Глава 36: Глава 19. Контуженный волшебник

За минувшую неделю мне почти удалось свыкнуться с чужим телом. Частые вылазки в Лондон, хоть и не радовали, перестали вызывать нервную дрожь. Но вот сомнительные личности из окружения Снейпа по-прежнему повергали в замешательство. Зачем он таскал меня на эти встречи? При моём присутствии они отделывались общими фразами, вели совершенно обыденные беседы, но я нутром чувствовала — за этим скрывалось нечто большее.

Снейп уже колдовал у плиты, когда я вошла в кухню. Запах бекона и жареных яиц наполнил комнату. Как всегда, он приготовил завтрак на двоих. И как всегда, ел он молча.

— Сегодня у нас снова встреча, — небрежно обронил Снейп, не отрываясь от газеты. — С одним моим… давним знакомым.

— О, правда? — я приложила все усилия, чтобы мой голос звучал равнодушно. — И что на повестке дня? Будем обсуждать миграцию бабочек в Зимбабве?

— Не стоит ёрничать, Адриан, — Снейп наградил меня ледяным взглядом. — Это не вашего ума дело.

— А нельзя ли мне сегодня пропустить вашу захватывающую встречу с очередными мрачными друзьями?

— Нет, — отрезал Снейп. — Мне нужно, чтобы вы были рядом.

— Но почему? — не унималась я. — Я же просто обуза! Сижу тихо в уголке, ничего не понимаю и, наверное, ещё и мешаю своим присутствием.

Он посмотрел на меня с выражением, в котором угадывалось извечное усталое раздражение, требующее немедленно заткнуться.

— Потому что вы — мой страховочный трофей, — наконец произнёс он после затянувшейся паузы. — И напоминание о том, что у меня есть будущее, которое нужно защищать.

Это прозвучали почти нежно. Я прикусила язык, чтобы не выдать бурю противоречий, бушующих внутри. Его слова странным образом отозвались теплом где-то под рёбрами, но разум тут же включил тревогу: «Не ведись! Он просто использует тебя как живой щит!» Хотя... «Будущее, которое нужно защищать» звучало почти по-отечески. Если бы не тот факт, что этот человек смотрел на меня как на особенно надоедливого слизняка. Ведь Снейп никогда ничего не делал просто так. У него всегда был скрытый мотив. И сейчас мне лишь оставалось покорно кивнуть.

— Вот видите, вы способны на послушание, если очень постараетесь, — иронично заметил Снейп и вновь погрузился в чтение. А в моей голове уже зрел план, как выведать, что же на самом деле творилось на этих тайных встречах.

— Кстати, профессор, — небрежно бросила я, — а как зовут этого вашего… давнего знакомого?

— Это не имеет значения, Адриан, — не отрываясь от газеты он всё же кратко поведал: — Вам достаточно знать, что его зовут Грюм.

Грюм?! Грозный Глаз Грюм? Мистер «Я-Вижу-Твои-Грехи-Сквозь-Череп»? Та самая легенда авроров? Тот, что половину жизни провёл, сажая тёмных магов, а вторую половину — подозревая, что все вокруг тёмные маги?

У меня явно назревали проблемы. Аластор не просто параноик, он ходячий детектор лжи с режимом «прострелю колено, если моргнёшь не так». И мы, с нашим ворохом секретов, идём к нему? Это равносильно тому, как прийти на проверку документов с паспортом, нарисованным фломастером на салфетке, и надеяться, что таможенник похвалит креативность. И при всём этом Снейп спокоен. Сидит себе и невозмутимо читает газету. Как будто договорился о встрече не с человеческим детектором лжи, а о чашечке чая с немного эксцентричным старикашкой.

Но сама мысль о необходимости находиться рядом с Грюмом бросала меня в холодную дрожь. Боже, да это же тест на прочность с летальным исходом! Этот человек видел насквозь. Буквально! Он просвечивал рентгеном, сканировал легилименцией и потом ещё пару раз тыкал волшебным глазом в подозрительную родинку. Аластор — магический эквивалент Терминатора и Хищника в одном флаконе, вооружённый до зубов самыми гнусными заклинаниями. Он не боялся ни Волан-де-Морта, ни Пожирателей, ни Министерства. И Снейп собирался притащить меня на встречу с ним? Для чего? Чтобы добровольно сдаться в плен самому подозрительному аврору во вселенной? Это даже не прыжок в огонь, это нырок в активный вулкан с криком «Проверьте мою лояльность!» Оставалось только надеяться, что мой некий «дар» включал в себя талант выглядеть настолько жалко и невинно, что даже параноик-ветеран махнёт рукой, решив, что я просто несчастная сиротка с нервным тиком.

— Грюм. Понятно, — кивнула я, смиряясь с этой мыслью. — Значит, наш план на сегодня — добровольно подвергнуться магическому допросу у человека, который считает подозрительным даже собственное отражение в зеркале. Замечательно. Я всегда мечтал почувствовать себя живым учебным пособием по распознаванию лжи. Надеюсь, у него есть скидка для студентов?

Снейп медленно опустил газету, и звук шуршащей бумаги звучал как предсмертный хрип. Он взгляну на меня предельно серьёзно. Глаза — два чёрных провала — зафиксировались на мне с точностью прицела.

— Сохраните остроумие для более подходящей аудитории, — произнёс он сухо, складывая шуршащую газету. — Грюм оценит его ровно настолько, насколько ценит шутки во время обыска с применением сыворотки правды. То есть — никак. Ваша роль — не быть «учебным пособием». Ваша роль — быть пустым, ничем не примечательным сосудом, который даже не стоит того, чтобы в него заглядывали. И если вы хоть на йоту отклонитесь от этой роли…

Он сделал нарочитую паузу, и в его глазах вспыхнула холодная, предупреждающая искра.

— …то его «скидкой» для вас станет немедленное заключение в ту самую комнату в Министерстве, где стены помнят крики куда более находчивых лжецов, чем вы. Достаточно ясно? А теперь перестаньте болтать и готовьтесь. Нам нужно произвести впечатление людей, которым совершенно нечего скрывать. Ирония ситуации, надеюсь, не ускользнёт даже от вашего не особо проницательного ума.

Так вот к чему меня готовили все прошлые нелепые встречи — притворяться бревном и не подавать признаков интеллектуальной жизни. По крайней мере, я теперь точно знала, что нужно делать. Думать о себе как о пыли на столе. Быть настолько невыразительной и интеллектуально плоской, чтобы даже Грюм, с его маниакальной подозрительностью, зевнул и махнул на меня рукой. Стать самым скучным, самым серым, самым забываемым бревном в истории магического шпионажа. Роль, неоспоримо, тянущая на «Оскар».

После завтрака профессор не сказал ни слова о предстоящей встрече. Лишь молча указал на плащ, небрежно брошенный на стул, и коротким жестом приказал одеться. 

«Что ж, похоже, сегодня меня ждёт очередная порция смертельно опасных секретов. Главное — не забыть упаковать сарказм в дорожную сумку.»

Мы вышли из дома и аппарировали в Лондон, оказавшись в каком-то грязном, заброшенном переулке. Вокруг громоздились переполненные мусорные баки, и в воздухе витал запах гнили.

— Что это за дыра? — поморщилась я, стараясь не дышать.

Снейп не ответил. Он просто подошёл к одному из баков и достал из-под него сломанный чёрный зонт.

— Держитесь, — коротко бросил он, взяв меня за руку, и коснулся зонтом грязной поверхности бака.

В тот же миг нас затянуло в бурлящий водоворот света, и мы оказались в другом месте: внутри заброшенного дома — мрачного и обветшалого. Окна были заколочены досками, а с потолка свисала паутина. В воздухе стоял густой, спёртый запах плесени и запустения. Следовало догадаться, что каждый второй переулок в волшебной части Лондона был потенциальным порталом в задницу мира, где мы и оказались.

Внезапно, словно из ниоткуда, на встречу шагнула фигура с палочкой, направленной прямо на нас.

— Снейп! — недовольно прорычал Грюм. — Долго же ты!

Аластор выглядел ещё более безумным, чем я могла себе представить. Будто он только что сбежал из сумасшедшего дома. Или из тюрьмы. Или, ещё лучше, из обоих мест сразу. Его лицо пересекали глубокие шрамы, один глаз был стеклянным и вращался во все стороны, а второй горел недобрым огнём. Затем взъерошенный волшебник принюхался, как дикий зверь, и медленно опустил палочку.

— Это что ещё за щенок с тобой? — подозрительно прохрипел он, впиваясь в меня взглядом.

Боже правый. Он не просто выглядел безумным. Он выглядел так, будто безумие — это его основное занятие, а всё остальное — просто хобби.

Но что, чёрт возьми, Снейпу понадобилось обсуждать с этим психопатом? Когда сталкивались такие личности, уровень паранойи взлетал до космических высот. Под этим пронзительным взглядом я мгновенно почувствовала себя потенциальным свидетелем, от которого избавятся без малейших колебаний, если что-то вдруг пойдёт не так.

Внешне, стараясь изобразить робкую, запуганную сироту, которая мечтает провалиться сквозь землю, я опустила взгляд в пол. Слегка съёжилась, как бы пытаясь стать ещё меньше. Идеальное «бревно» в стадии «испуганный саженец». Главное — не дёргаться. И не думать вслух.

— Это Адриан, — коротко ответил Снейп, не вступая в дальнейшие объяснения.

И всё. Ни пояснений, ни легенды, ни «мой подопечный, не обращайте внимания». Просто бросил меня, как кость, к ногам этого циклопа-психопата.

«Спасибо, профессор! Очень информативно!»

— Адриан, значит? Мелковат ты для… — пробормотал Грюм, так и не закончив мысль.

«Для чего мелковат? Господи, для чего?!»

— И что-то ты мне Снейпа в юности напоминаешь. Такой же угрюмый и неразговорчивый, — он прихлебнул из фляжки, не отрывая от меня взгляда. — Знаю я одного Адриана. Точнее, знал. Помер парень. Нелепо как-то вышло. Говорят, из-за какого-то зелья. Ты, Снейп, случаем, к этому руку не приложил?

Профессор ничего не ответил, лишь скривил губы в презрительной усмешке. Мне же приходилось с неимоверным усилием отыгрывать роль бревна. Хотя искренне хотелось вцепиться в зельевара, требуя немедленно вернуть меня домой.

— Ладно, — проворчал Грюм, теряя терпение. — Хватит трепаться. Пошли. Дело не ждёт.

Он резко развернулся и направился вглубь дома, ведя нас в самое сердце тьмы — и это не метафора, это, судя по запаху, буквальное описание грибковой культуры в углу.

Снейп молча последовал за ним, а я, стараясь не отставать, шла следом.

Грюм привёл нас в комнату с наглухо забитыми окнами, освещённую лишь тусклой керосиновой лампой. В центре стоял старый, покосившийся деревянный стол, беспорядочно заваленный книгами в кожаных переплётах и свитками, исписанными древними рунами.

— Садитесь, — буркнул Аластор, указав на два стула, которые, казалось, вот-вот развалятся от старости.

Не говоря ни слова, Северус присел на стул с такой естественной грацией, словно это было его законное место. Совершенно невозмутимый, он восседал, как чёрный утёс в этом бушующем море безумия. Я последовала его примеру, и зябкая тень беспокойства закралась в душу. Здесь, в этом затхлом логове, я чувствовала себя ещё более неуместно, чем в лондонской подворотне. Грюм расхаживал по комнате, его безумный магический глаз вращался с бешеной скоростью, выискивая что-то в углах.

Сидя неподвижно, уставившись в потрескавшуюся столешницу, я старалась даже не моргать слишком часто.

«Я — бревно. Я — бревно. Я — самое скучное, невыразительное, никому не интересное бревно в этой комнате. Даже грибок на мне неинтересный. Серый. Пресный. Как и моя жизнь. Если, конечно, меня сейчас не прикончат.»

— Дамблдор просил меня взглянуть на тебя, пацан, — вдруг рявкнул Аластор, резко застыв посреди комнаты и уставившись на меня в упор. — Он считает, что ты… особенный. Что в тебе есть что-то такое… — он шумно прихлебнул из фляжки, и едкий запах дешёвого алкоголя и стойкого перегара заполнил комнату. — Он не сказал, что именно. Просто велел мне присмотреться. Разглядеть.

Так вот кто спонсор моей утренней драмы! Дамблдор. Конечно, Дамблдор. Кто же ещё мог устроить этот цирк уродов? Если директор не удосужился объяснить, что именно во мне не так, то, рискну предположить, он либо сам не знал, либо тщательно скрывал это. А Грюм здесь, видимо, всего лишь альбусова страховка, параноидальный телохранитель, живой детектор аномалий, готовый нейтрализовать меня, если вдруг я окажусь угрозой. Одна ошибка — и этот психопат без колебаний превратит меня в красное пятно на стене этого затхлого подвала.

Он медленно приблизился, остановившись прямо передо мной. Его изуродованное лицо застыло в жуткой гримасе, больше похожей на приступ боли, чем на улыбку. Я сглотнула, стараясь не выдать ни страха, ни возмущения, но тело, предательски решив, что я недостаточно напугана, непроизвольно содрогнулось в нервной дрожи.

— Вижу… О, да, вижу, как жизнь ещё теплится в тебе, — проскрежетал Грюм, кривя губы в злорадной усмешке.

Что за зловещее веселье он находил в моём существовании, оставалось лишь гадать.

— И вижу, что ты… кое-что скрываешь. Готов поставить свою прогнившую печень, что в твоей голове тараканов больше, чем во всей этой проклятой дыре, — внезапно его прорвало каркающим, утробным смехом, который так же внезапно оборвался, сменившись ледяной серьёзностью. — Заруби себе на носу, сопляк, «особенным» можно быть только в двух случаях: либо ты герой, либо ходячая катастрофа.

Не отрывая взгляда от моего лица, он сделал шаг вперёд, и я невольно отшатнулся, вжавшись спиной в спинку скрипучего стула. Всё ещё дрожа, я подняла на него широко раскрытые, полные животного страха глаза запуганного ребёнка, который оказался в эпицентре бури, которую не понимал.

— И я чувствую, — прошептал он, словно выплёвывая каждое слово, — что ты ещё не определился, кто ты есть на самом деле. И поверь мне, сопляк, выбор будет болезненным.

— Не стоит пугать его, Аластор, — вмешался профессор, нахмурившись и угрожающе понизив голос. Его слова прозвучали как приглушенный рык, полный сдерживаемой ярости. — Он всего лишь мальчик.

— Мальчик? — фыркнул Грюм. — Все они мальчики, пока не докажут обратное, — он снова вперил в меня свой безумный взгляд. — Дамблдор говорит, что в тебе есть… искра. Сила. Что ты можешь изменить мир. Или спалить его к чертям собачьим.

Кровь отхлынула от лица, оставив неприятный холодок и ощущение полной беспомощности. Дамблдор, как всегда, играл в свои многоходовочки. Теперь я и избранный, и потенциальный разрушитель. Если этот психопат решит, что во мне есть нечто «особенное» — не в том радужном ключе, на который надеется Дамблдор, — меня пустят на фарш быстрее, чем я успею выдохнуть «ёб вашу мать…»

Снейп издал звук, похожий на сдавленный кашель.

«Подавляет смех? Или злость? С ним никогда не поймёшь.»

— Дамблдор много чего говорит, — процедил зельевар, едва сдерживая раздражение. — Не стоит воспринимать каждое его слово, как истину в последней инстанции.

— Может быть, — согласился Грюм, снова приложившись к своей фляжке, жадно отхлёбывая содержимое. — А может быть, и стоит. Кто знает, что у этого старика на уме?

«Эй, полегче с пойлом, братан! Умоляю, подумай о своём ПТСР! Контузия под градусом — так себе развлечение!» 

Грюм отвернулся от меня и, пошатываясь, подошёл к столу, заваленному книгами. Он начал яростно перебирать их, ища что-то конкретное, попутно заливаясь алкоголем. Отчасти я понимала, что он напивался по утрам не ради дешёвых понтов, а чтобы не сойти с ума от всего того дерьма, которое ему пришлось пережить.

И пока пьяный циклоп рылся в своём архиве апокалипсиса, у меня появилась секунда передышки. Снейп продолжал молча наблюдать за происходящим, но даже сквозь маску непроницаемости чувствовалось его напряжение.

Уж не знаю, как именно работала его легилименция, но я с отчаянным взглядом пыталась передать ему мысленный вопль:

«Снейп, скажи ему! Скажи этому пьяному детективу, что старик с бородой — не оракул, а мастер манипуляций, который любит разбрасываться загадками, пока другие расхлёбывают последствия!»

Но зельевар был глух к моим мольбам.

— Ладно, хватит прелюдий, — прорычал Аластор, выудив из-под стопки книг толстый, пыльный фолиант. — Покажи, на что ты способен, пацан.

Он швырнул книгу на стол прямо передо мной. Обложка была испещрена какими-то непонятными символами, а страницы, казалось, дышали древней, зловещей силой.

— Эм… что это? — пробормотала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Учебник, — огрызнулся Грюм, словно я была умственно отсталой и этот вопрос был личным оскорблением. — Учебник, который определит, достоин ты доверия Дамблдора или нет. Открой на странице сто семьдесят три и произнеси заклинание.

Превозмогая страх, я с опаской открыла книгу на указанной странице. Там было напечатано заклинание, написанное на каком-то мёртвом языке, с непонятными символами и сложными грамматическими конструкциями. Но мой мозг отказывался воспринимать эту абракадабру. И эти символы… они были не просто непонятные. Они шевелились. Мерцали. Как будто книга была живой и недовольной тем, что её потревожили. Ещё один сомнительно разумный артефакт. Только он, видимо, питался не кровью, а моих страхом.

С трудом оторвавшись от текста, я бросила быстрый, почти молящий взгляд на Снейпа. Он внимательно следил за каждым моим движением, и его лицо, как обычно, оставалось непроницаемой маской, лишь едва заметное напряжение в плечах выдавало скрытое беспокойство.

Тишина давила на уши. Грюм буравил меня взглядом, а Северус продолжал хранить невозмутимое молчание. Все замерли в напряжённом ожидании.

— Я… я не знаю этот язык, — оправдание звучали скомкано и, казалось, лишь усиливало подозрения. Но это была чистейшая правда. — Я никогда его не учил.

— Слабак! — прорычал он, и я невольно вздрогнула. — Ты — разочарование, а не избранный!

«Ну хоть до кого-то это дошло!» — пронеслось в моей голове едким сарказмом. — «Признайте меня официально! Выдайте сертификат: «Негоден к героизму. К катастрофам — тоже». И покончим с этим издевательством!»

Вся эта шумиха вокруг «избранности» — та ещё головная боль. Смутное предчувствие, что с Гарри Поттером что-то нечисто, закралось в душу, когда ни одна змея не изъявила желания разделить со мной беседу. Не знаю, как работала эта рокировка душ, и почему именно я оказалась в теле судьбоносного ребёнка с гендерной интригой, но, похоже, мне досталась какая-то урезанная версия Поттера: ни тебе змеиного наречия, ни мантии-невидимки в кармане. Все минусы оригинала, ни одного из плюсов!

Да, они ждали героя, а получили… меня. Человека, абсолютно не готового к этой роли, не знающего ни правил, ни приличий этого странного сообщества. Если от меня и ждали чего-то чудесного, чего-то запредельного даже по меркам волшебников, боюсь, миру суждено содрогнуться лишь от моего чудовищного непрофессионализма.

Стараясь не выглядеть слишком довольной, я едва сдержала вздох облегчения и растерянно-виновато пожала плечами.

— Я же говорил. Я не… не особенный. Я просто обычный, — произнесла это с такой искренней, почти жалкой убеждённостью, что даже сама начинала себе сочувствовать. Я всего лишь обычный человек, застрявший в чужом теле и в эпицентре безумия. И это — моя единственная сверхспособность.

Грюм фыркнул, и из его горла вырывается звук, похожий на лязг ржавых шестерёнок. Его стеклянный глаз на мгновение замер, уставившись прямо на меня, а живой — сузился до щёлочки, полной пьяного, циничного презрения.

— Обычный? — он хрипло каркнул. — Обычные не привлекают внимания Альбуса Дамблдора, пацан. Обычные не заставляют его шептать мне на ухо, чтобы я «присмотрелся». Обычные тихо сгнивают в своих норках, не заставляя таких, как я, тратить своё драгоценное время и выпивку!

Он с силой швырнул фляжку на стол, где она с грохотом покатилась по древним фолиантам.

— Ты либо настолько хитёр, что притворяешься ничтожеством лучше любого шпиона, либо ты и вправду пустое место. Но не радуйся раньше времени, «обычный». Пока я не выясню, что именно в тебе зацепило старика, ты для меня — ходячая загадка, обёрнутая в обёртку из страха и посредственности. А загадки я ненавижу. Они портят аппетит. И заставляют тратить хороший виски.

 Справедливости ради, то, чем разило от него за милю, никак не тянуло на «хороший виски».

— Оставь его в покое, Аластор, — резко отрезал Снейп, нарушая гнетущую тишину. — Он действительно не знает этого языка.

— Откуда тебе знать? — Грюм впился в Снейпа взглядом, полным нескрываемого подозрения. Нервным движением он дотянулся до валявшейся на столе фляжки и жадно припал к горлышку. — Может, он просто притворяется? Может, он прикидывается дурачком, чтобы нас с тобой обмануть? Или, может, ты просто пытаешься его защитить? — в безумных глазах плескалась такая неприкрытая ненависть, что мне стало по-настоящему страшно. Казалось, он сейчас готов выстрелить в меня заклинанием, чтобы убедиться, что я говорю правду.

— Адриан не представляет никакой угрозы, — уверенно отчеканил Снейп. — Дамблдор поручил тебе присмотреться к мальчику, а не запугивать его до полусмерти. Твоя паранойя мешает тебе выполнять свои обязанности. Если ты не можешь вести себя профессионально, я потребую, чтобы тебя отстранили от этого дела.

— Ладно! Чёрт с тобой! — Грюм одним глотком осушил фляжку и швырнул её в угол. С металлическим лязгом она врезалась в стену, отскочила и, покачиваясь, закатилась под стол, погребённый под грудами книг. — Может, ты и прав. Может, он ещё сыроват. Но я глаз с него не спущу, Снейп. И если хоть раз учую неладное…

Грюм не договорил, бросив на зельевара тяжёлый, многозначительный взгляд, недвусмысленно намекающий, что церемониться он не станет.

Аластор не из тех, кто будет ждать, пока я созрею в полноценную угрозу. Он выищет малейшую зацепку, чтобы превентивным ударом лишить меня возможности вообще стать этой угрозой. Только вот в чём моя вина?

— Всё, хватит на сегодня, — прорычал он. — Мне пора. Дела, — с этими словами контуженный волшебник, тяжело ступая и пошатываясь, направился к выходу.

Мне даже стараться не пришлось, чтобы выглядеть напуганной этим обменом взглядами между двумя титанами. Мысли мои лихорадочно метались в голове.

«Грюм отступил, но не сдался. Я на его радаре. Снейп меня прикрыл, но только, как актив. Дамблдор… чёрт его знает, что он думает. А я всё ещё здесь, в этой вонючей норе, и моя единственная сверхспособность — разочаровывать людей. Но, кажется, сегодня этого было достаточно.»