Глава 54: Глава 28. Лилиан Денеб

Летние каникулы начались идеально — в полном соответствии с моими ожиданиями от жизни под опекой Снейпа. Дом-склеп. Да, именно так. Мрачный особняк, где даже пауки, наверное, подписывали контракты о неразглашении перед тем, как плести паутину. Высокие своды, вечный полумрак, запах тоски и старых зелий. Идеальное место для романтического отпуска.

Первым делом мне выдали тонну книг. Не преувеличиваю — буквально целую гору. Древние фолианты по Тёмным искусствам, теории проклятий, зельеварению продвинутого уровня. «Изучите. До моего возвращения», — бросал Снейп и исчезал на весь день. Куда? Понятия не имею. Встречался с Дамблдором? Консультировался с Грюмом? Или просто ходил в магазин за новыми ингредиентами для очередного эксперимента надо мной?

Я проводила дни в библиотеке, уткнувшись в пыльные страницы, перелистывая занимательный трактат о некромантии. Пока мои сверстники загорали на пляжах или ели мороженое, я тут изучала, как правильно воскрешать мертвецов. Наверняка Фред сейчас плескался в озере с Джорджем, а я пыталась не уснуть над главой о ядах, которые убивают медленнее, чем скука.

Снейп возвращался к вечеру — всегда ровно в восемь, когда солнце уже клонилось к закату. Ужин был... интимным. Длинный стол в столовой, освещённой парой свечей. Я отчитывалась об изученном за день, пока он методично резал стейк или помешивал суп.

— Итак, Поттер? — начинал он неизменно, наливая мне в бокал тыквенного сока. — Что вы извлекли из «Трактата о многомерных барьерах»?

Я бубнила про слои поглощения, формулы стабильности, пытаясь не зевать. Да, конечно, идеальный семейный ужин. Вместо «как дела?» — «повторите формулу энтропийного распада». Вместо десерта — экзамен по памяти. А вместо обнимашек на ночь — домашнее задание на завтра.

Иногда он кивал одобрительно. Иногда поправлял с лёгким сарказмом. Один раз даже выдал мне вторую порцию десерта — за точное воспроизведение заклинания. Прогресс! Настоящий прорыв в отношениях.

«Я — лабораторная крыса в пятизвёздочном аду», — думала я, ковыряя пирог вилкой. — «Но, чёрт возьми, по крайней мере кормят вкусно и пунктуально.»

Так проходили недели — в монотонном ритме пыльных фолиантов, бесконечных формул и вечерних допросов за ужином. Снейп исчезал на рассвете, возвращался в сумерках, иногда принося с собой новые книги, загадочные свёртки или странный запах чужой магии, въевшийся в ткань его плаща. Я не спрашивала. Он не считал нужным объяснять.

Однажды вечером, когда я докладывала о главе по «нейтрализации Империуса через ментальные якоря», он внезапно прервал меня одним коротким жестом.

— Достаточно, Поттер. Вы прочитали весь том? — его вилка замерла над тарелкой, а взгляд стал пронзительным.

— Почти, — соврала я.

Последние десять страниц дались мне с боем, глаза слипались от усталости, а текст никак не укладывался в голове. Но это «почти» в его мире обычно означало «катастрофический провал». Я уже приготовилась к тому, что он заставит меня процитировать весь раздел по памяти или переписать конспект на пергаменте трижды, используя при этом только левую руку.

Однако вместо привычного разгрома он просто отодвинул тарелку и встал.

— Следуйте за мной.

Как только мы переступили порог его кабинета, Снейп, не говоря ни слова, протянул мне бокал с густым, булькающим оборотным зельем.

— Выпейте. Полностью.

«Это что, сюрприз-десерт в стиле «превратимся в кого-то и пойдём на вечеринку»? Или он решил, что моя женская версия слишком отвлекает его от процесса моего мучения?»

Я послушно выпила мерзкую на вкус жидкость. Кости затрещали, тело вытянулось в угловатую фигуру подростка с угольно-тёмными волосами и холодными серыми глазами. Адриан. Сын Снейпа на домашнем обучении — так меня знали в определённых кругах. Худощавый, бледный, с острым взглядом, который идеально вписывался в концепцию «наследственной мрачности».

Снейп взмахнул палочкой, и моя пижама превратилась в элегантный костюм — тёмный фрак, белая рубашка и серебряная булавка с изумрудом. Идеально скроенный наряд подчёркивал всю угловатость фигуры. Я походила на юного аристократа-гота, только что сошедшего с обложки «Чистокровного вестника» в разделе «Как выглядеть подавленным и дорогим одновременно».

— Нас ждут в поместье Малфоев, — объявил Снейп, набрасывая поверх своего костюма мантию. — Люциус устраивает «вечер для избранных». Ваша задача: слушать, наблюдать и не открывать рта, пока вас об этом не попросят. И не смейте краснеть, мямлить или вести себя как испуганный первокурсник.

Поместье Малфоев. Действительно, почему бы не заглянуть в самое уютное гнездо змей всей Британии? Представляю этот «вечер для избранных». Наверняка в программе: состязание по самому высокомерному прищуру, чемпионат по обсуждению чистоты крови и конкурс на самое дорогое кольцо с родовым гербом. Надеюсь, «избранные» гости не решат проверить мои знания в реальном времени, а то мой единственный ответ на любой вопрос о родословной будет: «Я не знаю, спросите у моего папы».

Интересно, сколько там будет людей с лицом, выражающим глубочайшее презрение ко всему живому? Наверное, все сто процентов. Это будет настоящий парад высокомерия. Главное — не забыть, что я Адриан, а не Гарри Поттер в состоянии затяжного кризиса самоидентификации.

Впрочем, быть сыном Снейпа — это почти как иметь магический иммунитет. Все будут слишком бояться моего «отца», чтобы задавать лишние вопросы. Так что план простой: стоять с максимально мрачным видом, выглядеть так, будто я ненавижу этот мир даже больше, чем Северус ненавидит Гриффиндор, и надеяться, что меня не заставят танцевать вальс с какой-нибудь чистокровной стервой.

— Запомните, Адриан. Сын мастера зелий не должен быть шумным. Вы — тень. Холодная, отстранённая и бесконечно скучная тень. Если я замечу хоть одну попытку «пошутить» или проявить излишнее любопытство, вы будете отрабатывать этот проступок в моих подземельях до самого выпускного. Без перерывов на обед.

«Конечно. Адриан Денеб готов к танцу с дьяволом в костюме от Армани. Что может пойти не так?»

Он медленно и аккуратно поправил воротник моего фрака. Этот жест был бы почти отеческим, если бы не ледяной, предупреждающий тон, заставивший моё сердце пропустить удар. Роль «тени» в его коннотации означала не просто маскировку, а единственный способ не оказаться в эпицентре какой-нибудь очень дорогой и очень опасной катастрофы.

— Люциус видит людей насквозь, а его жена обладает интуицией гончей. Ваша задача — слиться с интерьером и не выдать нас ни одним жестом, — Снейп бросил на меня последний предостерегающий взгляд. — Помните: вы — моя кровь, моя гордость и моё самое большое разочарование в плане прилежания. Держитесь этой линии.

Снейп развернулся, направляясь к камину.

— Идёмте. Пора показать Малфоям, что у меня всё-таки нашлось время на воспитание наследника.

«Поехали. Время сиять в компании людей, которые считают, что носить перчатки — это признак высокого происхождения.»

Я сделала шаг в камин, и зелёное пламя обволокло нас с головой. Я зажмурилась, и мир вокруг превратился в стремительный вихрь из сажи и ветра.

Мы вышли из камина в огромный зал поместья Малфоев, и я чуть не поскользнулась на отполированном до зеркального блеска мраморе.

Гостей оказалось не так много, как я представляла. Не сотни снобов в пышных бальных платьях, а аккуратная кучка — человек двадцать. Но зато какая кучка! Каждый из них был само воплощение чистокровного превосходства, застывшее в позах абсолютной уверенности в своём праве повелевать миром.

Люциус Малфой, хозяин этого холодного дворца, стоял в центре, облачённый в серебристый камзол. Его трость с головой змеи из белого золота ритмично постукивала по полу. Волосы уложены с точностью до миллиметра, а во взгляде застыло ледяное презрение ко всему, что не имеет родословной до десятого колена. Рядом с ним замерла Нарцисса в платье цвета глубокой полночи; её бриллиантовое ожерелье сияло так ярко, что, кажется, стоило больше, чем весь замок Хогвартс вместе с его привидениями. А Драко... Драко был просто мини-копией отца: тот же прищур, тот же высокомерно вздёрнутый подбородок, только с отчаянной попыткой выглядеть взрослым и значимым в своём маленьком смокинге.

Дальше тянулась вся эта «элита»: Блейз Забини в сопровождении своей матери (той самой, что меняла мужей чаще, чем я меняла носки), Пэнси Паркинсон с родителями, Теодор Нотт-старший и ещё несколько незнакомых лиц, утопающих в шёлках, бархате и мехах. Все они были облачены в шмотки, сшитые эльфами-рабами, с драгоценностями размером с кулак и густым, удушающим ароматом дорогущих духов.

Столы ломились от изысков: фазаны в соусе из трюфелей, икра в золотых ложках и фрукты, которые, наверное, выращивали на удобрениях из слёз единорогов.

Но настоящая кульминация была в обслуживании. Бесправные домовые эльфы в замызганных наволочках от подушек сновали между гостями, балансируя подносами. Один из них, в особенно потрёпанной наволочкой, разливал в хрустальные бокалы что-то зловеще-игристое — золотистое, с мелкими пузырьками, от которых даже на расстоянии начинало першить в горле. Эльфийское вино? Эликсир превосходства? Или просто шампанское с секретной добавкой концентрированного презрения к низшим расам?

В общем, идеальное общество. Прямо-таки чувствовалось, как их «чистая кровь» бурлила от восторга при виде собственного величия.

Снейп слегка, но ощутимо коснулся моего плеча, напоминая не глазеть по сторонам как провинциальный турист. Люциус уже направлялся к нам, растянув на губах ту самую улыбку, которая у змей обычно означает: «здравствуй, мой дорогой ужин».

— Северус, — протянул он бархатным голосом, пропитанным фальшивой теплотой и приторным дружелюбием. — Давно не виделись. И юный Адриан. Домашнее обучение идёт плодотворно?

Снейп склонил голову в лёгком поклоне — идеально выверенном до градуса, чтобы не унизиться, но и не нагрубить.

— Плодотворно, Люциус. Адриан демонстрирует потенциал, ответил он своим обычным ровным тоном, в котором всё равно угадывалась скрытая сталь.

Люциус перевёл взгляд на меня, прищурившись.

«Ну давай, Адриан Денеб. Улыбнись, как будто тебе не хочется пнуть эту трость в его идеально отбеленные зубы. Ты же сын Снейпа — мрачный, угловатый гений в костюме от кутюрье.»

— Рад знакомству, сэр, — выдавила я низким голосом, стараясь добавить в него столько надменности, сколько смогла выжать из своего нынешнего состояния. Сердце в груди колотилось так громко, что мне казалось, будто его слышат даже в подземельях, но внешне я источала сплошное презрение.

— Северус, ты не преувеличивал, — хмыкнул Люциус. — Мальчик выглядит перспективно

Малфой коротко щёлкнул пальцами, и ближайший эльф буквально подскочил, почти в полёте протягивая нам бокалы со зловеще-игристою жидкостью.

— Возьми, Адриан. Наш семейный рецепт. «Змеиный нектар». Говорят, он отлично развязывает язык, — Люциус едва заметно улыбнулся.

Я приняла бокал, чувствуя, как пальцы эльфа пробивала мелкая дрожь. Жидкость внутри искрилась, пахла мёдом и чем-то острым, как яд. 

«Придётся пить», — хмуро подумала я, смотря в золотистую бездну бокала. — «Потому что отказ в этом доме — это не просто невежливость, это политический жест. Наверное, в этом напитке растворены слёзы единорогов и концентрат презрения к маглам. Один глоток — и я либо стану чистокровным супергероем, либо превращусь в лягушку.»

Снейп уже пригубил из своего бокала, наблюдая за мной краем глаза. Гости вокруг начали медленно стягиваться к нам: Нарцисса властным жестом манила Драко ближе, Блейз с Пэнси шептались, косясь на нас с нескрываемым любопытством. В воздухе повисло ожидание.

Что дальше? Речи? Интриги? Или Волан-де-Морт вынырнет из камина с тостом за чистоту?

Люциус сделал медленный, изысканный глоток из своего бокала, и его взгляд стал ещё более ледяным и пронзительным, когда он снова посмотрел на меня, ожидая моей реакции на «нектар».

— Знаешь, Северус, смотря на Адриана, я невольно вспоминаю его... мать. — Люциус произнёс это слово так, будто оно было гнилым куском рыбы. — Лилиан Денеб. Какая эксцентричная особа. Хотя «эксцентричная» — слишком мягкое слово для женщины, которая решила, что материнство — это утомительный аксессуар, от которого можно избавиться, как от старого плаща.

 «Мать? Лилиан Денеб? Погодите, у Адриана есть мать? В моей инструкции по роли было сказано «сын Снейпа», но не было ни слова о том, кто эта дама! Великолепно. Теперь я не просто шпион в костюме от Армани, я — брошенный ребёнок в центре светской сплетни.»

Снейп едва заметно напрягся. Я увидела, как его пальцы сжали тонкую ножку бокала чуть сильнее, чем того требовали приличия.

В первый миг мне показалось, что он действительно задет или даже разгневан, но через секунду до меня дошло: этот человек не делает ничего просто так. Всё в нём было расчётом. Это движение — сжатие пальцев, едва уловимое напряжение плеч — было так же выверено, как дозировка в самом сложном зелье. Он не «реагировал» на слова Люциуса; он создавал иллюзию реакции, нужное впечатление.

Снейп играл даже в микроскопических жестах. Он давал Люциусу почувствовать, что ударил в цель, что задел за живое, провоцируя его на дальнейшую болтовню.

— Это не имеет значения, Люциус, — отрезал он своим самым низким, предупреждающим тоном, который обычно означал: «Заткнись сейчас же, или я превращу твою трость в резиновую утку».

— О, почему же? — Люциус усмехнулся, наслаждаясь этим моментом. — Вспомнить только тот день... Она буквально всучила тебе ребёнка, бросила на стол какую-то нелепую записку о том, что «свобода важнее пелёнок», и растворилась в тумане. Исчезла так чисто, что даже Министерство не нашло её следа. Просто стёрла себя из жизни этого мальчика. Поистине... вопиющий эгоизм даже по нашим меркам.

Внутри у меня закипала странная смесь раздражения и любопытства.

«Значит, эта Лилиан просто сделала «Ctrl+X» из своей жизни и оставила меня — то есть Адриана — на растерзание этому человеку с лицом недовольного осьминога? Ну, спасибо, мамуля. Очень трогательно. Прямо-таки эталон материнской любви»

Я осознала, что молчу слишком долго, и это молчание начинает выглядеть как слабость или шок. А Адриан Денеб не должен быть шокирован. Он должен быть выше этого всего. Я медленно повернула голову к Люциусу, придав своему лицу выражение глубочайшего, почти физического отвращения.

— Надеюсь, сэр, что она нашла место, где её отсутствие будет так же заметно, как и её присутствие в моей жизни, — произнесла я холодным, почти безжизненным голосом. — Для меня она — всего лишь досадная ошибка в генеалогическом древе, которую мой отец любезно помог мне игнорировать.

Люциус на мгновение замер замер, а затем разразился коротким, сухим смешком. Кажется, я только что прошла первый тест на «чистокровную жестокость».

— Ха! Посмотри на него, Северус. Кажется, ты воспитал его в своём лучшем стиле. Столько яда в таком молодом возрасте. Я почти горжусь этим мальчиком, — Люциус искренне, насколько это было возможно для змеи, рассмеялся.

Снейп медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах не было ни капли тепла — он всё ещё оставался тем самым невыносимым, строгим учителем, который готов снять баллы за неправильно нарезанный корень мандрагоры, но в самой глубине зрачков я заметила едва уловимый, почти призрачный блеск чего-то похожего на одобрение.

«Ооо-еее! Я только что продала собственную вымышленную мать за один одобрительный взгляд Снейпа. Кажется, я становлюсь настоящим циником. Добро пожаловать в семью, Адриан. Теперь мы официально в клубе людей с идиотскими семейными травмами.»

— Пожалуй, нам стоит пройти в малую гостиную, — Люциус развернулся, эффектно взмахнув тростью. — Там собрались те, кто действительно понимает истинную ценность молчания.

Мы последовали за ним, мимо застывших в ужасе эльфов и шепчущихся снобов. Малая гостиная оказалась ещё более помпезной, чем основной зал: тяжёлые бархатные портьеры цвета запёкшейся крови, огромный камин из чёрного обсидиана и мебель, которая выглядела так, будто на ней сидели минимум три поколения тиранов, обсуждая, кого бы казнить следующим.

«Идеальный декор. Если здесь вдруг появится призрак в ржавых цепях, он будет смотреться как часть интерьера. Просто добавьте немного пыли и пафоса.»

В центре комнаты, утопая в глубоком кресле, сидел мужчина. Он не был похож на остальных — никакой позолоты, шелков или вычурных аксессуаров. Простой чёрный костюм, болезненно бледное лицо и взгляд, который, казалось, видел меня насквозь. Паника начала медленно подниматься от желудка к горлу.

— А вот и наш «затворник», — произнёс незнакомый мужчина. Голос был тихим, вкрадчивы, но от него по моей спине пробежал мороз.

Снейп замер. Я почувствовала, как его рука снова легла мне на плечо, но теперь это был не просто сигнал «молчи». Это был полноценный захват. Он буквально пригвоздил меня к месту, предупреждая: «Даже не дыши».

«Так, стоп. Кто это? Люциус не упоминал никакого "главного босса". Судя по реакции Снейпа, этот человек либо очень важен, либо смертельно опасен. Или и то, и другое сразу. Пожалуйста, Мерлин, пусть он окажется просто очень скучным чиновником из Министерства с манией величия и любовью к чёрным костюмам!»

Мужчина медленно поднялся и направился к нам. Каждый его размеренный шаг отдавался гулким эхом в тишине комнаты. Остановившись в паре футов от меня, он слегка наклонил голову набок, изучая меня как любопытный экземпляр в банке с формалином.

— Адриан Денеб, — повторил он. — Сын Северуса. Говорят, ты обладаешь... редким талантом к теории поглощения магии.

В горле резко пересохло, а в голове мгновенно всплыли те самые пять футов пергамента по теории поглощения, которые я писала в слезах и отчаянии по понедельникам. Мои мучения в школьном кабинете Снейпа были не просто садизмом, а подготовкой к кастингу в этот цирк уродов! Теперь передо мной стоял выбор: либо блеснуть интеллектом, либо сделать вид, что я слишком высокомерен, чтобы отвечать.

Выпрямив спину, стараясь не дрожать под рукой Снейпа, я посмотрела мужчине прямо в глаза серым взглядом Адриана.

— Теория — это лишь каркас, сэр, — произнесла я максимально сухо и отстранённо. — Практика обычно оказывается гораздо грязнее.

В комнате воцарилась такая звенящая тишина, что я услышала, как где-то в дальнем углу эльф случайно уронил серебряную ложку. Снейп сжал моё плечо с такой силой, что оно едва не хрустнуло; я почти физически ощутила его внутренний крик: «Зачем ты вообще открыл рот?!». Люциус рядом буквально затаил дыхание.

Мужчина вдруг улыбнулся. И это была не добрая улыбка, а скорее оскал хищника, который нашёл игрушку, не сломавшуюся с первого нажатия. Но этот оскал вызвал у меня одно единственное, непреодолимое желание: немедленно телепортироваться обратно в дом Снейпа, даже если там меня ждала гора эссе по токсикологии  и неделя без сна.

— Грязнее, значит? — незнакомец сделал шаг ближе, и я почувствовала, как воздух вокруг него сгущается, становясь тяжёлым и удушающим. — Смелое заявление для того, кто не покидал стен отцовского дома. Покажи мне, насколько «грязной» может быть твоя практика, Адриан.

Он медленно поднял руку, и в его пальцах вспыхнул сгусток тёмной, пульсирующей энергии. Это не было похоже на школьные заклинания — это была концентрированная злоба, которая буквально вибрировала в воздухе.

«Кажется, я слегка переборщила с пафосом. Чёрт, чёрт, чёрт! Сейчас я либо превращусь в кучку пепла, либо в очень элегантный коврик для ног Люциуса. Снейп, если ты сейчас меня не спасёшь, я клянусь, что закопаю на заднем дворе Уизли все твои  запасы элитных кофейные зёрна!»

Мужчина резко выбросил руку вперёд. Тёмный разряд рванул в мою сторону с невероятной скоростью. Я инстинктивно вскинула руку, выкрикнув «Протего Хоррибилис!», но в глубине души знала: мой собственный щит не выдержит такой мощной атаки и разлетится в щепки за долю секунды.

И тут произошло странное.

В тот самый миг, когда заклинание должно было снести меня вместе с половиной стены и моим самомнением, я почувствовала резкий, почти болезненный толчок в плечо — там, где некогда лежала рука Снейпа. В мою систему магии хлынул мощный, идеально выверенный поток чужой энергии.

Снейп не просто помог — он использовал меня как живой проводник. Он незаметно наложил на меня сложнейший слой Протего Хоррибилис, который мы отрабатывали весь прошлый учебный год. Он буквально «впечатал» свою волю и свои колоссальные знания в мой щит, превратив мою слабую попытку защиты в непробиваемую зеркальную стену.

Тёмный разряд врезался в мой щит и просто впитался в него, чтобы через мгновение с тихим шипением рассеяться искрами. Я даже не шелохнулась. Стояла как скала, хотя внутри всё дрожало от перегрузки.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Люциус даже перестал ухмыляться.

— Впечатляюще, — тихо произнёс незнакомый мужчина, медленно опуская руку. — Поглощение без отдачи. Редчайший навык. Северус... ты действительно превзошёл себя в обучении этого мальчика.

Люциус посмотрел на меня с чем-то средним между завистью и ужасом. Теперь в его глазах я была не просто «сыном Снейпа», а опасным оружием, которое лучше не провоцировать на тёмной улице.

Медленно, с наигранной небрежностью я опустила руку, убирая палочку. Снейп стоял с тем же непроницаемым, каменным лицом, будто ничего экстраординарного не произошло — просто лёгкий вечерний разговор.

«Мерлинова борода! Он только что спас мою жизнь, при этом выставив всё так, будто это мой собственный талант. Он буквально подставил меня под удар, чтобы потом эффектно меня прикрыть и заставить всех поверить в мою гениальность. Этот человек либо самый преданный опекун в мире, либо самый изощрённый манипулятор из всех существующих. Скорее всего — и то, и другое.»

Я бросила быстрый взгляд на Снейпа и увидела в его глазах мимолётный, почти неуловимый блеск иронии. Будто он мысленно говорил: «Вот тебе урок настоящей практики, Поттер. Постарайся не запороть этот триумф своим фирменным идиотизмом».

Взрослые, удовлетворённые моим «триумфом» и общим уровнем мрачности в комнате, плавно отделились от меня. Они удалились вглубь гостиной, чтобы обсудить свои «тёмные и благородные дела» — вероятно, планировали, как эффективнее всего угнетать магловский мир или какой сорт вина лучше всего сочетается с хорошо организованным предательством.