Глава 24: Глава 14. Жест доброй воли

— Выше ожидаемого?! — голос Гермионы сорвался на жалкий писк, когда она в ужасе уставилась на пергамент, дрожащий в её напряжённых пальцах. Глаза её лихорадочно забегали по строчкам, и она вновь издала сдавленный вздох: — Выше ожидаемого?

— Кто посмел усомниться в твоём гении? — проявив любопытство, я даже перестала есть, отложив вилку.

Видимо, лишь по пяти предметам из семи ей удалось добиться оценки «превосходно». Я же пока не спешила знакомиться со своими результатами.

— Зельеварение и защита от тёмных искусств, — с явным негодованием заявила Грейнджер, аккуратно складывая злополучный лист. Вопросительно вскинув бровь, она недвусмысленно указала на моё всё ещё запечатанное письмо.

Для кого-то высокие оценки являлись смыслом бытия, надеждой на будущее, но лично мой приоритет скромно находился где-то на уровне «просто не умереть».

— Окажи любезность.

Я протянула ей письмо, не без иронии наблюдая за тем, как она, с таким явным неодобрением, начала разворачивать мой запечатанный конверт. Гермиона, чьи ожидания от меня, похоже, были куда выше, чем мои собственные, склонила голову, её густые каштановые волосы мягко упали ей на плечи, а тонкая рука с изяществом разворачивала пергамент.

Её брови взлетели вверх, а затем стремительно опустились, когда она пробежала глазами по строчкам. На её лице промелькнули удивление, а затем, кажется, и лёгкое раздражение, что было вполне ожидаемо. В конце концов, я не из тех, кто старается изо всех сил, чтобы соответствовать чьим-то иллюзиям. В плане оценок моё нынешнее положение, с моей точки зрения, было куда более оптимистичным, чем у неё.

— Что ж, — цокнула она, бегло ознакомившись с моими «успехами», и сухо констатировала: — В целом, ты «прошёл» по всем дисциплинам. — «Но могло быть и лучше» — отчётливо читалось на её детском, чуть насупленном личике.

— «Прошёл», — повторила я, нарочито растягивая слово, — это ведь магический эквивалент «не выгнали», верно?

«Прошёл». Какое ёмкое слово. Не «блистал», не «преуспел» — просто «не сдох». Хотя, учитывая обстоятельства, и это достижение. Но Гермиона смотрела на меня так, будто я лично оскорбила её предков, почти что чудом получив «удовлетворительно» по зельям. 

«Может, хватит пытаться сделать из меня вторую тебя? Милая, я же не виновата, что Снейп ставит оценки по принципу "насколько сильно ненавижу тебя сегодня".»

Как оказалось, я удостоилась только одного «превосходно» по трансфигурации профессора МакГонагалл. И, несмотря на столь высокую оценку, до вершин мастерства, позволяющих поддерживать длительный эффект по удержанию нановолокнистой нити, мне было ещё очень далеко.

Вяло ковыряя вилкой кусочек бекона, я думала лишь о том, что завтра вечером мне предстоит вернуться в унылый дом Дурслей и два долгих месяца прозябать в полуголодном заточении.

— Знаешь, Гермиона, — внезапно сказала я, — может, ты права. «Прошёл» — это не предел. Летом я… подтяну теорию.

«Хотя бы чтобы не сойти с ума от скуки. И чтобы Снейп в следующем году не убил меня на первом же уроке.»

— Поттер, — раздался за спиной ледяной голос Снейпа. — Следуйте за мной, — скомандовал он. Гермиона озадаченно нахмурилась, а я безропотно поплелась следом за профессором.

Мы поднимались в его покои, а это могло означать лишь одно: встреча с крёстным перед нежеланным отъездом в дом Дурслей. Камин перенёс нас в квартиру «мистера Шейда», и Северус протянул мне руку.

— О, нет. Я лучше пешком, — воспоминания о последствиях трансгрессии, вызывающих тошноту и головокружение, были ещё слишком свежи. Но иных способов добраться до дома Блэков профессор не предложил.

Смирившись, я глубоко вдохнула, задержала дыхание, схватила протянутую руку и зажмурилась. Ощущения от мгновенного перемещения в пространстве ничуть не изменились. Лучше не стало ни на йоту. Но, по крайней мере, он дал мне время прийти в себя.

Перед тем, как постучать в дверь, Снейп мягко, но с едва уловимой неловкостью коснулся моего плеча, вынуждая меня поднять на него взгляд, всё ещё затуманенный от головокружения.

— Если вы хотите выжить, то будете подыгрывать мне в этом фарсе. И постарайтесь на этот раз…

— Не разочаровать вас? — предположила я, ожидая, пока Северус подберёт слова.

— И это тоже, — уклончиво подтвердил он.

Мой второй визит в дом Блэков мало чем отличался от первого. Кикимер, шаркая по истерзанным половицам, причитал об осквернении благородного дома. Портреты на стенах наперебой изрыгали изощрённые оскорбления. А крёстный… всё так же подавленно и устало смотрел на пляшущие языки пламени.

— Сириус, — произнёс Снейп, напоминая о своём присутствии.

Он обернулся, бросив на Снейпа полный ненависти взгляд затравленного зверя, а затем заметил меня.

— Ты… здесь? — казалось, Сириус не ожидал моего прихода и рассматривал меня так, будто бы мы встретились впервые. — Я думал, не увижу тебя лет шесть, не меньше, — он выпрямился в кресле и попытался улыбнуться, но уголки его губ лишь судорожно дёрнулись, словно он разучился это делать.

Всё повторялось с пугающей точностью, как будто Сириус выкинул меня из своей памяти. Мой растерянный взгляд метнулся к Снейпу, и внезапно меня пронзила догадка. Он стёр ему воспоминания. И всё из-за крестражей. Из-за того, что я обмолвилась о них в его присутствии.

«Если вы хотите выжить, то будете подыгрывать мне в этом фарсе», — слова профессора, произнесённые совсем недавно, теперь приобретали смысл.

В голове бушевал ураган мыслей, сталкиваясь и переплетаясь в хаотичный клубок. Неужели Снейп таким образом пытался сохранить мир, в котором Сириус будет жив? А я, получается, своими откровениями едва не подставила крёстного под смертельный удар.

— Здравствуй, Сириус, — произнесла так, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно и непринуждённо. — Рад познакомиться. Я Гарри. Гарри Поттер.

Снейп стоял за моим плечом — немой страж, чьё дыхание было холоднее призрачного ветра. Но крёстный действительно не помнил меня.

Где-то наверху Кикимер завопил о «порче благородных стен». Бледные губы Сириуса вздрогнули, его пальцы сжали подлокотники кресла до побеления костяшек. Он несколько раз моргнул, будто пытаясь пробиться сквозь туман замешательства. Затем поднялся и, с внезапно возникшей небрежной уверенностью, подошёл ко мне. Протянул руку, но не для приветствия. Его ладонь опустилась на мою макушку и слегка взъерошила волосы.

— Ты думал, что я тебя не узнаю? — добродушно усмехнулся Блэк, подмигивая мне. — С такой-то буйной копной? Ты ведь в курсе, что это хаотичное произведение парикмахерского искусства на твоей голове — фамильное проклятие Поттеров?

— Наверное, какой-то далёкий предок забыл расчесаться перед важной встречей, и с тех пор это стало нашей визитной карточкой? — попыталась подыграть шутливому настрою крёстного. — Или это просто мой личный бунт против приличий.

Сириус рассмеялся — звук был резким, как треск веток под ногами в Запретном лесу.

— О, значит, ты унаследовал не только волосы, но и фирменный поттеровский сарказм! — его рука снова потянулась к моей голове, но в последний момент свернула в сторону, будто наткнувшись на невидимую стену.

Снейп за моей спиной едва слышно вздохнул — звук, похожий на шипение испаряющегося яда.

— Кстати о наследственности… — Сириус внезапно присел на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне. — Ты когда-нибудь видел фото, где твой отец…

Но Снейп резко кашлянул, не дав тому продолжить:

— Блэк, мы здесь не для ностальгических экскурсов. Мальчик должен вернуться в Хогвартс до комендантского часа.

Сириус поднялся, разочарованно щёлкнув языком:

— Как всегда, Снейп — душитель веселья, — но в его глазах мелькнуло что-то острое — будто он только что почти что-то вспомнил. — Ладно, сорванец, в следующий раз покажу ту фотку, где Джеймс…

— Превратил свои волосы в живую копну сена? — я рискнула предположить, чувствуя, как Снейп замерзает у меня за спиной.

Сириус замер на секунду — затем расхохотался так, что взбудоражил портреты из соседних комнат.

— Точно! Но как ты?.. — его брови озадаченно сошлись к переносице.

— Угадал, — я пожала плечами, отчаянно стараясь, чтобы голос не дрогнул, — ты же только что сказал — фамильное проклятие. Видимо, оно включает и странные метаморфозы.

Сириус хмыкнул, но в его взгляде появилась новая, настороженная глубина. В моей груди кольнуло от мысли, что он мог разгадать моё притворство с полщелчка. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же сменилось привычной беспечностью.

— Да уж, — хмыкнул Блэк. — Не ожидал увидеть таких интересных гостей.

— Я просто хотел представиться, как только выпадет возможность, — как можно беспечнее ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я всегда в порядке, Гарри, — бравировал Сириус.

Он обвёл рукой комнату, в которой мы находились, указывая на обветшалую, едва сохранившую былое величие, обстановку и явный признак заточения. В его голосе не было ни тени обиды или отчаяния. Только лёгкая ирония, направленная, скорее, на самого себя, чем на обстоятельства.

Северус начал свой обыденный допрос, и к моему удивлению, Сириус почти не паясничал. Возможно, на его поведение повлияла моя отстранённость. Но меня никак не покидала необъяснимая тревога. Я ощущала на себе пристальный взгляд невидимых глаз, чьё-то злобное присутствие, словно тень, скользящую за моей спиной. И сколько бы я не оглядывалась, позади меня по-прежнему была пустота.

Дом Блэка мы покинули поспешно. На прощание я успела лишь выдохнуть Сириусу обещание навестить его сразу после летних каникул. Северус крепко взял меня за руку, и мир вокруг взорвался калейдоскопом красок, чтобы через мгновение схлопнуться в стенах квартиры «мистера Шейда».

Я наивно полагала, что познала все муки трансгрессии, что хуже уже быть не может, но реальность оказалась куда изобретательнее. Северус бережно поддерживал меня, пока я, шатаясь, плелась к обеденному столу. Он пододвинул стул, иначе я бы просто рухнула на пол бесформенной грудой.

— Как вы умудряетесь выписывать виражи на метле и при этом совершенно не переносить трансгрессию? — укоризненно заметил Снейп, протягивая мне стакан ледяной воды.

Вскоре кухню наполнили соблазнительные флюиды свежесваренного кофе и сдобной выпечки. Профессор пододвинул ко мне тарелку с горячими пирожками, сам же устроился рядом, обхватив чашку с чёрным, как смоль, кофе.

— Это место — моё убежище, — неожиданно откровенно произнёс Северус. — Здесь я могу быть собой, хотя бы ненадолго. Никто об этом больше не знает. И я намерен сохранить это в тайне.

На несколько мгновений я застыла, дыхание перехватило в ожидании подвоха. За этой нарочитой, почти театральной «душевной щедростью» неминуемо должно было последовать снейповское «Проболтаетесь — превращу в жабу» или хотя бы бесцеремонное «Обливиэйт». Не исключено, конечно, что пирожки отравлены, и это его лебединая песня милосердия. Но, похоже, внезапный аттракцион невиданной доброты завершился так же стремительно, как и начался. Больше он не обронил ни слова. Однако я всё ещё украдкой, с тихой щемящей тоской, продолжала смотреть на чашку Северуса, над которой танцевал дразнящий вихрь кофейного аромата.

«О, великие небеса, хотя бы один глоточек этого божественного нектара!»

Видимо, мольба отчётливо отражалась в каждой черте моего лица, поэтому Северус с видом человека, идущего на величайшую жертву, медленно подвинул ко мне свою чашку и произнёс:

— Пейте.

Внезапно и без всяческого предупреждения я стала свидетелем самого редкого явления во вселенной — Снейп продемонстрировал жест доброй воли. Чудесный вкус напитка возвращал меня к жизни. Смакуя каждый глоток, я почувствовала, как напряжение медленно покидало тело.

— Выглядите так, — продолжил Снейп, — будто вы три дня провели в пустыне с кружкой «Нескафе» Дурслей, — его пальцы постукивали по столу в раздражённом ритме — явно жалел о своём благородном порыве.

— Если я умру от кофеинового шока, — шепотом пошутила я, — пожалуйста, скажите Дамблдору, что это был героический акт... во имя науки.

Снейп приподнял бровь:

— Смерть от моего кофе — честь, которой удостаиваются единицы, — но в уголке его глаза дрогнула микроскопическая складка — возможно, намёк на улыбку?

Северус продолжал наблюдать за мной с какой-то странной смесью интереса и иронии. В глубине его обычно непроницаемых глаз на мгновение промелькнул отблеск чего-то, напоминающего тепло. Он откинулся на спинку стула, позволяя себе расслабиться в тишине нашей маленькой кухонной гавани, и это было настолько не похоже на него, что почти обезоруживало.

— О-о-о, — непроизвольно вырвалось у меня после очередного глотка, а мозг лихорадочно подбирал сравнения, — это...как если бы феникс заплакал прямо мне в рот.

Снейп резко откашлялся — или это был подавленный смех?

— Поттер, ваши аналогии так же ужасны, как и навыки в зельеварении.

Но чашка при этом по-прежнему осталась на моей стороне стола.

— Спасибо, — прошептала я, не уточняя, за что именно: за кофе, за убежище, за то, что не стёр память мне.

— Если расскажете кому-нибудь о сегодняшнем вечере...

— ...вы превратите меня в жабу, — завершила я, ухмыляясь. — Знаю-знаю.

Снейп кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то странное — почти одобрительное.

А кофе между тем продолжал творить чудеса — мир стал резче, ярче, и даже тень Снейпа на стене казалась теперь менее угрожающей.

— Неужели всё, что требовалось для вашего преображение, — это чашка кофе? — усмехнулся он.

Любопытно, а в Министерстве магии есть отдел, который выдаёт профессорам лицензии на многозначительные взгляды? Снейп явно перевыполнил план по иронии на этот месяц. Но эта человечность, пробившаяся сквозь стену сарказма и неприступности, оказалась неожиданной. Его взгляд стал особенно пристальным, почти изучающим.

— Пожалуй, в следующий раз я просто буду держать запас этого напитка, чтобы вы не повторили свою плачевную ошибку с зельем бодрости.

Внезапная волна благодарности почти перевесила возмущение от того, что Северус с завидной регулярностью припоминал мне все мои огрехи.

— Наслаждайтесь этим моментом, Поттер. В следующий раз я, возможно, ограничусь стаканом воды и назидательной лекцией о вреде излишней самоуверенности.

Я безуспешно пыталась скрыть расползающуюся по лицу счастливую улыбку. Северус, как всегда, умудрялся быть одновременно невыносимым и парадоксально заботливым.

— Не стоит принимать мою мимолётную снисходительность за слабость, — проговорил он мягче, чем обычно. — Хотя, признаю, наблюдать за вашими злоключениями было… поучительно.

Допив кофе до последней капли и съев все булочки, я почувствовала в себе прилив сил.

— Кстати, — я хитро прищурилась, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол, словно заговорщик, — раз уж у нас осталось время, может, сходим в кино?

— Вы в самом деле полагаете, что я с восторгом приму перспективу лицезреть очередную бессмысленную комедию или сентиментальную драму? — Северус едва заметно приподнял бровь, посылая ясно читаемый сигнал: моей идее грош цена.

Чего и следовало ожидать. Согласись он так сразу, я бы точно насторожилась. Профессор Снейп был настроен весьма скептически по отношению к моим попыткам культурного просвещения. Однако я не собиралась так просто сдаваться.

— А почему, собственно, нет? — спросила я с нарочитой небрежностью.

— Вам прекрасно известно, что я не приемлю пустую трату времени на бессмысленные развлечения, — отрезал он.

— Что же тогда, мистер «Всё не так», сможет растопить лёд в вашем сердце и заставить, хотя бы на пару часов, забыть о зельях и ненавистных студентах? — с вызовом спросила я, скрестив руки на груди.

Вместо того, чтобы просто послать меня к чёрту, Северус задумчиво склонил голову, и я затаила дыхание, предвкушая услышать название какой-нибудь мрачной, запредельно интеллектуальной киноленты, способной вогнать в экзистенциальный кризис даже Дамблдора.

— Например, тишина и хорошая книга, в которой есть хотя бы намёк на интеллект, — губы его тронула едва заметная усмешка, словно он делился сокровенным секретом, а в глубине глаз мелькнул лукавый огонёк. — Хотя, если вы столь настойчивы в своём стремлении к совместному досугу, предлагаю пари: вы пытаетесь не раздражать меня в течение пяти минут, а я — не превратить вас в жабу. Посмотрим, у кого получится лучше.

— Принято! — изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид, проговорила я, хотя внутри всё ликовало. — Но если проиграете вы, то целый вечер мы будем смотреть комедию, выбранную мной. И, поверьте, она будет до неприличия глупой.

Северус промолчал, однако в его взгляде промелькнула тень необъяснимой, щемящей тоски. И странным образом моё приподнятое настроение рухнуло в пропасть, ведь завтра мне предстояло покинуть друзей и Снейпа на целых два долгих месяца. Только сейчас я осознала, как сильно буду по ним скучать.

— Пора возвращаться, — профессор встал, плавно взмахнул палочкой, и вся посуда бесследно исчезла.

Он застыл, задумчиво созерцая пустой, идеально чистый стол. Хотелось спросить, что его так встревожило, но в место этого, сорвалось неожиданное, почти отчаянное:

— А можно мне не уезжать? Остаться в Хогвартсе… или где угодно, но только не у Дурслей? Мне там… — запнулась, я, болезненно нахмурившись, и едва слышно выдохнула: — Очень плохо.

Снейп не обернулся. В комнате воцарилось напряжённое молчание.

— Не все в этом мире получают желаемое, Поттер. Иногда приходится делать то, что необходимо, даже если это причиняет боль. Идёмте.