них первым психанёт и нарушит эту тягостную паузу. Впрочем, после Аластора, любой фейерверк эмоций едва ли смог бы меня удивить.

Прошло несколько бесконечно долгих, мучительных минут. Человек продолжал молчать. Его взгляд был пронзительным и изучающим, словно он пытался заглянуть мне в душу.

— Интересный выбор, — наконец прошелестел мистер Таинственный. — Хрупкий. Размытый. Как будто кто-то пытался стереть его из реальности... но не до конца.

Затем незнакомец едва заметно склонил голову. Это был почти незаметный жест, но Снейп, казалось, уловил его смысл.

— Идёмте, — прошептал Северус, крепко сжимая мою ладонь.

Снейп что-то понял. Я — нет. И меня просто... увели. Как щенка, которого показали эксперту и получили вердикт: «Да, породистый. Нет, не бешеный. Можете забрать».

Я позволила ему тащить меня за собой, лихорадочно анализируя каждое слово: «Стерли из реальности»? Это что, новый способ сказать: — у тебя странная аура?»

Когда мы вышли на улицу, я наконец вырвала руку.

— Кто это?! — прошипела я. — И что он имел в виду под «стерли из реальности»?

Снейп резко развернулся и схватил меня за плечо. 

— Это был... — он резко оборвал себя, оглядываясь. — Не здесь.

Мы покинули эту мрачную деревушку, нырнув в зыбкий портал, и вновь трансгрессировали, оказавшись в доме Снейпа.

Накатившее головокружение помешало мне высказать всё, что я думала по поводу этих внезапных телепортаций. Профессор сопроводил меня до спальни. После пережитого мгновенного перемещения, подъём по лестнице без его помощи мог оказаться непосильным испытанием.

— Что это было? — прошептала я, рухнув на кровать и чувствуя себя совершенно измотанной. — Кто этот человек? Чего он хотел?

— Вы должны кое-что знать, — спустя паузу произнёс он. — Но не сейчас. Сейчас вам нужно отдохнуть.

С этими словами Снейп растворился в неизвестности, оставив меня в полном замешательстве и тревоге.

После дня, полного параноиков, таинственных монахов и телепортаций, он решил, что мне нужна ещё одна загадка перед сном. Почему бы и нет? Ведь сейчас я и так на грани нервного срыва, так давайте добавим неопределённости и тревоги. Идеальный рецепт для спокойного сна.

Действие оборотного зелья исчерпало ресурс, и моё тело приобрело изначальную форму. Несмотря на усталость, сон не приходил. В безуспешной попытке унять душевное смятение, я бесцельно забродила по дому в надежде найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на то, что происходило на самом деле.

Дом зельевара хранил свои секреты так же надёжно, как и его хозяин. Ноги сами собой привели меня к двери кабинета Снейпа. Эта комната всегда внушала мне особый трепет. Древние фолианты, загадочные магические артефакты и пьянящие испарения разнообразных зелий наполняли воздух, заставляя голову кружиться.

С робкой опаской переступив порог, я начала осторожно осматривать кабинет. И вдруг мой взгляд замер, прикованный к знакомому, увесистому фолианту, лежащему на столе. Та самая книга на мёртвом языке, которую Грюм показывал мне.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что дом погружён в мертвенную тишину, я подошла к столу и взяла книгу в руки. Тяжёлая, пыльная, она словно дышала вечностью. Что вообще в ней было такого особенного? Пафос и занудство, да пару формул? Или, если повезёт, рецепт зелья, способного заставить забыть о тоскливой реальности этого унылого мира, в котором я почему-то оказалась.

Машинально открыв книгу на странице сто семьдесят три, я погрузилась в созерцание незнакомых символов. Сердце бешено заколотилось в груди. Внезапно в голове вспыхнула искра, и некоторые слова начали приобретать смысл. Словно я их вспоминала, хотя никогда прежде не видела. Это было странно, пугающе и… захватывающе.

— Кажется… начинаю понимать, — задумчиво пробормотала я, не веря собственным глазам. В тексте заклинания говорилось о двери, о...

В тот же миг я ощутила леденящее присутствия за спиной. Прежде чем я успела моргнуть, чужая ладонь накрыла мои глаза. Тёплая, сильная, она прижала меня к себе, лишая зрения и воли к сопротивлению. Инстинктивный вздох застрял в горле, когда я почувствовала, как меня, бережно, но непреклонно, притягивали к груди, отрезая от книги, от её влияния, от мира.

Снейп крепко стиснул меня в объятиях. Запах терпкого зелья и горькой полыни, его личный, таинственный аромат, наполнил все мои чувства, вытесняя страх странным, необъяснимым волнением. Замерев в его хватке, я даже не хотела сопротивляться.

— Профессор... я понимал, — сбивчиво произнесла в темноту, которую создала его ладонь. — На мгновение... я понимал этот текст. Там говорилось о...

— Не подходите к этой книге, — прошептал Снейп. Его голос был низким и хриплым, полным скрытой тревоги. — Это опасно.

В этом странном, пугающем, завораживающем моменте, зажатая в его тисках и лишённая возможности видеть, я вдруг осознала с пугающей ясностью: Снейп скрывал что-то жизненно важное. Что-то, что касалось лично меня.

Тепло его тела, неожиданно близкое, лишало всяческих надежд осмыслить происходящее. Этот момент, пугающий, но в то же время волнующий до дрожи, был чужд всему, что мне было известно о Снейпе. Но прежде, чем я успела вымолвить хоть слово, он разорвал тишину своим низким, бархатистым голосом:

— Что вы знаете о пророчестве?

Вопрос был настолько внезапным и неожиданным, что на мгновение выбил меня из колеи.

— Я… — замявшись, я отчаянно пыталась вернуть контроль над своими мыслями и чувствами. — Я знаю о пророчестве, связанном с Гарри Поттером и Волан-де-Мортом. О том, что на исходе седьмого месяца родится тот, кто сможет его остановить…

— Такого пророчества нет, — перебил он, ослабляя хватку, но не отпуская меня полностью. Его ладонь все ещё прикрывала мои глаза, словно не желая, чтобы я видела то, что не должна. — И никогда не существовало.

«Как это нет? Но ведь это же основа всего сюжета! Это то, что определило судьбу Гарри Поттера!»

— Но как же… — начала я, запнувшись о кризис реальности.

Это меняло всё. Всю картину. Весь фундамент, на котором я строила своё понимание этого мира. Это же основа! Это причина, по которой Волан-де-Морт напал на Поттеров! Причина, по которой Гарри стал «мальчиком, который выжил»! Причина всей этой чёртовой истории! Если его нет... то почему? Почему всё произошло?

— Не... не существует? — от охватившего волнения мой голос звучал хрипло, сломано, почти беззвучно. — Но... тогда зачем? Зачем он напал на них? Зачем всё это?

— Волан-де-Морт, — начал Снейп, — убил родителей Гарри не из-за какого-то там пророчества. А из-за того, что они ему мешали. Они были частью Ордена Феникса, и он хотел их устранить. Вот и всё. В этом не было никакой судьбы, никакой предопределённости, никакого пророчества. Он просто прихлопнул их, как надоедливых мошек. И в этом всецело моя вина.

В его словах звучала безжалостная отстранённость, словно он говорил о чём-то тривиальном, давно потерявшем всякое значение. От этого ледяного спокойствия по моей коже побежали мурашки.

— Если это так, тогда в чём ваша вина? — глухо спросила я.

— Окклюменты весьма изобретательны. Мы создаём столь совершенную ложь, что сами готовы в неё поверить. Дамблдор питал слабость к красивым сказкам о доблести и предназначении. И мы создали именно такую историю. Каждый шпион, каждый агент, каждый предатель — все работали над этой иллюзией. Над «Избранным», тем, кто сможет остановить Волан-де-Морта. И именно я вписал ложное пророчество в сознание Сивиллы Трелони. Лишь с одной оговоркой, призванной ввести Тёмного Лорда в заблуждение — отсылкой к ребёнку, которому суждено было появиться на свет в конце июля. Казалось бы, незначительная деталь, дарующая драгоценное время, пока подрастёт наш «избранный». Но, по закону подлости, в конце июля родились вы, став мишенью, тем самым ложным спасителем. Когда Волан-де-Морт узнал о пророчестве, он начал убивать всех, кто был причастен к нему. И когда дошла очередь до Поттеров... я сделал выбор. Не в их пользу.

Я стояла, чувствуя, как воздух в комнате густеет, пропитываясь запахом старых книг и горечи невысказанных слов. Его ладонь всё ещё висела в воздухе там, где только что прикрывала мои глаза — призрак доверия, которое никогда не существовало.

Снейп медленно развернул меня к себе, его прикосновение к плечу было неожиданно осторожным, почти нежным. В его глазах я видела муку, выжженную годами одиночества. Пальцы сжались на моих плечах, но не причиняя боли — удерживая, словно я вот-вот растворилась.

— Но тем не менее есть другое пророчество, — продолжил профессор, и в его голосе я впервые услышала какую-то странную нотку обречённости. — Настоящее, туманное, древнее, почти забытое. И оно гораздо важнее.

Он слегка отстранился, но его пальцы по-прежнему держали мои плечи.

— В год, когда межмирья пелена тонка, — голос профессора звучал приглушённо, почти как шёпот, — родится двойственной судьбы дитя. Оно и свет, и бездна, и гибель, и надежда. Ему дан шанс развеять тьму, ключом стать к древнему письму. Ведь то дитя — врата, деянье, участь мира. Причина хаоса и резонанс разрыва.

— Резонанс? — прошептала я, чувствуя, как по телу пробегает холодок.

Получается, я никакая не «избранная», а угроза. Живая, ходячая угроза целостности этого мира?

— Магический резонанс, — подтвердил Снейп, и в его голосе я уловила едва заметное колебание. — Его сила настолько велика, что способна нарушить равновесие между мирами. И если это произойдёт… последствия будут непредсказуемы и катастрофичны.

Он сделал паузу, словно обдумывая свои слова и решая, стоит ли говорить дальше.

— Это дитя станет ключом к «Древнему знанию», — продолжил он. — Знанию, способному как возвысить этот мир, так и обратить его в пепел.

— Древнему знанию? — снова переспросила я. Мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь вместить этот обрушившийся на меня поток рифмованной нелепицы.

— Знанию, что лежит в основе самой магии, — терпеливо произнёс Снейп, плавно разворачивая меня к себе лицом. — Тому, что делает нас такими, какие мы есть.

— И вы считаете, что это я? — в голосе прозвучала отчаянная надежда, что всё это какая-то чудовищная ошибка. Мне не хотелось брать на себя ответственность за эту абсурдную, судьбоносную поэзию.

Снейп ничего не ответил. Он просто смотрел на меня, ожидая дальнейшей реакции.

«И что мне говорить? Что я понятия не имею, как спасать мир? Что я боюсь, что у меня ничего не получится? Что я просто хочу, чтобы всё это закончилось? Впрочем, действительно абсурдно думать, что кто-то другой разрулит все мои проблемы, пока я стояла и тряслась, как желе на виброплатформе. Нужно взять себя в руки и хоть что-то предпринять.»

— Это… — запнулась я, едва сдерживая подкатывающую истерику. — Это бред! Так не должно быть! Я — самый обычный, заурядный, ничем не примечательный человек, застрявший в чужом теле! Какое ещё «дитя с резонансом»?

Профессор продолжал изучать меня с той же странной смесью тревоги и ожидания, словно я была сложной головоломкой, которую он отчаянно пытался разгадать.

— Вы ведь чувствуете это? — тихо, почти шёпотом, произнёс он, пытаясь найти подтверждение своим мрачным подозрениям и игнорируя мои попытки убедить его в своей нормальности. — Вы чувствуете связь с чем-то другим? С чем-то, что выходит за рамки этого мира.

— Я ничего не чувствую! — выпалила я, пытаясь откреститься от этой безумной, навязанной роли. — В прошлой жизни я работала менеджером по продажам, понимаете? Самая унылая работа на свете! Никаких тебе «древних знаний» и «магических резонансов»! Только отчёты, совещания и вечная головная боль! Кто решил, что я могу спасти мир, если я даже квартальный план выполнить не могла?

Я смотрела на него, ожидая ответа. Потому что если между мной и пророчеством и была какая-то «связь» — то это самая жалкая, самая бесполезная связь во вселенной. И если на этом строилось спасение мира... то этому миру точно крышка.

Северус нахмурился. Мои слова не развеяли его сомнений, лишь ещё глубже погрузили в раздумья.

— Это всё… это просто нелепое совпадение! — мой голос сорвался до шёпота. — Я просто хочу домой! К своей скучной работе, к так себе зарплате, к своим бессмысленным сериалам! К своей прежней, бесцветной жизни, где нет никаких пророчеств и безумных волшебников!

В глубине глаз Снейпа на мгновение промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Но эта мимолётная искра тут же погасла, и на его лице вновь застыла непроницаемая маска.

— Ваш дом теперь здесь, — жёстко произнёс он. — И вам придётся принять свою судьбу, какой бы она ни была.

— Судьба — это для тех, кто слишком ленив, чтобы взять ответственность за свою жизнь! — внезапно из меня вырвался смех, прозвучавший как истеричный всхлип, полный злости. — Для тех, кто сдаётся. Кто говорит: «Окей, вселенная, ты победила, делай со мной что хочешь». А я не собираюсь сдаваться. И уж тем более не собираюсь быть каким-то там резонансом.

Я попыталась отстраниться, но мне не удалось вырваться из его хватки, Снейп держал слишком крепко, не позволяя сдвинуться с места. Его пальцы впились в мои плечи, причиняя боль.

— Поймите же, я планировала только две вещи: убить Тёмного Лорда и спасти вас. Простая и понятная цель. А всё остальное мне не интересно! И плевать я хотела на все ваши пророчества и древние знания!

— Вы не понимаете, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Это не игра. Это реальность. И вы — её неотъемлемая часть, хотите того или нет.

— Я просто случайная замена! Ошибка мироздания, понимаете? И я не собираюсь плясать под чью-то дудку, даже если эта дудка — древнее знание, бьющее ключом из каких-то там глубин веков!

— Ошибка? — пальцы Снейпа сжались на моих плечах ещё крепче, словно он пытался встряхнуть меня и заставить опомниться. — Вы непозволительно высокого мнения о собственной ничтожности. Мироздание не тратит силы на случайности, — его тень нависла надо мной, горячее дыхание опалило кожу, и я увидела, как в глубине его зрачков вспыхнул гнев. — Вы здесь, потому что нужны. Не мне — этому миру. И если вы продолжите устраивать этот жалкий, инфантильный бунт, вас просто уничтожат. Вы осознаёте, что вас ждёт?

— Уничтожат? — мой голос предательски дрогнул от осознания того, что при таких раскладах у меня нет ни единого шанса.

Если о моей «особенности» станет известно широкой массе, то меня незамедлительно устранят, как опасный элемент. Как аномалию. Грюм бы это сделал с удовольствием, с алкоголичным цинизмом. Таинственный монах, наверное, просто кивнул бы. Дамблдор, возможно, вздохнул бы с сожалением, но согласился во имя «всеобщего блага».

К моему сожалению, в этом мире могли выжить только параноики и социопаты, так что мне срочно нужно было прекращать тупить и включить мозги.

— Очаровательно. Вы уловили суть, — подтвердил Снейп. — И чтобы этого не произошло, вы будете исполнять мои указания, не задавая лишних вопросов. И, ради всего святого, забудьте про героизм и самодеятельность. Вы не Поттер. И это, возможно, ваше единственное преимущество.

И вот так, без обиняков, меня поставили перед фактом: я — часть чего-то большего, что моя жизнь — не моя, а всего лишь функция, исполняющая чью-то непостижимую космическую волю. Что я не имела права на собственные желания и мечты.

Вся борьба ушла из тела, оставляя во мне глухую пустоту и подрагивающие коленки. Плечи под его хваткой обмякли, взгляд опустился.

— Понятно, — прошептала я безэмоциональным тоном, стараясь не думать о безысходности своего положения. — И что вы хотите от меня? 

Снейп, точно бы очнувшись от наваждения, отпустил мои плечи, но отступил лишь на шаг, как будто опасался, что я сбегу, как только появится такая возможность.

— Я хочу, чтобы вы выжили. Чтобы осознали, насколько высоки ставки. Чтобы, наконец, начали действовать так, как это необходимо. Потому что времени у нас катастрофически мало, — он выдержал паузу, позволяя мне прочувствовать весь трагизм ситуации. — И цена ошибки — не только ваша жизнь, но и, возможно, кое-что гораздо большее, — закончил он глухо. — То, что вы даже не можете себе представить.

«Выжить и осознать», а не «спасти мир, героически умерев и взорвав всё к чертям» — это уже более реалистичная, более достижимая цель. Скромненько и со вкусом. Возможно, это единственное, на что я сейчас действительно могла быть способна. Потому что героизм требует веры. А у меня её нет. Только подавленный инстинкт самосохранения.

Да, ставки высоки. Настолько высоки, что проще вообще о них не думать. Сфокусироваться на выживании. На следующем шаге. Потому что Волан-де-Морт и прочие тёмные личности не будут ждать, пока я разберусь со своей экзистенциальной хандрой. Древние силы, вероятно, тоже. Всё движется. Всё ускоряется. А я отстаю. Застряла в отрицании и страхе. Пора догонять.