Глава 35: Глава 18.2. Очередная порция магического трэша

Это место даже в книгах всегда внушало мне безотчётный страх. В Лютном переулке обитали тени, шептались зловещие секреты и плелись интриги. Мы углубились в узкие, кривые улочки, где даже днём царил полумрак. Стены покосившихся домов нависали над головой, готовые обрушиться в любой момент. В воздухе витал запах гнили и чего-то отталкивающе мерзкого, как будто кто-то забыл убрать трупы в подвале. Снейп шёл уверенно, хорошо зная это место, — он здесь как рыба в воде, король этой помойки.

Внезапно профессор остановился перед обшарпанной дверью, на которой едва виднелась вывеска: «Боргин и Бэркс». Я невольно вздрогнула. Этот магазин пользовался дурной славой, здесь продавались самые тёмные артефакты и хранились вещи, от одного взгляда на которые по коже бежали мурашки.

Не дожидаясь меня, Северус толкнул дверь и вошёл внутрь. Я, собравшись с духом, последовала за ним. Внутри было ещё темнее, чем на улице. Полки ломились от странных предметов: старинных масок, запылённых книг с непонятными символами, запертых сундуков и зловеще поблёскивающих украшений. Шопинг в отделе «проклятых канцтоваров» именно так мне и представлялся.

За прилавком, словно из темноты, возник высокий, худой человек с землистым цветом лица. Его глаза с интересом скользнули по Снейпу, а затем остановились на мне. Под этим пристальным вниманием я почувствовала себя неуютно.

— Северус, давненько не виделись, — проскрипел продавец, растягивая губы в жалкой пародии на улыбку, отчего его лицо стало похоже на маску скорби. — Что привело тебя в мою скромную обитель? И кто этот юный господин, сопровождающий тебя?

Снейп, проигнорировав приветствие, лишь бросил на меня короткий, предостерегающий взгляд. Намёк я уловила тут же — стой, молчи и не отсвечивай. Затем он процедил продавцу:

— Покажи мне дневник, — голос прозвучал требовательно, не терпя возражений. Было ясно, что он здесь не для светской беседы.

— Какой именно дневник, Северус? — Боргин хитро прищурился. — В моей коллекции их великое множество. Все — хранилища тёмных секретов и зловещих историй.

— Не испытывай моё терпение, Боргин. Ты прекрасно знаешь, о каком дневнике я говорю. Тот, что пишет кровью.

Моё воображение тут же нарисовало самые мрачные картины. Что Снейп собирался делать с этим дневником? И чью кровь он планировал пролить на его страницы?

— Ах, этот… — протянул Боргин, стараясь придать своему голосу беспечность, которая совершенно ему не удавалась. — Редкий экземпляр, должен заметить. И весьма… капризный. Требует особого обращения.

Он медленно направился вглубь лавки, к дальней полке с адских хламом, где в полумраке пылились самые зловещие артефакты.

Наконец, хозяин лавки извлёк из-под груды старых книг небольшой кожаный дневник, перевязанный тонкой серебряной цепочкой. Кожа была настолько тёмной, что казалась почти чёрной, а серебро потускнело от времени, но всё равно выглядело зловеще.

— Капризный, значит, — пробормотал Снейп скорее себе, чем Боргину, и вырвал дневник из его рук, расплатившись двумя увесистыми мешочками с золотом.

Боргин принял монеты с жадным блеском в глазах, но я заметила, как он не сводил взгляда с дневника в руках Снейпа.

— Он... привередлив в выборе хозяина, — Боргин откашлялся, и в горле у него что-то булькнуло. — Последний владелец... ну, скажем так, не справился с чтением.

«Не справился — значит, сдох? Или сошёл с ума, бормоча тайны в пустоту? Хотелось бы уточнений! А то этот дневник выглядит, как самый худший подарок ко дню рождения.»

— Он вполне подойдёт, — с мрачным предвкушением пробормотал Снейп, разглядывая дневник.

Мы только что купили самый мрачный дневник во всей вселенной. «Капризный». «Требует особого обращения». Это, наверное, был самый вежливый способ сказать: «Эта штука сожрёт твою душу, высосет всю кровь из тела и потом ещё будет жаловаться на качество чернил». И Снейп знал о нём. Не просто знал — он специально за ним пришёл. Выложил за него два мешочка золота, не моргнув глазом. Это не спонтанная покупка. Это — цель.

Во всём этом меня настораживало то, как Снейп взял дневник. Буквально вырвал из цепких пальцев продавца. Не осторожно, не с почтением. С нетерпением. Со знанием дела. Резко и бесцеремонно. Как будто он не просто покупал страшную безделушку, а забирал то, что позарез ему нужно.

Выйдя из «Боргин и Бэркс», Снейп крепче сжал дневник в руке. Он не произнёс ни слова, и я поняла, что сейчас лучше не задавать вопросов на тему вампирского блога.

Мы быстро вернулись на Косую Аллею и, не теряя времени, переместились через камин в его дом.

Он жестом указал на стол в кухне, где уже стояла тарелка с едой. Жареная курица, картофель, овощи — простой, но сытный обед. Я, признаться, проголодалась, как волк, и набросилась на еду, не обращая внимания на Снейпа. Он молча наблюдал за мной, так и не присев за стол. А продолжал стоять, прислонившись к дверному косяку.

— Не стоило так торопиться, Адриан, — иронично заметил он. — Боюсь, курица уже не убежит. Или вы опасаетесь, что я успею окропить ядом каждый сочный кусочек?

«А вот и её величество Паранойя подъехала! Привет, давно не виделись. Со вчерашнего дня. Но у меня, извините, сейчас пищевой экстаз на фоне готической драмы.»

— Простите, профессор. Просто… очень вкусно, она… великолепна, — и это была чистейшая правда, лучшая курица, которую я когда-либо пробовала. Только вот мне пора уже было переломить доставшуюся в наследство привычку остервенело вгрызаться в пищу и научиться есть изящнее.

Снейп не сдвинулся с места. Он просто наблюдал. Его взгляд — не раздражённый. Он аналитический. Как будто он изучал не то, как я ем, а то, почему я ела именно так. С жадностью выжившего. С благодарностью за простую, горячую пищу.

— Поразительно. После всего, что вы видели сегодня — алчных торгашей, тёмных артефактов, купленных за кровные, не побоюсь этого слова, галеоны... ваше высшее одобрение достаётся жареной курице. Почти оскорбительно. Почти трогательно. Почти по-человечески, — хмыкнул Снейп. — Значит, я не зря трачу свои деньги на ваше пропитание. Хотя, смотря на то, как вы уплетаете всё это, начинаю сомневаться, что вы когда-нибудь наедитесь досыта.

«Уж извините, питаться воздухом, чтобы не тратить ваши сикли, я ещё не научилась. Предлагаю считать меня инвестицией с отрицательной доходностью.»

Заставив себя промолчать, я сосредоточилась на еде, пытаясь придать себе более благопристойный вид. Но Снейп, казалось, наслаждался моим смущением. Когда трапеза подошла к концу, он оттолкнулся от косяка, бесшумно приблизился к столу.

— Не извиняйтесь за аппетит. Извиняйтесь за невежество. Вы уплетали этот ужин, не задаваясь вопросом, почему он здесь. Почему я, вместо того, чтобы немедленно приступить к... изучению нового приобретения, стою здесь и наблюдаю, как вы превращаете курицу в анатомический атлас. Думаете, это простая любезность?

Он положил дневник на край стола. Небрежно, но так, чтобы он лежал между нами, как чёрная, безмолвная угроза.

— А разве нет? — с подозрением переспросила я, стараясь заполнить возникшую напряжённую паузу.

— Нет. Это — контроль, — лаконично ответил зельевар. — Вы сыты, вы в тепле, вы в относительной безопасности. Ваши базовые инстинкты удовлетворены. А значит, ваш разум теоретически должен быть менее склонен к панике и глупым вопросам. Теоретически. Но, судя по тому, как вы избегаете смотреть на этот дневник, предпочитая созерцать картофельное пюре, моя теория терпит крах. Вы всё ещё на взводе. И это... разумно.

«Конечно, я на взводе! А как иначе, если приходится соседствовать с чёрным кожаным кошмаром на краю стола?»

— Теперь, Адриан, — произнёс он тихо, почти ласково, — мне потребуется небольшая услуга. — Снейп достал из кармана небольшой серебряный нож и протянул его мне. — Капля вашей крови. Это всё, что мне нужно.

В животе похолодело. Что ещё за весёлый квест «пожертвуй органами ради науки»? Я недоверчиво посмотрела на Снейпа, потом на нож, потом снова на Снейпа.

«Ага, «небольшая услуга» — и здравствуй, поезд до Безумия с остановкой «Ты-в-опасности-детка»! Капля крови. Конечно. Для дневника, который «пишет кровью». Как мило! Как романтично! Прямо как в сказках: «Дорогой дневник, сегодня я встретила странного мужчину в чёрном, и он попросил меня окропить тебя моей жизненной силой. Надеюсь, мы станем друзьями!»

— Зачем вам это, профессор? — спросила я, старательно изображая непонимание. Авось пронесёт? — Что вы собираетесь делать?

Мужчина закатил глаза, словно я задала самый глупый вопрос в его жизни. Вот он — волшебный мир, тут кровь просят чаще, чем сдачу в магазине.

— Не драматизируйте, Адриан. Ничего страшного не произойдёт.

«Отдать частичку себя — своей крови, своей жизни — этому куску проклятой кожи? Нет уж, увольте. И что он сделает с ней? Напишет «спасибо»? Или, может, впитает её, запомнит её вкус, её суть... и захочет ещё? А Снейп стоит тут с таким видом, будто просит передать соль. «Ничего страшного не произойдёт». О да, конечно. Просто обычный вечер: купил дневник-вампир, накормил сироту, попросил у неё крови. Совершенно рядовые будни!»

— Но для чего она вам? — не желая, так просто сдаваться, я продолжала строить из себя саму невинность. — И почему именно моя?

— Мне нужно активировать этот дневник, — вздохнул он с такой тоской, как будто я отнимала у него слишком много драгоценного времени. — Как вы, вероятно, уже догадались, он пишет кровью. И мне нужна она, чтобы узнать, что скрывается на его страницах.

«Конечно. Классика всех тёмным артефактов, прямо из разряда — почему бы не сделать всё максимально крипово.»

— Но почему именно моя? — продолжала настаивать я. — Почему не ваша собственная?

— Потому что ваша кровь чище, Адриан. В ней меньше тьмы, чем в моей собственной. И я надеюсь, что это поможет увидеть правду.

В его словах проскользнула странная, почти непривычная искренность. Но доверия это не прибавило. Слишком много тайн, слишком много недомолвок. К тому же, его оправдание звучало до оскомины банально: не комплимент, а циничное приглашение в клуб «избранных жертв», где моя кровь «органик премиум-класса».

— И что, если я откажусь? — спросила я, затаив дыхание.

— Не стоит испытывать моё терпение, Адриан, — предостерегающе нахмурился Снейп. — Я не люблю, когда мне перечат.

— А я, знаете ли, не питаю ни малейшего восторга от перспективы стать донором для столь туманных целей.

— Времени на препирательства у меня нет. Решение за вами, — он протянул мне нож, блеснувший в тусклом свете.

За год обучения в Хогвартсе я усвоила несколько базовых понятий. Например, волшебство — это не про комфорт, это, скорее, про «заткнись и делай, иначе будет хуже».

Ладно, если уж на чистоту, то у меня было два варианта. Первый — отказаться, и тогда он найдёт другой способ заполучить мою кровь без согласия на донорство. Второй — согласиться и стать соучастником в активации Бог знает чего, сохранив видимость сотрудничества. И, возможно, я узнаю, что же там внутри. Но если демонический дневник после этого начнёт звать меня «мамочкой» или требовать ещё закусить, я буду крайне разочарована в выборе развлечений Снейпа.

Мой взгляд приковало к лезвию. В голове боролись страх и какое-то странное, нездоровое любопытство. Что скрывалось в этом дневнике? И почему именно я должна была стать ключом к его тайнам?

— Выглядит стерильно, — пробормотала я, вращая нож в руках. — Хотя в вашем случае это скорее правило, чем исключение.

— Адриан, — Снейп произнес это имя так, будто это было ругательство. — Если вы собираетесь тянуть время в надежде, что я передумаю, то спешу разочаровать.

Его длинные пальцы постукивали по столу в раздражающем ритме. Тик-так. Тик-так. Будто отсчитывали последние секунды моей свободы.

— Хорошо, — прошептала я. — Но если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт не так, — перебил меня Снейп. — Просто сделайте это, Адриан. И доверьтесь мне.

«Ну, да, конечно. В мире, где есть Хогвартс, по умолчанию всё идёт не так. Лучше бы сразу сказал приготовиться к очередной порции магического трэша. Ладно, план Б. Отвлекающий манёвр.»

Я резко вскочила, опрокинув стакан с водой прямо на дневник.

— Ой! Какой я неуклюжий! — воскликнула с наигранным ужасом. — Теперь придется подождать, пока он высохнет, правда? Дней пять, не меньше...

Снейп даже бровью не повёл. Мгновение — и мокрый дневник оказался в его руках, совершенно сухой.

— Чертова магия!

— Пять баллов за попытку, — процедил он. — Но ноль за исполнение. Теперь кровь. Или мне придется взять её самому?

В глазах Северуса промелькнуло нечто, заставившее меня усомниться в собственных подозрениях. Не угроза, не гнев — скорее, отчаяние, прикрытое маской непроницаемости. Впрочем, у каждого второго учителя в Хогвартсе оно шло в комплекте с зарплатой.

Я вздохнула и, закрыв глаза, уколола свой палец ножом.

— Вот, пожалуйста! — торжествующе протянула ему палец, на котором выступила капля крови. — Свежевыжатый. Без ГМО.

Снейп тут же поднёс дневник. Алая капля медленно впиталась в страницу, и на ней начали проявляться слова, написанные каким-то странным, витиеватым шрифтом. Я пыталась разглядеть, что там написано, но Снейп загородил дневник своим телом.

— Что там? — спросила я, пытаясь заглянуть через его руку и вычитать обрывки фраз, появляющихся словно под невидимым пером.

Какого хрена здесь происходит? Дайте взглянуть… Такой тёплый и твёрдый… Да что же он такой высокий?! И пахнет чертовски приятно… 

— Ничего важного, — отрезал Снейп, продолжая читать.

— Но ведь это мои мысли! — возмутилась я, почувствовав, как жар разливается по щекам, достигая температуры поверхности солнца.

Прямой эфир из моего мозга в проклятый дневник! Написанные строчки с пугающей точностью отображали весь мой хаотичный, сумбурный поток сознания. Мой внутренний монолог теперь официально опубликован в издательстве «Боргин и Бэркс».

Снейп не отрывался от страницы. Его спина — неприступная стена из чёрной ткани и презрения. Но я видела, как напряглись его плечи. Он читал. Впитывал. Каждую мою паническую мысль, каждую ироничную ремарку, каждый... вздох по поводу его чертовски приятного запаха и обворожительного голоса. О, да. Это он точно прочитал.

— Почему вы не показываете, что там написано?! — выкрикнула я, борясь с противоречивым желанием: ударить его по плечу, но, по правде говоря, лишь с целью коснуться этой монументальной глыбы.

Наконец Снейп оторвался от чтения, повернулся и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Ваши мысли, — произнёс он с ледяным спокойствием, — преимущественно состоят из паранойи, сарказма низкого качества и... смущающих обонятельных наблюдений. «Тёплый и твёрдый»? — прошипел он, и в его голосе появился новый, опасный оттенок. — Какая... трогательная наблюдательность. 

— Это... э... метафора! — выпалила я, чувствуя, как практически буквально сгораю со стыда. — Литературный приём! Вы же знаете, я люблю... э... поэзию!

Снейп медленно перевернул страницу, где уже появлялись новые строки: Почему он так близко стоит? Почему его глаза такие... чёрные? Почему от его касаний у меня...

— Нет-нет-нет! — я рванулась вперёд, пытаясь выхватить дневник. — Довольно! Я передумал! Сожгите это адское недоразумение!

Но Снейп ловко увернулся, продолжая читать с тем же невозмутимым выражением лица.

— Любопытно, — протянул он. — Оказывается, под всеми этими саркастичными комментариями скрывается...

— Закройте его! — взвизгнула я, хватая со стола ближайший предмет (к несчастью, это оказалась солонка) и швыряя в него. — Или я заставлю!

Соль рассыпалась в воздухе, создавая мелкую белую дымку. Снейп даже не пошевелился — просто поднял бровь, наблюдая, как кристаллы падают на пол.

— Как драматично, — заметил он. — Хотя, должен признать, ваша реакция куда интереснее, чем то, что пишет этот дневник.

«О нет. О нет-нет-нет. Это значит... он всё прочитал. Всё!»

Я схватилась за голову, представляя, как проваливаюсь сквозь землю.

— Можно я просто... умру сейчас? — пробормотала я. — Быстро и безболезненно?

— Нет, — безапелляционно заявил он. — Вы ещё слишком многое должны мне объяснить. Начиная с этих... «поэтических метафор». Но мне есть, с чем вас поздравить. Вы только что предоставили самый исчерпывающий психологический портрет, какой только можно вообразить. И всё это — за одну каплю крови. Эффективно, надо признать.

— Шутить изволите? — я чувствовала, как внутри закипала злость. — Вы используете меня, как подопытную крысу!

— Не говорите глупостей, — Снейп нахмурился. — Я пытаюсь вас защитить.

— Защитить от чего? От моих собственных мыслей? — в отчаянии развела руками, совершенно не понимая, что происходит.

Снейп вздохнул и, наконец, объяснил:

— Этот дневник показывает не просто мысли, Адриан. Он показывает… истинные намерения. Самые сокровенные желания, самые потаённые страхи. То, что вы тщательно скрываете даже от самого себя.

— И зачем вам это знать? — я скрестила руки на груди, почувствовав себя обманутой. Теперь я буквально стала открытой книгой для самого мрачного типа в Хогвартсе.

«Точно! Мне ведь нельзя думать о его голом торсе! Ни о каких непристойностях! Да я же только что об этом подумала! Он это увидит? О, боги, он точно это увидит! Я умру. Прямо сейчас. От стыда. Или он меня прикончит, чтобы сохранить свою репутацию от таких похабных мыслей.»

— Чтобы убедиться, что вы мне не лжёте, — честно признался Снейп с таким видом, будто только что провёл рутинную проверку на детекторе лжи, а не ворвался в святая святых моей психики. Он выдержал паузу, прежде чем продолжить: — Чтобы знать, что вы не представляете угрозы ни для меня, ни для себя самого.

Угрозы? Я? Я представляю угрозу только для собственного достоинства! После этого сеанса я угрожаю лишь тем, что могу покраснеть до состояния помидора и спонтанно сгореть от стыда. Но он... он смотрит на это серьёзно. Как на разведданные. Мои самые сокровенные страхи и желания для него — просто пункты в отчёте о боеспособности подопечного.

— Вы мне не доверяете? — я внезапно почувствовала укол обиды, а этот паскудный дневник наверняка опишет весь ворох моих чувств. Ладно. Он и так уже всё знает. Всё самое постыдное. Дальше уже некуда падать. Остаётся только... попытаться сохранить остатки самоуважения.

— Доверие — привилегия, Адриан, — жёстко ответил Снейп. — Особенно в нашем положении. И особенно с вашим… даром.

— Моим даром? — этим словом он поставил меня не просто в тупик, а вогнал в очередной экзистенциальный кризис. — Каким ещё даром?!

Снейп ничего не ответил, лишь снова углубился в изучение дневника. Я смотрела на него, пытаясь понять, что происходит, но в его глазах не читалось ничего, кроме сосредоточенности. 

«Дар. Он сказал «дар». Не «проклятие», не «аномалия», не «ошибка». Дар. Что это значит? Что он там увидел? Умение влипать в неприятности? Талант к сарказму в неподходящее время? Способность притягивать к себе тёмные артефакты, жаждущие моей крови? Боже, да это же не дар, это полный набор для самоуничтожения.»

Наконец, он оторвался от страниц и закрыл дневник. Его лицо было бледным и напряжённым.

«Что этот чёртов дневник показал ему такое, что заставило его так напрячься? Я не думала о непристойностях! По крайней мере, последние несколько секунд. Это меня спасёт? Конечно же, нет!»

— Всё в порядке, — сухо произнёс он. — Можете идти.

Да какой, к чертям, порядок?! Он нашёл какой-то «дар», который даже мне неведом, и теперь отправляет спать, как будто мы только что обсудили погоду! Это не «всё в порядке». И куда мне теперь идти после такого? В свою комнату? Теребить подушку и пытаться угадать, что же такого ужасного или ценного он прочитал в дневнике?

Вынужденно сдавшись, я медленно повернулась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. Каждый шаг отдавался эхом в тишине кухни. «Дар». Чёртов «дар». Теперь я буду думать об этом всю ночь. Спасибо, профессор. Спасибо за ещё один повод для бессонницы и паранойи. Просто очаровательный опекун.