Глава 46: Глава 22.2. Саммит параноиков и манипуляторов

Прямо сейчас мне предстояло играть роль, лгать и притворяться с таким мастерством, чтобы сам Станиславский, увидев меня, горько заплакал об упущенном таланте.

Спеша за Снейпом по извилистым, слабо освещённым коридорам Хогвартса, я лихорадочно повторяла в голове всё, что он мне сказал. Не показывать страха, не выдавать себя ни единым жестом, ни единым взглядом. Быть абсолютно убедительной. Лгать, как боженька. Так, чтобы мне поверили не только они, но и я сама.

У подножия горгульи, охранявшей вход в кабинет Дамблдора, профессор тихо прошептал пароль: «Лимонные дольки». Каменная статуя с лёгким скрежетом отступила, открывая спиральную лестницу. Я сделала глубокий вдох — и шагнула навстречу самой опасной лжи в моей жизни.

В кабинете нас уже ждали: лучезарный, но насторожённый Дамблдор, источающий паранойю Грюм с его магическим глазом и моя, к счастью, уцелевшая жертва несостоявшегося убийства — профессор Квиррелл. Не считая Снейпа, на меня смотрели три самых могущественных волшебника этих земель. Настоящий саммит параноиков, манипуляторов и лжецов.

— Гарри, Северус, проходите, — пригласил Дамблдор своим спокойным, умиротворяющим голосом. — У нас небольшое собрание, и нам важно услышать ваше мнение.

Послушно шагнув вперёд, я старалась избегать их взглядов и с увлечением рассматривая движущиеся безделушки, развешанные по стенам директорского кабинета — портреты, золотые приборы, странные артефакты.

— Северус считает, — продолжил Альбус, поворачиваясь к Северусу, — что ты, Гарри, не в силах прочесть заклинание.

— К сожалению, это так, — невозмутимо подтвердил Снейп.

— Лжец! — рявкнул Аластор, и я непроизвольно дёрнулась, инстинктивно прижимаясь всем телом к руке Снейпа. — Ты… — прошипел параноик, обжигая взглядом зельевара, — ты его покрываешь! Всегда покрывал! — Грюм издал хриплый смешок, машинально нащупал в нагрудном карме фляжку и с жадностью приложился к пойлу, не сводя с нас своего безумного магического глаза.

Грюм видел в опеке Снейпа не педагогический метод, а злой, тщательно спланированный умысел. И он не совсем неправ. Просто его паранойя била мимо конкретной цели, но двигалась в абсолютно правильном направлении.

— Аластор, прошу… — мягко вмешался Дамблдор. — Не будем торопиться с выводами. Гарри, расскажи, что ты увидел в книге?

Настал мой звёздный час. Момент истины, когда-либо я стану величайшей актрисой этого столетия, либо меня отправят на разделку как дефектный образец мироздания. Решено: сыграю своё незнание с таким пафосом и искренностью, чтобы даже Альбус Дамблдор прослезился от моей вопиющей некомпетентности.

— Непонятные закорючки, сомнительной художественной ценности абстрактные рисунки и, кажется, там была пара кофейных пятен, — я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённой, как самый типичный, скучающий подросток, не понимающий, что от него хотят. — Честно говоря, сэр, я даже не понял, что это за язык. Может, руны? Или что-то ещё более древнее и бессмысленное?

— Руны? Интересно, — задумчиво произнёс Дамблдор, поглаживая свою длинную седую бороду. — А ты, Северус, что скажешь?

— Гарри, как всегда, недооценивает себя, — сухо, почти механически ответил Снейп. — Возможно, он скромничает, чтобы избежать лишнего внимания. Но, боюсь, в данном случае его скромность вполне оправдана. Он действительно не понимает, о чём идёт речь.

Грюм злобно засопел, но промолчал. Дамблдор перевёл взгляд на Квиррелла, который вальяжно, с какой-то странной, почти кошачьей грацией расположился в кресле, наблюдая за нами с едва заметной, пугающей ухмылкой.

— Квиринус, ты что-нибудь заметил необычное в поведении Гарри во время занятий? — спросил Дамблдор, поворачиваясь к профессору Защиты от Тёмных Искусств.

— Нет, директор, — с лёгкой и загадочной улыбкой отозвался Квиррелл. — Гарри — способный ученик, но иногда рассеянный. И ему определённо не хватает уверенности в себе. Впрочем, кто знает, может, он искусный притворщик? — добавил он с ехидной, почти зловещей усмешкой, и у меня по спине пробежали мурашки.

— Пусть прочтёт заклинание! — прорычал Грюм, не выдержав.

Как всегда, прямо, грубо, без изысков. Уровень его параной не позволял верить словам. Он верил только действиям. Или бездействию. Для него это была лакмусовая бумажка: либо я могу (а я, к сожалению, могу) — и тогда я лжец и угроза, либо не могу — и тогда… я всё равно подозрительный, но менее опасный ребёнок.

— Почему бы и нет? — добродушно, но с лёгким прищуром поддержал Альбус, соглашаясь на эту провокацию.

Снейп с нескрываемым раздражением положил книгу на стол директора. Открыв нужную страницу, он отступил в сторону, предоставляя мне возможность продемонстрировать свою «неспособность». Его взгляд на встретился с моим — предупреждение и обещание в одном кратком моменте.

Я медленно подошла к столу, заворожённо смотря на страницы. Древние символы плясали перед глазами, гипнотизируя и маня. Странным образом моё сознание постепенно, но неотвратимо утягивало в пучину чего-то очень тёмного, древнего. Сердце от испуга бешено заколотилось. Но внезапно в памяти всплыло то самое ощущение — нежное прикосновение пальцев Снейпа к моей шее. Его глаза, полные невысказанной надежды и тоски. Чувственные губы, готовые…

Призрачная хватка ослабла. Только что древние руны пытались засосать мою душу в бездну, а меня выручил… мысленный образ Снейпа в романтическом порыве. Впервые в жизни мои грешные мысли оказались настоящим спасением. Но, как говорится, что работает — не трогай. Хотя теперь придётся жить с осознанием, что моя психическая защита от древнего зла держалась на фундаменте из подавленного влечения к саркастичному зельевару.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала я, стараясь придать своему голосу как можно больше неуверенности и даже легкого раздражения от того, что меня заставляют смотреть на эту макулатуру. — Это просто набор каких-то каракулей.

— Ничего страшного, Гарри, — сказал Альбус с мягкой улыбкой. Но в его глазах я заметила нечто странное — сложную смесь разочарования и, в то же время, глубокого облегчения. — Не всем дано понимать древние языки. Может быть, это просто не твоя судьба.

«Да, слава Мерлину, что я просто очередной перегруженный подросток, а не супер-пупер-ключ к концу света. Господи, когда уже можно пойти и наконец-то напиться?»

— Ожидаемо… неспособный, — сухо констатировал Снейп.

Его голос прозвучал как финальный аккорд. Если бы что-то произошло, если бы я хоть на секунду поддалась зову книги, это означало бы, что его десятиминутный экспресс-курс провалился. А Снейп не терпел провалов. Особенно своих собственных. В этом «неспособный» было больше гордости за мою успешную ложь, чем реального презрения.

— Неспособный? Брехня! — гаркнул Грюм, и его механический глаз неистово зажужжал, фокусируясь то на мне, то на Снейпе.

— Аластор, — директор лишь спокойно пожал плечами, — мы не можем судить о способностях человека по одним лишь предчувствиям. Гарри показал нам то, что видит. Или не видит. Возможно, книга и правда не для него.

— Или… — Квиррелл лениво потянулся в кресле, и с той же ехидной усмешкой продолжил: — Она для него слишком многое значит. Но страх понять её мог парализовать мальчика, — и его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на долю секунды дольше, чем нужно.

Снейп, полностью игнорируя остальных, обратился к Дамблдору своим самым холодным тоном:

— Если инквизиция закончена, Альбус, у меня есть занятия. А Поттеру, — он бросил на меня короткий, оценивающий взгляд, в котором сейчас читалось почти осязаемое презрение, — вероятно, стоит отдохнуть. Сегодняшнее… представление явно его вымотало.

— Конечно, Северус, — кивнул директор. — Гарри, спасибо, что зашёл. И не переживай. Иногда не понимать — это тоже своего рода дар, — закончил Дамблдор той самой, знакомой до тошноты, банальной мудростью из серии «цитаты для открыток».

«О, да, возрадуемся. Слава Мерлину, что я такой тупой ребёнок, а то пришлось бы спасать мир, а это так утомительно.»

Но Альбус, конечно, мастер своего дела. Он умудрился превратить мою имитацию бездарности в глубокую философскую концепцию. Однако моя голова гудела от напряжения, вызванного попыткой противостоять зову книги, и единственная внятная мысль ритмично постукивала в висках: «Выжил. Выжил. Выжил. Пора напиться».

— Беги, щенок, — проскрежетал Грюм, с каким-то фанатичным сосредоточением переливая в свою фляжку что-то из походной бутыли. — Но я за тобой присмотрю. Присмотрю очень внимательно.

Прекрасно. Просто чудесно. Теперь у меня появился личный параноик-наблюдатель с алкогольной зависимостью и механическим глазом, который, я была уверена, оснащён режимом ночного видения, тепловизором и, возможно, датчиком лжи. Похоже, я официально стала его новым хобби. Его личным «делом», которое он будет расследовать с маниакальным упорством между глотками огненной воды. Единственным утешением было то, что подозрения Грюма были настолько размазаны по всему замку, что он подозревал вообще всех и всё — от директора до каждой пылинки в коридоре.

виррелл тем временем поднялся с кресла. Его движения оставались по-прежнему плавными, почти бесшумными, что навевало мысли о хищнике, выслеживающем добычу.

— Если надумаешь всё-таки разобраться в этих каракулях, — сказал он, медленно поправляя свой нелепый тюрбан, — моя дверь всегда открыта. Для… особо упорных студентов.

Улыбка Квиррелла стала шире, но глаза остались холодными и пустыми, как два осколка льда в зимнем лесу. Его «особо упорные студенты» звучало скорее как вежливый эвфемизм для «особо любопытных жертв», желающих посмотреть на то место, который когда-то арендовал его затылочный жилец. Но сходу отказаться — означало бы выглядеть ещё более подозрительно. Поэтому я просто кивнула. Так что теперь у меня в активе было открытое приглашение в логово человека, который когда-то носил на затылке лицо Тёмного Лорда. Перспектива, скажем прямо, «вдохновляющая».

— Поттер, — Снейп уже стоял у двери, его высокий чёрный силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмного дерева. — Не задерживайтесь.

Я не удержалась и бросила последний, почти тоскливый взгляд на книгу, лежавшую на столе. Древние символы, казалось, насмешливо подмигивали мне в лучах закатного солнца, пробивавшегося сквозь витражное окно. «Не сейчас», — мысленно ответила я им, чувствуя странный зуд в кончиках пальцев.

Выскользнув из кабинета вслед за Снейпом, я едва успела сделать один шаг в пустой коридор, как его рука резко, почти грубо схватила меня за локоть и с силой потянула в узкую нишу между двумя гобеленами. Запах горьких трав, едких зелий и холодной, концентрированной ярости обрушился на меня подобно лавине, отрезая весь остальной мир.

— Если вы когда-нибудь, — прошипел он, и его лицо было так близко, что я видела мельчайшие трещинки усталости в уголках его глаз, — решитесь на такой идиотский, самоубийственный трюк снова… смотреть на эту книгу, как на любовный роман… я лично залью ваши лёгкие снотворным зельем и спущу вас в чёрное озеро. Понятно?

В его голосе не было привычной театральной угрозы. Была сухая, деловая констатация. Чёткий, выверенный план «Б» на случай моего следующего провала. Он не пугал меня — он просто описывал процедуру моей утилизации, если я решу поиграть в «особо упорную студентку».

Я лишь молча кивнула, слишком ошеломлённая этим внезапным переходом от нежного прикосновения к обещанию утопления, чтобы даже успеть испугаться.

Он отпустил мою руку так же резко, как и схватил, развернулся на каблуках и зашагал прочь. Его мантия взметнулась за спиной, как крылья огромной разгневанной вороны, исчезая в глубине коридора. Я осталась стоять в полутьме ниши, непроизвольно прижимая к груди локоть, где всё ещё чувствовалось жжение от его пальцев.

«Ну что ж…» — подумала я, медленно выдыхая. — «Урок номер два: даже когда ты выигрываешь, Северус Снейп всё равно найдёт повод, за что тебя утопить. Просто на всякий случай».

И, странное дело, в этой мысли было больше утешения, чем во всех приторных улыбках Дамблдора. Потому что это значило одно: Снейп всё ещё рассчитывает на то, что у меня будет этот «следующий раз». Что я выживу.