Глава 45: Глава 22.1. Кто-то где-то сильно ошибся

Вечер наступил пугающе быстро и незаметно, как будто кто-то намеренно подгонял время, чтобы поскорее приблизить момент истины. Я стояла перед дверью в кабинет Снейпа, и внутри всё сжималось в один тугой, болезненный узел. Сглотнув комок, застрявший в горле, я постучала, и из-за двери донёсся его приглушённый, ровный голос:

— Войдите.

Внутри, как всегда, царил густой полумрак. Воздух был настолько пропитан терпким, почти осязаемым запахом алхимических снадобий и старой кожи, что казался тяжёлым. Зельевар сидел за своим столом, полностью погружённый в чтение какого-то древнего, пожелтевшего манускрипта. Он поднял на меня свой пронзительный взгляд и коротким жестом указал на стул.

— Садитесь, Поттер, — произнёс Снейп своим обычным бесстрастным тоном, в котором сейчас сквозила какая-то странная, холодная сосредоточенность.

Я послушно села, стараясь не выдавать своего волнения. Он медленно отложил манускрипт в сторону и сложил длинные пальцы в замок на столе.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, — сказал профессор, и в этом вопросе не было ни капли заботы — лишь проверка моей боеспособности. — Потому что сейчас нам предстоит серьёзный разговор.

Я кивнула, фокусируя на нём всё своё внимание.

— Когда перед вами откроют ту самую книгу, — он сделал паузу, выразительно посмотрев на меня, — вы должны изобразить абсолютное… подчёркиваю, абсолютное непонимание. Ни единым жестом, ни единым взглядом вы не должны выдать, что способны прочесть текст. Вы — никто. Вы — не избранный. У вас нет никакого дара. Поняли?

Мой личный Йода из подземелий только что выдал задание уровня «не моргни, иначе вселенная схлопнется». Я кивнула, но любопытство и страх перевесили осторожность, и я не смогла удержаться от вопроса:

— Но что, если они узнают, что я лгу? Что если я… не справлюсь с этой ролью?

— Тогда всё будет кончено, — произнёс Снейп с такой ледяной окончательностью, что у меня внутри всё похолодело.

— Простите за уточнение, — нервно сглотнула я, — это «кончено» только для меня, или для чего-то другого? Я просто умру тихо и мирно, или вместе со мной взорвётся вся галактика?

Снейп промолчал, но в глубине его чёрных глаз плескалась такая бездна, что стало очевидно: предстоит не просто конец, а нечто неизмеримо худшее. Не думала, что всё обернётся настолько скверно. Уж лучше бы за мной охотился безносый психопат с банальной вендеттой — это было бы проще и предсказуемее.

— Ладно… — прошептала я, стирая о штаны предательскую влагу с ладоней. Естественная реакция: любой нормальный человек в этой ситуации взмокнет от страха. — С чего мне начать?

— В первую очередь вы должны научиться лгать, — отрезал Снейп, не терпящим возражений тоном. — И делать это так, чтобы никто не смог усомниться в вашей искренности. И мы начнём прямо сейчас. Вы должны научиться скрывать свои мысли и желания. Иначе Грюм рано или поздно докопается до правды. А это значит … — он сделал очередную многозначительную паузу, — жить вам останется недолго. Готовы?

В глазах сверкнул недобрый огонёк, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Снейп без колебаний применит любые средства, чтобы я поверила в свою ложь. Или, точнее, в ту извращённую правду, которую он намерен мне навязать любой ценой.

— Представьте, что я — Дамблдор, — произнёс Снейп, его голос стал жёстче, но в нём промелькнули нотки усталости, а не злобы. — Объясните мне, почему вы решили отвергнуть свой дар и довериться именно мне?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и заново войти в роль бестолкового, ничего не понимающего подростка. Что, собственно, было недалеко от истины — я и правда часто чувствовала себя потерянной в этом цирке.

— Я не хочу быть оружием, — начала я, стараясь придать голосу ту самую нотку подросткового бунта, смешанного с отчаянием. — Не хочу, чтобы моя жизнь определялась каким-то пророчеством…

— Вздор! — презрительно бросил Снейп, обрывая меня на полуслове. — Вы, Поттер, не обладаете никаким даром. Вы — никто. Это настолько сложно усвоить вашим ограниченным мозгом?

— А… точно. Это же наша главная стратегия, — мой пульс сейчас отбивал чечётку, примерно по двести ударов в минуту, и я чувствовала, как краснею быстрее, чем успевала осознать собственную глупость. — Простите, просто разнервничался. Я — тупое, бесталантное бревно. Усвоил.

Снейп смотрел на меня с выражением, которое балансировало где-то между глубочайшим раздражением и почти научным интересом к поведению особенно тупой амёбы.

— Стратегия… — он произнёс это слово медленно, с таким отчётливым отвращением, будто пробовал на вкус протухший корень мандрагоры. — Вы называете это стратегией? Ваше феноменальное умение забыть собственную легенду через три секунды после её озвучивания?

Он сделал театральную паузу, прижимая пальцы к вискам, словно пытаясь унять приступ мигрени, вызванный моим присутствием.

— Позвольте мне прояснить ситуацию, поскольку очевидно, что ваши синапсы отказываются проводить даже базовые логические цепочки. Вы — не «избранный». Не «сосуд». Не «надежда». Вы — статистическая случайность. Неудачный эксперимент вселенной, который все почему-то приняли за великое знамение. Понимаете?

Его голос становился тише, но от этого каждое слово врезалось в меня острее любого скальпеля.

— Ваша задача — не играть слабого. Ваша задача — быть слабым. Настолько убедительно, чтобы даже ваше собственное подсознание купилось на эту чушь. А пока… — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся скорбь учителя, пытающегося обучить грамоте каменную глыбу, — пока вы краснеете и путаетесь в показаниях, как первокурсник, пойманный на краже печенья, Дамблдор сожмёт вас в объятиях, скажет что-то успокаивающее про шоколадных лягушек… и отправит прямиком в пасть к Грюму, который вывернет ваш мозг наизнанку за пять минут. Потому что он почувствует этот диссонанс. Этот жалкий, очевидный разрыв между тем, что вы говорите, и тем, кто вы есть на самом деле — напуганный, запутанный…

— Я понял, понял, — тщетно пытаясь унять дрожь в коленях, я снова сделала глубокий вдох. Позориться перед Снейпом было моим основным хобби, чем я занималась с завидной регулярностью, но это всё равно никогда не станет для меня комфортным делом.

— Начнём снова, — Снейп выпрямился, и его голос стал холодным и требовательным. — Я — Дамблдор. Я только что предложил вам стать величайшим волшебником своего поколения. Ваша реакция? И, умоляю, постарайтесь не выглядеть так, будто вас только что поймали на краже исподнего Филча.

— Я… — я сглотнула, заставляя голос звучать максимально плоско, бесцветно и даже немного скучающе. — Я не понимаю, о каком даре вы говорите.

Пауза. Взгляд в пол. Искреннее, почти физическое усилие выдавить из себя следующую фразу так, чтобы она не звучала как заученный текст:

— Если честно, я всегда думал, что вся эта история с «мальчиком-который-выжил» — просто… большая неловкость. Случайность. Мне повезло, а все сделали из этого какой-то культ. А это пророчество… — я медленно подняла на него глаза, стараясь, чтобы в них читалась не наигранная, а настоящая, выматывающая растерянность человека, который просто хочет, чтобы его оставили в покое. — Вы действительно верите в эту… сказку? Это звучит как что-то из дешёвого романа. «Избранный», «судьба мира»… Я едва удерживаюсь на приемлемом уровне по зельеварению, профессор Снейп постоянно грозится отравить меня за невнимательность, а вы говорите о каком-то древнем знании. Мне кажется, кто-то где-то сильно ошибся. Или просто пошутил. А мы… мы все просто повелись.

Я замолчала, позволяя плечам бессильно обвиснуть. В этот раз я не играла слабость — я просто перестала её сдерживать, позволив всей той пустоте и безнадёжности, которую я чувствовала последние недели, просочиться наружу.

— Я не оружие. И даже не особенно хороший ученик. Я — пустое место, на которое случайно упала табличка «Осторожно, пророчество». И самое страшное, что с этой табличкой теперь приходится везде таскаться. А мне, знаете ли, от этого неудобно. Слухи ещё всякие поползут…

Снейп сидел совершенно неподвижно, оценивая каждое моё слово, каждый жест, каждый вдох. Его лицо оставалось непроницаемой маской — ни одобрения, ни разочарования, просто холодный анализ.

— Лучше, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала не похвала, а сухая констатация факта. — Гораздо лучше. Жалобность… самоуничижение… скептицизм по отношению к собственному мифу. Это правдоподобно. Дамблдор мог бы купиться на это. На какое-то время. Но вы допустили одну критическую ошибку, Поттер. Вы выдали слишком много деталей. «Едва удерживаюсь на уровне»… «профессор Снейп грозится отравить»… — он произнёс это с лёгким, ядовитым шипением, и его губы искривились в едва заметной гримасе. — Это звучит как оправдание. Как будто вы пытаетесь убедить. А убеждать нужно лишь тогда, когда вас в чём-то подозревают. Ваша позиция должна быть проще. Скучнее. Вы не «пустое место с табличкой». Вы — просто уставший, слегка задёрганный подросток, который искренне считает, что все эти разговоры — чушь собачья, отвлекающая его от более насущных проблем. Вроде предстоящего экзамена или… — его губы искривились в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, — того самого исподнего Филча, которое вы якобы не воровали.

— Понял-принял, — с готовностью кивнула, впитывая в себя всю эту снейповскую премудрость. Врать убедительно, избегая деталей. Это, в целом, осуществимо.

— Запомните: лучшая ложь — это не история. Это — настроение. Раздражение. Скука. Лёгкое презрение к тем, кто верит в сказки. Вы должны не объяснять, почему вы не «избранный». Вы должны считать это настолько очевидным, что даже не утруждаете себя полноценными объяснениями. Фраза «о чём вы вообще говорите?», сказанная с правильной интонацией усталого безразличия, стоит десятка выверенных оправданий.

Он буквально говорил мне: «Ври, как я». А это означало быть циничным, высокомерным засранцем. И тогда все поверят, что я не скрываю тайну мироздания, навязанную какой-то книжонкой, — я просто считаю всех идиотами. Кто станет искать скрытого мессию в том, кто смотрит на тебя, как на кучу навоза? Такого человека будут избегать или недолюбливать, но точно не станут подвергать допросам с пристрастием. Идеальная маскировка!

Все эти годы Дамблдор и прочие ждали от Гарри Поттера чего-то эпического. Героизма, драмы, самопожертвования в лучших традициях пафосных легенд. А если я буду не «трагичным избранным», а просто занудным подростком, которого бесят взрослые со своими дурацкими теориями? Они просто растеряются. Они готовы бороться с Тёмным Лордом внутри меня, но они абсолютно не готовы бороться с моим тотальным пофигизмом.

Профессор выдержал короткую паузу, давая мне немного времени, чтобы осмыслить услышанное и переварить этот плотный поток новой информации. Затем он медленно поднял руку и коротким, властным жестом попросил меня подойти к нему ближе.

— Ближе, Поттер, — мягко произнёс он, всё так же неподвижно сидя в своём кресле. Я встала прямо напротив него, и в этот момент от волнения внутри всё сжалось в один тугой, пульсирующий узел.

Его бледная рука медленно и плавно поднялась вверх. Кончики пальцев почти невесомо прошлись по моей шее и замерли у самой пульсирующей жилки, ощущая её бешеный, сбитый ритм. Едва уловимое прикосновение было настолько неожиданным, что у меня перехватило дыхание. Это было не по-снейповски. Не грубо, не агрессивно, а почти нежно. Словно он проверял не пульс, а мою живучесть.

Затем он слегка подался вперёд, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Он прошептал:

— Если почувствуете, что теряете контроль, вспомните это ощущение. Не позволяйте страху поглотить вас. Дышите. И помните: вы не одни. Я буду рядом… до тех пор, пока это будет возможно.

Я безвозвратно погружалась в плен его глаз, не в силах сопротивляться им. На мгновение мне показалось, что весь мир за пределами этого кабинета перестал существовать. Но строгий голос Снейпа вырвал меня из омута новых ощущений:

— А теперь пойдёмте. Нас уже ждут.

— Уже? — растеряно взглянула на профессора. Никаких «как вы себя чувствуете?», никаких «остались ли вопросы?» — Значит, десять минут экспресс-курса «молодого бойца» — и сразу на передовую?

— Увы, больше я не могу тратить на вас ни минуты, иначе это превратно истолкуют, — бесстрастно обронил профессор, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу. — Время — наш главный враг, Поттер. И у нас его всегда будет катастрофически мало.