Глава 27: Глава 15.1. Откровение

После того, как Альбус покинул дом, я молча последовала за Снейпом, внимая его ровному, словно отточенному на лезвии ножа, тону.

— У вас будет достаточно времени, чтобы свыкнуться с новым домом, прежде чем мы приступим к занятиям. И не вздумайте меня разочаровать. Если вы действительно намерены выжить, придётся забыть о жалости к себе и о мечтах спасителя. Учиться придётся быстро, работать — не покладая рук, слушать — внимательно, — с этими словами он распахнул дверь в небольшую комнату. — Это ваша спальня.

Всё просто и функционально. Кровать, стол, стул, шкаф. Теперь у меня было достаточно места, где хранить своё ни-че-го. Впрочем, аскетичная комната идеально символизировало моё душевное состояние. Но в этом отчасти чувствовалась какая-то холодная, отстранённая забота. Будто он старался создать хоть подобие уюта, тщательно скрывая любое проявление сочувствия. Или просто я пыталась скрупулёзно разглядеть признаки симпатии там, где их нет и никогда не будет.

Снейп, переступив порог, окинул комнату оценивающим взглядом.

— Привыкайте, Поттер. Ваша жизнь больше не будет лёгкой.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не выдать ироничной усмешки, рвавшейся наружу. Жизнь под гнётом Дурслей сложно было назвать увеселительной прогулкой, скорее — медленным удушением. Снейп, кажется, уловил мою саркастическую ауру, потому что его губы скривились ещё больше.

— Вам что-то не нравится, Поттер? Если вы не готовы к этому, — продолжил он, — дверь всегда открыта. Задерживать вас не стану.

— Нет, что вы, всё хорошо, я с удовольствием останусь, спасибо! — выпалила я на одном дыхании, торопясь заверить зельевара.

— В таком случае, снимайте рубашку, — произнёс он, усаживаясь на стул возле кровати.

Тишину разрезал лишь звук его дыхания, пока Северус не нарушил её, вопросительно изогнув бровь:

— Какие-то проблемы?

Не то чтобы прям проблемы… в моём-то положении. Изнурительная диета у Дурслей вытравила последние намёки на женственность там, где им полагалось быть. Я все ещё могла сойти за мальчика, по крайней мере, в верхней части тела. Но вот так, по первому требованию, раздеться перед Северусом… Жизнь меня к такому не готовила. Сейчас она испытывала на прочность, особенно учитывая, что рубашка источала странный микс запахов — кошачьей мяты, лаванды и чего-то резкого.

С другой стороны, он ведь не с закрытыми глазами меня лечил, должен был снять одежду и обработать раны. И, собственно, прийти к некоторым выводам. Например, что его подопечный с сюрпризом. Или же все его манипуляции были направлены исключительно на ножевую рану в области живота, и моя интрига — всё ещё интрига.

Я опустила взгляд вниз, только сейчас осознав, что на мне была надета чужая, потрёпанная временем рубашка. Но главное — штаны мои. Фух. Маленькая победа.

Рубашку я начала расстёгивать снизу, пуговица за пуговицей, пока не застопорилась на третьей. Пальцы дрожали, а сердце колотилось так громко, что, кажется, его было слышно даже в соседнем доме. Снейп сидел неподвижно, наблюдая за моей борьбой с тряпкой, которая вдруг стала сложнее, чем любой экзамен по зельям. Я замерла, уставившись на профессора, как олень перед фургоном с надписью «Смерть от неловкости».

— Подойдите, — устало выдохнул зельевар, смотря на меня, как на законченного идиота.

Щёки предательски залились краской. Северус не отрывал от меня взгляда. Он слегка прищурился, наблюдая за моими неуклюжими попытками стянуть не до конца расстёгнутую рубашку, которая застряла на плечах.

— Дайте помогу, — проворчал Снейп, поднимаясь со стула.

Его пальцы коснулись моих, помогая освободиться от ткани. Лёгкое прикосновение обожгло кожу, и я невольно вздрогнула. Северус, казалось, не заметил моей реакции, сосредоточенно освобождая меня от рубашки под которой (о, чудо!) на мне была надета майка.

«Вот оно — кульминация. Стою посреди комнаты в потрёпанной майке с выцветшим принтом и пытаюсь собрать мысли в кучу после всей этой рубашечной драмы. Мною только что установлен новый рекорд по превращению медицинского осмотра в экзистенциальный кризис.»

Комната вновь погрузилась в тягучее молчание. Лампа на столе отбрасывала дрожащие тени, превращая простую процедуру осмотра в сцену из немого кино.

— Можем ли мы, наконец, перейти к осмотру ваших ран? — его бровь плавно взметнулась вверх, словно чёрная метка на карте моего позора.

Я приподняла майку, а Северус принялся снимать бинты.

— Что ж, — произнёс он, наконец, нарушая молчание. — Сейчас я нанесу мазь. Она поможет снять воспаление и ускорит заживление.

Затем он достал баночку с густой субстанцией и аккуратно начал наносить её. Его движения были точными и уверенными, словно он проделывал это тысячи раз. Закрыв глаза, я старалась сосредоточиться на чём-то другом, кроме его присутствия.

Когда последняя манипуляция с почти затянувшейся за ночь раной была завершена, по мановению волшебной палочки моя талия вновь оказалась туго перетянута бинтами.

— Вы... — он начал так, будто слова давили ему горло, — удивительно живучи для человека, который постоянно лезет куда не следует.

Я прикусила губу, чувствуя, как мазь начинает действовать — холодное покалывание смешивалось с теплом его неожиданной... заботы?

— Это потому что я знаю... — моя шутка застряла в горле, когда он поднял на меня взгляд.

Его глаза в этот момент напоминали не две чёрные бездны, а скорее затянутые льдом озёра, под которыми ещё теплится жизнь.

— Закончите мысль, Поттер, — процедил он, но без привычной язвительности. — Или ваша дерзость тоже требует перевязки?

Воздух в комнате сгустился до состояния, когда можно было резать его ножом. Снейп сидел так близко, что я чувствовала исходящее от его тела тепло.

— Это потому что я знаю... — «канон, а ещё — главные герои так просто не умирают, по крайней мере, не сразу» — но так, конечно же, не скажешь. На мгновение замявшись, я выдала с самым невинным видом: — Знаю о свойствах подорожника. Отличная штука. Обычно просто прикладываю его. Он же целебный, как говорила моя тётя Петунья. Правда, иногда я путала его с лопухом, но... э-э... главное — вера в народную медицину, да?

Снейп замер. Его лицо совершило мгновенную трансформацию от «это шутка?» до «я сейчас сожгу этот мир дотла».

— Подорожник, — он произнёс это слово так, будто оно было смертельным оскорблением всему зельеваренному искусству. — Вы лечили ранения... сорняком... который маглы используют от мозолей.

— Ну, технически он помогает и от порезов! — поспешно добавила я, чувствуя, как моя репутация катится под откос. — А ещё... он бесплатный. И растёт прямо во дворе. Очень экономично, знаете ли.

Снейп медленно поднёс руку к переносице, совершая то, что я называла «ритуалом терпения Северуса Снейпа».

— Позвольте мне прояснить, — его голос звучал опаснее тихого шёпота дементора, — вы предпочли обычный сорняк... потому что...

— Потому что Дурсли экономили на врачах! И аптечке! — выпалила я в сердцах. — А однажды Вернон даже сказал, что если я умру, то сэкономит на моей порции еды! Как будто порция жалкой, мерзкой баланды раз в сутки способна обрушить экономику целой страны!

Молчание. Гробовое.

Снейп закрыл глаза на долгих семь секунд. Когда он вновь посмотрел на меня, его бровь дрогнула — едва заметно, как у хищника, улавливающего шорох жертвы.

— Вы... — Снейп сделал паузу, будто слова жгли ему язык, — выживали в условиях, которые сломали бы большинство. Но с этого момента, если я увижу хоть один листок подорожника в вашей аптечке... я начну лечить вас зельями из крапивы и чертополоха. Без обезболивающего.

— А вы... — решила я рискнуть, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, — вы всегда такой? Спасаете людей, а потом ругаете их за то, что они ранены?

Его губы искривились в знакомой усмешке, но глаза остались серьёзными:

— Только тех, кто представляет ценность для... определённых планов. Не обольщайтесь, Поттер. Ваша полезность — единственный барьер между вами и естественным отбором. А теперь можете одеваться, — произнёс Снейп, теряя ко мне всяческий интерес. — Жду вас к ужину через полчаса.

— Постойте, а если те убийцы придут за мной сюда? — тревога в моём голосе выдавала страх за него, и больше всего мне не хотелось подвергать его опасности.

— Если бы я не был уверен в неприступности этого места, вы бы сейчас покоились в морге. Сюда не проникнет никто, чей уровень магии не сравнится с Дамблдором или… со мной, — он обернулся, бросив на меня мимолётный, изучающий взгляд. — Ужин через полчаса. Опоздаете — останетесь голодным.

Дверь захлопнулась за Снейпом с мягким, но окончательным щелчком, оставив меня в одиночестве с неудобными вопросами и ещё более неудобной рубашкой, которая почему-то вдруг стала казаться на три размера меньше.

Пока я натягивала рубашку, мысли лихорадочно метались в голове. Кто охотился за мной? Почему сейчас? Если это не Пожиратели смерти, то кто? Члены Ордена Феникса? Но там сплошь порядочные моралисты.

Так и не найдя ни одного достойного предположения, ровно через полчаса я спустилась в столовую, как и было велено. Снейп уже ждал, сидя во главе стола, накрытого на двоих. В воздухе витал тонкий аромат тушёного мяса и пряностей. Он не произнёс ни слова, лишь кивком указал на моё место.

Ужин прошёл в напряжённом молчании. Я старалась не поднимать глаз на Снейпа, но чувствовала его пристальный взгляд — тяжёлый, давящий, словно тень, нависшую над плечами. Наконец, тишину расколол его голос, холодный и усталый:

— Как вы узнали, где находится мой дом? Ведь это не общедоступная информация, — спросил зельевар, не сводя с меня глаз. — Или вы снова прибегнете к избитой сказке о пророческих сновидениях?

Мне нечего было ответить. Сновидения оставались единственным хоть сколько-нибудь приемлемым объяснением. Признаться, что я из иного мира, случайно заброшенная в тело Гарри Поттера? Безумие. После такого откровения, если мне поверят, то вряд ли хоть кто-то захочет рисковать жизнью, защищая меня от тех, кто жаждет смерти Поттеру. Потому что я перестану быть «Гарри Поттер, мальчик-который-выжил», а стану «самозванка в теле Гарри Поттера». И это поменяет всё уравнения.

— Простите, профессор, — пробормотала я, уставившись в тарелку, — но я не знаю, как это объяснить.

— Не знаете… — задумчиво повторил он, едва слышно усмехнувшись.

В его голосе прозвучало что-то, от чего по спине пробежали мурашки — не то насмешка, не то разочарование. Я не могла разобрать. И от этого становилось ещё хуже. Ведь он мог с лёгкостью проникнуть в мой разум, вытащить на свет подлинную историю моего положения, узнать, кто я на самом деле. Ему всего лишь нужно было копнуть поглубже. Но этого он до сих пор не сделал. Почему? Из-за нежелания грубо нарушать психику того, кого ему вменили опекать? Или просто ждал, когда я сама созрею до губительных откровений?

Пока я размышляла, Северус поднялся и медленно обошёл стол, приближаясь ко мне. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, и я невольно съёжилась. Взгляд Снейпа, обычно пронзительный и холодный, сейчас казался отстранённым, изучающим, словно он видел меня насквозь, но не находил ничего достойного внимания.

— Может быть, и знаете, — тихо произнёс он, остановившись прямо передо мной. — Просто боитесь признаться.

— Вы можете залезть в мой разум и вытащить оттуда всё, что посчитаете нужным, — я сделала небольшую паузу, чтобы слова повисли в воздухе. Ему ведь и разрешения не требовалось, чтобы проникнуть в моё сознание. — Но вы не найдёте там заговора. Не найдёте злого умысла.

Он протянул руку, и холодные пальцы коснулись моего виска, побуждая взглянуть на него. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по телу пробежала волнительная дрожь. В то же время я ощутила в них странную, почти магнетическую силу, притягивающую и отталкивающую одновременно.

— Не стоит бояться, — прошептал он. — Страх — это лишь иллюзия. А иллюзии можно разрушить.

«Ну вот и подъехала философия для бедных. Страх — это базовый режим выживания, а не какая-то там иллюзия.»

Допрос внезапно окончился, и едва ли из-за моего по-детски невинного лика. Снейп убрал руку и молчаливым жестом пригласил следовать за ним.

— Завтра мы начнём тренировки, — сухо констатировал он, ведя меня по коридору. — Вам предстоит научиться защищать себя. Иначе, боюсь, долго вы не протянете.

Дверь в мою спальню открылась, но я не спешила переступать порог. Ноги словно приросли к полу. В голове мелькали обрывки фраз, робкие попытки облечь в слова то, что было невыразимо. «Спасибо» звучало плоско и банально. «Я ценю вашу заботу» — слишком приторно.

Он ждал, наблюдая за моей внутренней борьбой. В его тёмных глазах, обычно непроницаемых, мелькнуло что-то похожее на любопытство. Эта мимолётная уязвимость обезоружила меня больше, чем любые язвительные замечания, когда-либо сорвавшиеся с его губ.

— В свете последних событий вам стоило бы знать, что я на самом деле девочка, — слова вырвались так непринуждённо, что мне на мгновение даже стало легче дышать от сброшенного груза вынужденной лжи.

«Готово. Всё. Конец. Стою тут в майке с дурацким принтом и выдаю главный секрет века. Браво, псевдо-Гарри. Сейчас он начнёт копаться в моей душе с зельями и заклинаниями. Впрочем, ладно... это и так бы вскоре всплыло.»

Время застыло. Даже пылинки замерли в свете тусклых ламп, будто вселенная решила дать нам паузу для осмысления апокалипсиса. Снейп не моргнул. Его лицо превратилось в идеальную маску — ни тени удивления, ни проблеска шока.

«Почему он так спокоен?! Это же Снейп! Он должен был либо взорваться сарказмом, либо выпалить: «Двадцать баллов с Гриффиндора за худшее в истории перевоплощение!» А он... он просто смотрит. Как будто я сказала, что сегодня вторник.»

На долю секунды мне показалось, что уголки его губ дрогнули в слабой, почти неуловимой улыбке, но тут же лицо вновь окаменело, приняв привычное выражение суровой невозмутимости.

— Какое… откровение, — иронично протянул Снейп. — Позвольте мне сдержать бурю эмоций, которую вы, вероятно, ожидали увидеть на моём лице. Не хотелось бы вас расстраивать, но это было очевидно и до вчерашнего инцидента.

Мои мысли лихорадочно метались в черепной коробке, сталкиваясь и путаясь, и все силы я бросила на то, чтобы попытаться проанализировать дальнейший спектр последствий.

— И вас совсем ничего не удивляет? — растерянно выдохнула я, поражённая спокойствием профессора. Казалось, что ему было всё равно, кто я: мальчик, девочка или разумная лужа слизи.

«Ну, да. О чём это я? В мире, где оборотни, анимаги и полтергейсты — обычное дело, гендерная интрига — это даже не повод для сарказма.»

— Поттер, вы, кажется, несколько переоцениваете мою способность удивляться. После всего, что мне довелось повидать, ваша новость кажется мне… как бы это помягче выразиться… не самой экстраординарной, — невозмутимо парировал профессор.

«И правда. Чего я ожидала от того, кто жил в подземельях с кучей гормональных подростков, варил зелья из соплей и тусил с Волан-де-Мортом? Но он не удивлён. Совсем. Это значит, что либо он гений-детектив, либо... знал с самого начала. И молчал. Почему? Чтобы посмотреть, как долго я продержусь в этой комедии ошибок?»

— И как давно вы знаете? — пробормотала, пытаясь ухватиться за хоть какой-то намёк. Где и как часто я ошибалась? Ведь я была предельно осторожна, и догадка Гермионы казалась лишь досадным исключением.

В этот раз в тёмных глазах Снейпа не было ни насмешки, ни презрения — лишь холодная, оценивающая отстранённость.

— Достаточно давно. Для этого необходимо просто быть внимательным. Иногда, даже в самой искусной маскировке, проскальзывают детали, выдающие истинную сущность.

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

— Но, повторюсь, это не имеет значения. Ваша безопасность — вот что для меня первостепенно. И если для её сохранения вам необходимо притворяться мальчиком, я не стану этому препятствовать. Но помните, секреты — это обоюдоострое оружие. Неумелое обращение с ними обратит их лезвие против вас.

— Вы могли бы сказать мне, — буркнула я, чувствуя себя до невозможности нелепо. — Или хотя бы намекнуть.

Профессор едва заметно покачал головой, и в глубине его глаз мелькнула тень усталости.

— Ваша маскировка была почти безупречной, пока вы не начали допускать ошибки. Мелкие, незначительные детали, которые выдавали вашу истинную сущность. Например, ваша походка — слишком мягкая для мальчишки, привыкшего к квиддичу. Голос — ломается неестественно, как будто вы репетируете. Реакция на боль — женщины переносят её иначе, и вы... выдаёте себя каждый раз, когда думаете, что я не смотрю на вас. Но в данный момент всё это неважно. Главное, что сейчас вы в безопасности. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так и оставалось.

— Но зачем? — я не могла постичь логику его поступков, не видела ни единого намёка на причину его внезапной заботы. Он мог бы просто сбагрить меня Дамблдору или любому другому из Ордена Феникса. — Зачем вам всё это? Со мной будет сложно, опасно, я вас раздражаю, я вам не нравлюсь, я…

— Это не имеет значения, — оборвал он мой поток смущённых излияний. — Важно лишь то, что вы должны быть предельно осторожны. Секреты — это оружие, помните? И в руках врага они могут стать смертельными.

Я стояла, словно громом поражённая, тщетно пытаясь осмыслить каждое его слово, каждое движение. Только что я получила бесплатный мастер-класс по паранойе от самого мастера скрытности. В мире, где у каждого второго в шкафу скелет, а у каждого третьего — портал в ад, мой секрет «мальчик-который-на-самом-деле-девочка» — это просто ещё один патрон в барабане русской рулетки. Но реальность была перед глазами — его усталый взгляд, его сдержанные движения, всё говорило о том, что он искренен.

Он вновь отступил на шаг, негласно давая понять, что разговор окончен. Я побрела в свою комнату, и дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с бушующим океаном противоречивых чувств и едва зародившейся, робкой надеждой.