Глава 39: Глава 20.1. А может, просто пустить всё на самотёк?

— Поттер, соберитесь, — в сознание ворвался голос Снейпа, вырывая меня из омута воспоминаний о Фреде.

— Кажется, он что-то подозревает, — прошептала я, так и не сумев дать профессору простой ответ на его сложный вопрос.

Мои мысли который день подряд блуждали где-то далеко, и их занимали совершенно другие вещи, куда более важные, чем ингредиенты, необходимые для приготовления зелья, способного отравить половину Англии.

— «Кажется»? — протянул Снейп с ледяной надменностью, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Я предельно ясно дал понять, что общение с Уизли, с любым из этих рыжих паразитов, для вас строго воспрещено. Или мне стоит повторить это, чтобы оно, наконец, проникло в ваш упрямый череп?

— Фред меня поцеловал, — призналась я, выдавая военную тайну.

Это опять повторилось. Вроде бы невинно, всё в тот же висок. Как будто бы невзначай. Настолько невзначай, что иногда казалось, словно он действительно совершенно случайно спотыкался о мою голову. Просто поразительная гравитационная аномалия! Видимо, мой висок обладал такой мощной притягательной силой, что засасывал в себя лучших шутников Хогвартса. Почти как чёрная дыра, только с запахом жжёного сахара и пороха.

— Ничего криминального, — тут же оправдалась я. — Всего-то лишь в висок. Но что бы это могло значить?

Я спрашивала не как девчонка о симпатии. Я спрашивала, как солдат о мине на поле боя. Это опасно? Это отвлечёт? Мысли о Фреде, о его «всегда» — они запутывали меня. Делали уязвимой. А уязвимость в моём положении, как мне не уставали напоминать, — смертный приговор.

Хотя для Снейпа, читавшего меня, как открытую книгу (буквально через дневник-кровопийцу) и знавшего обо мне больше, чем я сама, это вряд ли было откровением. И я ждала холодного, жестокого, прагматичного анализа, способного разрушить любые облачные замки и неприступные радужные крепости.

Снейп лишь окинул меня взглядом, способным заморозить саламандру. Видимо, напрасно я погрузила его в свои подростковые проблемы. Впрочем, этим потоком сознания захлебнулся и дневник-кровопийца. Так что Снейп и без моих признаний был осведомлён о моём кризисе веры в чисто мужскую дружбу.

— Поцелуй Уизли, — процедил Снейп сквозь зубы, едва вынося эту невразумительную беседу и стараясь сдержать своё раздражение, — означает лишь то, что последние искры разума окончательно покинули и этот бренный мир, и вашу бестолковую голову.

Он взял стеклянный флакон с эссенцией вервольфьей крови, выцедив в котёл несколько капель. Затем поставил флакон с таким стуком, что я невольно вздрогнула, как от удара. Усмешка медленно расползлась на его губах, но взгляд остался ледяным.

— Это не биология, Поттер. Это привычка гиперопекающего щенка. Он метит территорию, — процедил Снейп, нарочито медленно помешивая варево в котле.

— Может, он всё-таки догадался, что я на самом деле девочка? — вдруг меня осенило обнадёживающей идеей, пробившейся сквозь мрак замешательства. Наивная, глупая надежда. Чтобы всё было просто. Чтобы объяснить всё биологией, а не… чем-то более сложным. Ведь Фред после того дня на холме стал вести себя не как обычный друг.

— Я настоятельно рекомендую держать подобные мысли при себе. И сосредоточиться на вещах более важных, чем ваши подростковые переживания и гормональные всплески. Например, на выживании. А что до Уизли… — он сделал паузу, словно обдумывая что-то и взвешивая все «за» и «против». — Я возьму это на себя.

В этом ответе прозвучало такое ледяное спокойствие, что меня пробрала дрожь до самых кончиков пальцев.

«Я возьму это на себя» в переводе со снейповского на человеческий означало либо «я превращу его в садового гнома», либо «я заставлю его переписывать историю магии в камере с дементорами, пока он не забудет, как выглядит цвет рыжих волос».

И этим, как минимум, я только что подписала Фреду приговор или, по крайней мере, очень неприятную беседу через обливиэйт! Как максимум — передала бразды правления своей личной жизнью человеку, который считает радость побочным эффектом неправильно сваренного зелья. 

— Не трогайте его! — выпалила я. — Это моя проблема. Я сам с ним разберусь.

— И каким же образом, позвольте поинтересоваться? — Снейп изогнул бровь, скрывая за маской скепсиса нечто большее, чем я могла проанализировать. — Вы собираетесь прочитать ему лекцию о недопустимости подобных отношений? Или пригрозить отлучением от квиддича?

— Я просто поговорю с ним. Объясню, что это была ошибка, что он что-то перепутал. Что я совершенно не заинтересован, — но моя попытка объясниться не вызвала должной реакции.

— Наивность — это, конечно, похвально, Поттер, — усмехнулся профессор. — Но в данном случае она может стоить вам жизни. И, возможно, жизни Уизли, — добавил он угрожающим тоном. — Так что не делайте глупостей. Просто забудьте об этом инциденте. И предоставьте мне заниматься тем, что я должен делать, как ваш опекун.

Вот она — жёсткая, неоспоримая правда. Это не про мораль. Не про правила. А про банальное выживание. Фред, со своим упрямством, со своим желанием «быть рядом», может узнать слишком много. Может влезть туда, куда не следует. И его убьют. Не из злобы. Из прагматизма. Волан-де-Морт, его приспешники, да даже те же «древние силы» из стихотворного пророчества — они не будут церемониться с любопытным подростком. А я не смогу его защитить. Потому что я едва справляюсь с собой.

Профессор развернулся и направился к двери, оставив меня в полном замешательстве. Что делать? Доверить Фреда Снейпу, зная его методы? Или попытаться как-то объяснить ситуацию самостоятельно, рискуя раскрыть свою истинную личность? И, главное, что на самом деле произошло? Почему Фред решил, что я «в его вкусе»? И почему, чёрт побери, я не могла перестать об этом думать?

— Профессор, — окликнула его, прежде чем он скрылся за дверью.

— Что ещё, Поттер? — мрачный зельевар замер на пороге, обернувшись ко мне с явным нетерпением.

— А вы точно уверены, что он считает меня мальчиком?

В его глазах промелькнула странная, неопределённая тень. Не то удивление, не то раздражение. И пока он молчал, изучая меня, как ингредиент для яда, а я корчила из себя оперативника, задающего своему командиру вполне рядовые вопросы.

— Что вы имеете в виду, Поттер? — судя по всему, Северус терял терпение быстрее, чем я могла формулировать свои сумбурные мысли.

— Ну… просто, если бы он думал, что я девочка, то его действия были бы более понятны, — пробормотала я. — Но если он думает, что я мальчик, то это как-то… странно? Разве нет?

Некоторое время он молчал, внимательно всматриваясь в черты моего лица, и, наконец, спросил с едва уловимой насмешкой:

— И вас это беспокоит?

— Да нет, что вы! — выпалила я, пытаясь скрыть нарастающее смущение. — Просто… я пытаюсь понять мотивы этого Уизли и исключить самые невероятные и безумные варианты. Логика, профессор, ничего более, — выдавила из себя этот бред, пытаясь превратить личную панику в оперативную задачу.

Но звучало это жалко. Очень жалко. Потому что даже я сама не верила в эту версию. Я запуталась в трёх соснах собственных эмоциональных метаний, и единственный, кто мог бы помочь, смотрел на меня, как на лабораторную крысу, у которой внезапно проявился интерес к балету.

— О, логика. Как трогательно, — снисходительно кивнул Снейп. — Фред Уизли видит в вас не мальчика и не девочку. Он видит цель для своей дурацкой преданности. Самая обыкновенная гриффиндорская чушь о «дружбе до гроба». Ничего «безумного». Но если вы продолжите копаться — сделаете из мухи слона. И слон раздавит вас обоих.

Слон. Он действительно сказал про слона. Боже, Снейп в своём репертуаре. Даже когда он пытается быть метафоричным, это звучит как угроза физической расправой с помощью крупного млекопитающего. Но всё же это немного понизило градус моей паранойи. По сути, он сказал: «Поттер, вы для него просто очень блестящая игрушка, которую он решил оберегать до самой смерти». Романтично, ничего не скажешь! Просто сбейте меня с ног этим потоком нежности. Теперь я могла «успокоиться» тем, что мой единственный союзник — это гриффиндорец с комплексом спасателя, который готов идти в огонь за «целью». Могу ли я теперь добавить это в своё резюме? «Объект фанатичной преданности рыжего пацана».

— Я просто беспокоюсь за него, — обречённо выдохнула я.

— Полагаю, вам стоит больше беспокоиться о собственной безопасности, Поттер, чем о любовных похождениях Уизли. И запомните, — добавил он, и его голос стал жёстче и холоднее, — не позволяйте этой ситуации отвлечь вас от вашей главной цели. Вы здесь не для того, чтобы заводить друзей или искать романтические приключения. Вы здесь, чтобы выжить и предотвратить катастрофу. И если для этого потребуется пожертвовать жизнью одного Уизли… что ж, такова цена победы.

И вот он перешёл к своей любимой части: «пожертвовать жизнью одного Уизли». Снейп настолько заботливый опекун, что готов вычеркнуть Фреда из списка живых, просто чтобы я не отвлекалась от учёбы. Впрочем, в его мире любовь и дружба — это просто ошибка в расчётах, что-то вроде лишнего веса, который мешает быстро бежать от смерти.

— Давайте не будем горячиться, профессор, — в своём бесконечном оптимизме я миролюбиво предложила, стараясь говорить, как можно убедительнее: — Не нужно ничего делать с Фредом. Я же сказал, что сам разберусь. По-дружески. По-мужски.

Снейп окинул меня оценивающим взглядом, как будто я была заразной болезнью, которую он пытался диагностировать.

— «Разобраться по-дружески» с Фредом Уизли? — повторил он, теряя остатки самообладания и яростно сверля меня взглядом. Как будто я своим детским лепетом предлагала решить ядерный кризис игрой в шашки. — Боюсь, ваше представление о дружбе, Поттер, такое же извращённое, как и ваше понимание реальности и вашего места в этом мире. Перестаньте цепляться за эту иллюзию нормальной жизни — её у вас нет и не будет. Вы растрачиваете умственную энергию на анализ поцелуя, когда должны зубрить заклинания для выживания.

Он шагнул ближе, привычно нарушая моё личное пространство, и я невольно отшатнулась. Потому что в этот момент я прочувствовала всю тяжесть его правды: у меня нет «нормальной жизни». Нет даже права быть собой. Есть только выживание, холодный камень этого склепа и Снейп, который снова и снова повторял мне, что я всего лишь инструмент в большой игре.

— Позвольте мне напомнить, — с неприкрытой угрозой прошептал профессор, — что вы находитесь в серьёзной опасности. И этот Уизли, каким бы… привлекательным и интересным… он вам ни казался, может быть использован против вас. Как оружие. Как слабость. Как… — он запнулся на мгновение, словно подбирая нужные слова, способные ранить, — …отвлечение.

— Отвлечение от чего? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

— От вашей цели, Поттер. От того, что вам предначертано. Не позволяйте этому… влечению и пустой страсти, затуманить ваш разум. Эмоции — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Особенно сейчас.

— Да нет у меня к нему никакого влечения! — выпалила я, безбожно краснея. — И у него ко мне тоже! Это просто… недоразумение, которое я надеюсь исправить!

— Недоразумение, говорите? — презрительно скривился Снейп, не веря ни единому моему слову. — Что ж, недоразумения иногда приводят к весьма трагическим последствиям, Поттер. И я бы не советовал вам игнорировать этот факт.

Нависая надо мной, как грозовая туча, он заставлял меня чувствовать себя крошечной, незащищённой, абсолютно прозрачной.

— Запомните: в этой войне нет места для случайностей. Каждое действие, каждое слово, каждая мысль имеет свою цену и свои последствия. И если вы позволите себе отвлечься на… недоразумение, как вы изволили выразиться, то можете поплатиться за это жизнью. И не только своей.

— Послушайте, — устало выдохнула я, смотря в его чёрные, как бездна, глаза. — Вы всё время твердите мне о грядущей войне, о моей важной роли в ней, о том, что я некий катализатор, ходячая катастрофа, если угодно. Но что, если это всё — вздор и пустые домыслы? Что, если древнее пророчество ошиблось адресом и предназначено совсем не мне? Ему же тысяча лет в обет, ему можно простить склероз и старческую деменцию. Они вечно всё путают, перевирают, додумывают. К тому же, эти витиеватые стихи… Может, я там упоминаюсь исключительно ради рифмы и красивого слога? Может, всё это просто… ошибка? — в голосе проскользнула отчаянная надежда.

«Ну скажи, что это так! Скажи, что я могу быть обычной! Что я могу быть просто никем! Я хочу быть никем! Хочу быть той самой серой мышью, которая тихо сидит на задней парте и не вызывает желания у всего мира сгореть в очищающем пламени!»

Я почти чувствовала, как в воздухе завис едкий смешок Снейпа. Смотря в его глаза — две чёрные дыры, поглощающие любой свет, любую надежду, — я пыталась убедить его (или себя?), что вся эта эпическая драма с катализаторами и спасением мира — просто неудачная попытка древнего поэта рифмовать «судьба» и «беда». И искренне надеялась доказать магу-традиционалисту, что пророчества имеют срок годности и страдают от старческого маразма.

— Ошибка, говорите? Вы думаете, судьба — это опечатка в древней рукописи, которую можно просто исправить магловским ластиком? Наивно, Поттер. Очень наивно и глупо. Пророчество — это не просто слова, — прошептал он. — Это живая сила, которая существует вне времени и пространства. И как только оно активировано, его уже невозможно остановить. Вы можете пытаться сопротивляться, отрицать, бежать и прятаться, но оно всё равно настигнет вас. И рано или поздно вы выполните свою роль, нравится вам это или нет.

— Но почему я? — вырвалось у меня. — Почему именно я должен страдать?

Мой голос прозвучал жалко, надтреснуто, почти по-детски, разрезая тяжёлую тишину кабинета. В комнате стало невыносимо душно. Запах эссенции вервольфьей крови, едкий и металлический, смешался с ароматом старого пергамента и чего-то горького, как полынь. Я чувствовала, как холодный камень пола просачивается сквозь подошвы ботинок, забирая последние остатки тепла из моих ног. 

Он всё ещё стоял слишком близко, и я чувствовала исходящий от него холод — не физический, а тот самый внутренний мороз человека, который давно перестал надеяться на чудо. Я была зажата между его стальной волей и невидимым прессом судьбы, и в этот момент ненавидела всё: этот замок, эти проклятые пророчества и даже весь этот магический мир.

— Потому что такова ваша судьба, Поттер, — с ледяной усмешкой добавил он, смотря на меня сверху вниз. — И если вы не хотите, чтобы эта судьба погубила вас и всех, кто вам дорог, — Снейп сделал паузу, подчёркивая каждое слово, — вы должны перестать жалеть себя и начать действовать. Иначе пророчество исполнится самым ужасным и трагическим образом. А теперь, — бросил он через плечо, направляясь к выходу, — советую вам вернуться к своим занятиям. И перестать тратить время на пустые надежды и бесполезные вопросы.

И с этими словами он ушёл, оставив меня наедине с бушующим штормом противоречий. С одной стороны — опасность, долг и древнее пророчество, с другой — непонятное влечение рыжего чертёнка. И что мне теперь делать? Доверить Снейпу судьбу Фреда, зная, что он может с лёгкостью уничтожить его? Или попытаться разобраться во всём самостоятельно?

Тяжёлый вздох сорвался с губ, пальцы устало потёрли виски, пытаясь разогнать свинцовую усталость в голове. Моя жизнь превратилась в какой-то идиотский и запутанный роман, где я играла роль то ли избранного героя, то ли обречённого злодея, то ли просто пешки в чужой игре. И всё это было аккуратно завёрнуто в подростковую неловкость и недопонимание.

«А может, просто пустить всё на самотёк?»

И с этим сомнительным планом на жизнь, который заключался в том, чтобы хоть как-то дожить до завтра, я открыла книгу и попыталась читать.

Спустя несколько минут я с отвращением закрыла книгу. Мне нужно было поговорить с Фредом, чтобы прекратить эти мучительные раздумья. Выяснить, что происходит. И положить этому конец. Раз и навсегда. Иначе безумие станет моим единственным спутником.