Глава 44: Глава 22. Ложь во спасение

Праздничное безумие пронизывало каждый уголок Хогвартса. По всюду искрилась мишура, на лицах детей застыли приторные улыбки восторга, а бесконечная процессия ёлок, наряженных и беззащитных, тянулась до самого горизонта. Запретный лес, казалось, уже никогда не сможет залечить раны, нанесённые этой безжалостной вырубкой и безудержной вакханалией празднования.

Прислонившись плечом к холодной каменной стене, я со стороны равнодушно наблюдала за всеобщим воодушевлением. Сегодня большинство детей разъезжались по домам, чтобы в уютной семейной атмосфере провести две недели Рождественских каникул. А мне предстояло остаться здесь, в этом пустом замке, наедине с призраками, безмолвными портретами и вездесущим Филчем, готовым пресечь любую попытку бесцельного блуждания. Идеальный отдых от проблем апокалипсического масштаба.

В этот момент Драко Малфой удостоил меня едва заметным, мимолётным взглядом. Облачённый в безупречный чёрный костюм, он проплыл мимо, словно тёмный ангел, сотканный из чистого высокомерия и дорогого шёлка. Остановившись в нескольких шагах, Драко, не удостаивая меня взглядом, протянул мне свою трость с тяжёлым серебряным набалдашником, бросив короткое, повелительное:

— Подержи.

Будто я — бессловесный лакей или удобная подставка для аксессуаров, призванная услаждать его раздутое эго. Затем, с нарочитой небрежностью, он принялся тщательно, почти самозабвенно поправлять свои безукоризненно белые перчатки. Всё это тошнотворно походило на репетицию роли великого аристократа перед зеркалом.

Он медленно повернулся ко мне, и в его холодных серых глазах плескалось такое концентрированное презрительное превосходство, что мне почти захотелось проверить, не вызывает ли оно химическую реакцию при контакте с воздухом.

Взгляд Драко скользнул по моей фигуре сверху вниз, точно бы оценивая стоимость пыли под своими начищенными туфлями. После этого уничижительного осмотра уголок его губ скривился в лёгкой, надменной усмешке.

— Отец мне кое-что прояснил, — начал он, этот юный сноб, напустив на себя столько важного вида, что я невольно заинтриговалась и притворилась воплощением самого искреннего внимания. — В войне против нас маглы обречены. Пара заклинаний — и их жалкие ракеты превратятся в груду бесполезного металла. Магия — быстра, незаметна, и, что самое главное, не подчиняется их примитивным законам физики.

«Примитивным? Чувак, физика — это основа основ! Должно быть, теория струн для тебя вообще говно собачье?» — пронеслось у меня в голове. Мне хотелось прочитать ему лекцию о термодинамике и о том, что даже магия должна иметь какой-то энергетический эквивалент, но я подавила в себе праведный гнев за всех великих теоретиков человечества. С напускным спокойствием я продолжила вникать в его высокомерную речь, сжимая в руках его трость так сильно, что серебро почти начало деформироваться.

— Если бы мы действительно захотели стереть маглов с лица земли, это было бы скорее стремительное истребление, чем затяжная война. Без шансов на сопротивление. Эти низшие создания даже не поймут, откуда пришла угроза. Не осознают, что с ними произошло.

«О, осознают, золотце. Осознают очень быстро. Маглы — мастера по осознанию угроз и поиску решений. Они не станут устраивать пафосный саммит и махать деревянными палками. Они завалят тебя дронами, газом, электромагнитными импульсами и психологической пропагандой, которая заставит твоих же соседей сдать тебя властям. Ты умрёшь не от заклинания. Ты умрёшь от того, что твой собственный домовой эльф продаст тебя за пачку сигарет и обещание гражданства, потому что маглы накормят его пропагандой о „свободе для всех разумных существ“.»

— Их жалкие попытки сопротивления будут выглядеть нелепо и убого, — продолжал высокомерный малец, даже не подозревая, какой интеллектуальный бой сейчас происходит в моей голове. — Так что, если ты надеешься на эпическую битву — спешу тебя огорчить: маглы даже перед самой смертью не поймут, что потерпели сокрушительное поражение. Но, к счастью для них, большинство волшебников не испытывают к маглам ни малейшего интереса.

«Единственная умная мысль за весь твой спич. И она же — единственная причина, по которой всё ваше магическое сообщество до сих пор не превратилось в экспонаты в каком-нибудь секретном НИИ.»

— Мы, как ты уже понял, предпочитаем держаться в стороне, наблюдая, как эти забавные простаки самозабвенно уничтожают друг друга, — усмехнулся Малфой, и в этой усмешке было столько самодовольства, что мне стало физически тошно.

«Нет. Вы предпочитаете высокомерное неведение. И это ваша самая большая слабость. Вы смотрите на маглов, как на муравьёв. Не замечая, что муравьи уже построили метро, интернет и ядерную бомбу прямо у вас под носом.»

Затем Малфой выхватил из моих рук трость с такой грацией, будто я была всего лишь временным держателем для королевского жезла. И одарил меня триумфальной, самодовольной улыбкой победителя, которая, вероятно, отрабатывалась перед зеркалом часами.

Вот это лекция по магическому превосходству! Маленький слизеринец выдал целую теорию завоевания мира между глотками тыквенного сока и натягиванием перчаток. Я только что выслушала детский лепет будущего магического фашиста и даже не размазала его по стенке. Это определённо прогресс в плане самоконтроля.

Но в одном он был прав. Это будет не война. Это будет уничтожение, но взаимное. Магия против технологии. И технология маглов не «примитивна» — она уже давно обогнала магию в масштабах, скорости и эффективности. Просто они, в своём уютном волшебном мирке, этого не заметили.

— И тебя с наступающим Рождеством, Малфой, — кивнула я, растягиваясь в притворной счастливой улыбке.

Лишь одно в этой ситуации меня по-настоящему вдохновляло: фляжка с огневиски — подарок от Уизли, надёжно спрятанная у меня под матрасом в спальне. Этот прощальный вечер явно требовал полной дезинфекции мозга и нервов.

Малфой фыркнул в ответ, и в его глазах читалось нескрываемое презрение.

— Наслаждайся праздниками, Поттер, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Надеюсь, ты не умрёшь от скуки в этом захолустье.

Драко развернулся и, вскинув подбородок так высоко, словно носил на голове невидимую корону, двинулся к выходу. Я вздохнула, провожая его взглядом. Малфой был таким… каноничным Малфоем. Хоть что-то в этом безумном мире оставалось неизменным и предсказуемым, как плохая погода.

От мыслей о Драко меня отвлёк едва уловимый, почти призрачный шорох. Я обернулась и увидела Северуса Снейпа, замершего в глубокой тени одной из массивных колонн. Он, как всегда, был одет во всё чёрное, и его лицо казалось ещё более бледным и измождённым, чем обычно. Опять, вероятно, провёл всю ночь, зарывшись в пыльные древние свитки в поисках лазейки в моём приговоре.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как сердце предательски ускорило ритм, начиная бешено колотиться в груди. В его тёмных, почти чёрных глазах я увидела что-то, что заставило меня мгновенно забыть и о Малфое, и о фляжке под матрасом. Тревогу? Глухую усталость? А может быть… что-то похожее на сочувствие?

Профессор молча смотрел на меня, не произнося ни слова. Я тоже молчала, не зная, с чего начать, просто стояла и смотрела в ответ, не в силах отвести взгляд от этого человека, который был одновременно моим спасителем и моим палачом.

Наконец, гнетущую тишину разорвал его низкий, бархатный голос, от которого по моей коже пробежали ледяные мурашки.

— В чём-то Малфой прав, — прозвучало эхом в пустеющем коридоре.

— Лишь в чём-то? — и в уголках моих губ появилась слабая, печальная усмешка.

Многообещающее начало. Не «он идиот». Не «не слушай этого сноба». А «в чём-то прав». Снейп сразу задал тон: мы будем смотреть правде в глаза. А правда, по мнению Северуса, обычно была уродливой, колючей и абсолютно безнадёжной.

— По правде говоря, во всём, — мужчина медленно вышел из тени, и его чёрная мантия заструилась по камню.

Снейп знал, как произвести впечатление. Он не просто подходил. Он являлся. собой всё пространство вокруг, вытесняя кислород своим присутствием, запахом трав, зелий и безысходности. Квинтэссенция Снейпа — терпкая, дурманящая и подавляющая. И сейчас он не просто согласился с Малфоем. Он буквально стёр в порошок любую альтернативную точку зрения.

— Вероятно… — задумчиво протянул Снейп, — Дамблдор утешил бы вас банальностью о том, что «даже в самой тёмной ночи есть место для надежды».

— Безусловно, — я кивнула, почти слыша этот мягкий, обволакивающий голос директора. — Он добавил бы ещё пару избитых фраз о силе духа, торжестве любви и о том, что всё будет хорошо. А что скажете мне вы? — я с нескрываемым любопытством поглядела на зельевара. Его мнение, при всей его жестокости, было для меня куда более значимым, потому что оно не пыталось меня обмануть.

— Что не стоит тешить себя беспочвенными иллюзиями. Что надежды нет. Что мир жесток, и он раздавит слабых и забудет сильных. Что даже ваши самые светлые и чистые помыслы не смогут предотвратить возможную беду, — его слова были жестокими, но в них чувствовалась и странная, искажённая забота. Мол, «не парься, малыш, мир так и так превратится в труху, хочешь ты того или нет».

— И вы искренне полагаете, что это уместное подбадривание для ребёнка? — я не выдержала, и эта обезоруживающая прямолинейность вызвала у меня короткий, почти истерический приступ смеха.

В уголках его губ на мгновение промелькнула тень улыбки.

— Насколько я понял, вы уже давно не ребёнок. Хотя продолжаете упорно совершать нелепые ошибки и вести себя соответственно — то есть, глупо.

— Возможно, я просто гениально притворяюсь, — парировала я в ответ. В этих наших словесных пикировках было что-то болезненно-милое, какой-то свой, закрытый от всех код. Циничный реалист против саркастичного оптимиста — это всё про нас.

— К слову об этом, — продолжил профессор, игнорируя мою попытку разрядить обстановку и вернуть нас в зону комфорта. — Сегодня вам предстоит солгать. И солгать убедительно.

— Что Гринча не существует, и все эти наряженные ёлки могут спать спокойно? — вяло отшутилась я, отчаянно желая хоть немного разогнать сгущающуюся вокруг нас тьму и липку тревогу.

— Боюсь, ставки несколько выше, Поттер, — отрезал Снейп, не оценив моей иронии. Серьёзность его тона давила сильнее обычного, заставляя внутренности скручиваться в тугой узел тревоги. — На кону не праздничное настроение, а нечто куда более… фундаментальное. Ваша ложь станет единственным вашим спасением.

Бровь моя изогнулась в безмолвном, красноречивом вопросе. Из философских дебатов о природе зла и безысходности мы с разбегу перешли к практическому семинару «Искусство лжи для начинающих». Классический Снейп: никаких сантиментов, сразу к делу.

— Вы должны убедить их в том, что не представляете никакой угрозы, — чеканил Снейп, а взгляд его стал ещё более тяжёлым и завораживающим. — Не подведите меня, Поттер.

Неужели это была ирония толщиной в километр? Мне, «избранному», «резонансу», потенциально способному «разрушить мир», поручали миссию «я маленький и безобидный котёнок»?

— Но основные вводные и все необходимые детали я сообщу вам позже, — продолжил он, не давая мне времени на возмущение. — Сейчас вам нужно отдохнуть, собраться с мыслями. И, прошу, воздержитесь от той отвратительной браги, что варится для грязных гоблинов и хранится у вас под матрасом. Она плохо влияет на умственные способности, а ваши и без того не блещут особой остротой.

— Ворон нашептал? — вырвалось у меня.

Кто же ещё мог разболтать профессору о тайнике в моей спальне? Пора уже вмешаться в их странную, почти заговорщическую дружбу и доходчиво объяснить Иннокентию, что сдавать хозяйку — не самая умная идея для пернатого стукача.

— Чтобы узнать о ваших тайниках, ворон не нужен, — с холодной, почти ленивой насмешкой произнёс он. — И поверьте, Поттер, ваши маленькие секреты — далеко не исключение. Они для меня открытая книга.

«Ну, конечно, дневник-кровопийца — ещё один верный стукач в моей и без того запутанной, подслушанной и подглядываемой жизни.»

Я подавила желание закатить глаза и просто кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Снейп всегда на шаг впереди. Всегда.

Профессор неторопливо отвернулся, и чёрная мантия с еле слышным, зловещим шорохом взметнулась за ним, скрывая его изящную, но напряжённую фигуру в глубине коридора. Я осталась стоять одна, смотря ему в спину. Неужели самое обыкновенное желание пропустить стаканчик чего-нибудь покрепче под бой курантов в полночь так сильно опустило меня в глазах Северуса? 

«Да ладно, в конце концов, хоть раз в жизни можно же просто расслабиться и перестать быть центром вселенского коллапса?» — подумала я, чувствуя, как внутри закипает привычное желание пойти против всех его запретов.

— Не стоит усугублять ситуацию, — бросил он через плечо, даже не замедляя шага. — Встретимся вечером, в моём кабинете. Не опаздывайте.

Я проводила его взглядом, пока он окончательно не растворился в полумраке подземелий. «Не опаздывайте». Конечно. Снейп и пунктуальность — это была единственная константа в этом хаосе. Теперь у меня было несколько часов, чтобы порепетировать роль «безобидного ребёнка» и, возможно, всё-таки сделать один маленький глоток из фляжки. В конце концов, чтобы убедительно лгать, иногда нужно быть чуть-чуть… расслабленной.