Глава 23: Глава 13.1. Абьюзивный крестраж

Напряжённые недели обучения пролетали незаметно, а Снейп по-прежнему безапелляционно отказывал мне в посещении крёстного. Но на этот раз он снизошёл до более-менее адекватной причины: надвигались экзамены, и я должна была утонуть в океане знаний. Чем, собственно, и занималась под его, Северуса, неусыпным контролем, повторяя учебный материал прямо в логове зельевара.

Его упорное нежелание возобновлять мои встречи с Блэком я, признаться, отчасти понимала. После той ядовитой тирады о разменной монете, о неведомой мне партии в игре, где ставкой было губительное доверие к людям — он едва ли рассчитывал на проблески моей сообразительности. Однако с того дня Снейп более не терзал меня вопросами ни о крестражах, ни о том, как я вообще осмелилась произнести это крамольное слово.

Учебный год подходил к концу, и самое неприятное заключалось в том, что я не продвинулась ни на йоту к убийству Квиррелла и уничтожению крестражей, хотя один из них находился практически у нас под носом.

Найти Выручай-комнату — лишь половина беды. Подлинная сложность таилась в уничтожении крестража, а в моём багаже знаний числились лишь два способа: меч Годрика и адское пламя. Ни тем, ни другим я пока не располагала. К тому же с первым вариантом дела обстояли хуже, чем бедственно: меч внимал лишь зову истинного гриффиндорца — да и то в момент крайней нужды. А вот с пламенем подобных церемоний не было.

— Вы умеете вызывать и контролировать адское пламя?

Профессор медленно поднял на меня взгляд, отвлекаясь от пергамента. Спустя несколько мгновений раздумий, на его лице промелькнула кривая усмешка.

— Ваши вопросы становятся всё более… амбициозными, если не сказать — опасно наивными. Интерес к подобной магии обычно говорит либо о глупости вопрошаемого, либо об отсутствии у него инстинкта самосохранения. И если вы надеялись получить от меня урок по управлению адским пламенем, то вынужден разочаровать: я не склонен становиться причиной появления очередного обожжённого идиота.

«А я склонна воспринимать все ваши ответы как пассивно-агрессивный флирт. А почему бы и нет? Раз уж шанс на моё выживание стремится к нулю, то я хотя бы потешу себя фантазиями.»

В последнее время мы проводили довольно много времени наедине, как два отшельника в заброшенном монастыре. Я генерировала нескончаемый поток вопросов, а Северус с достоинством, иронией и сарказмом давал на них ответы. И лично меня полностью устраивали такие отношения.

— Ваш интерес был продиктован обычным любопытством? — слегка прищуренные глаза профессора буравили меня с явным, неподдельным недоверием. — Или это скорее тяга к саморазрушению, чем к познанию?

Времени почти не оставалось, и я больше не могла позволить себе барахтаться в омуте догадок. В прошлый раз я обмолвилась Снейпу о пяти крестражах, существование которых он не подтвердил и не опроверг, оставив меня в тягостном неведении.

— Мне нужно у вас кое-что прояснить, и это связано с тем, что вы запретили мне обсуждать, — я демонстративно захлопнула учебник и прилежно сложила руки на столе, являя Северусу всю свою решимость.

— Вот мы и подошли к истинной причине ваших «интересов», — не без едкой иронии констатировал Снейп, откладывая в сторону свиток. — Здесь нечего прояснять. И если вы не поняли с первого раза, то позвольте повторить: существуют вещи, о которых вам лучше не упоминать — это может стоить вам гораздо дороже, чем вы способны себе представить.

— Но… — я попыталась возразить, однако в руке Снейпа молниеносно появилась палочка. Практически неуловимо он совершил ею взмах — и мой язык намертво приклеился к нёбу.

Не произнеся ни слова, профессор невозмутимо вернулся к изучению очередного свитка, давая понять, что разговор окончен. Впрочем, я ещё могла использовать пантомиму, но принципиальность взяла надо мной верх. Раз он не хотел слышать о крестражах, значит, он их увидит. Как минимум, диадему Когтеврана.

Встав из-за стола, я покинула кабинет профессора, захлопнув за собой дверь, и отправилась на поиски Выручай-комнаты.

Бытовало мнение, что она находилась на седьмом этаже между двух гобеленов, на одном из которых изображался какой-то мужик, обучающий троллей балету, а на втором — пиршество гномов, грозящее перерасти в лютую потасовку. Но вся засада заключалась в том, что эти персонажи жили своей жизнью, случайным образом перемещаясь между полотнами, и не понять до конца, кто и где должен был изначально находиться.

Поэтому я принялась расхаживать по длинному и пустому коридору, изо всех сил посылая мысленные сигналы Выручай-комнате. Я была сосредоточена на действительно важном: найти крестраж, а комната должна была услышать мой ментальный набат.

Однако спустя несколько часов непрестанных хождений, она так и не соизволила появиться. Мольбы, заклинания, угрозы — всё впустую. А ведь я подкрепляла свои требования железобетонными аргументами!

Сев на пол, я с досады приложилась затылком о ледяную стену. Ожидавшая меня перспектива казалась настолько безрадостной, что я невольно застонала вслух. Скоро пройдут экзамены, мне придётся вернуться в дом Дурслей и пережить месяцы голоданий. А потом… триумфальное возвращение Тёмного Лорда. Сбор полчищ, захват власти, и, как финальный аккорд, — охота на меня.

Это в сказках школьник-одиночка голыми руками валит Василиска и выигрывает войну, насаживая финального босса на пику. На деле же реальность оказалась куда более прозаичной: дети — лишь досадная помеха под ногами. Их голоса — ничего незначащий комариный писк, который проще заглушить, чем выслушать.

Скрип, пронзивший тишину, заставил меня подскочить. Я встрепенулась и огляделась по сторонам. Внезапно возникшая дверь, которой здесь быть не полагалось, приоткрылась. Сделав пару нерешительных шагов, я сорвалась с места, бросившись в проём.

Выручай-комната встретила меня хаосом забытых вещей, нагромождением старины, возвышающимся до потолка, словно Вавилонская башня из рухляди. Диадема, как я помнила, должна была красоваться на бюсте.

В каноничных событиях у Поттера не было времени на сентиментальности, значит, бюст должен был находиться где-то рядом, в паре поворотов этого лабиринта.

И вот, недолго поплутав, я наконец-то нашла искомое. В полумраке серебряный обруч источал призрачный лунный свет, а сапфир в его центре пылал холодным огнём. Коснувшись крестража, я ощутила нечто странное, будто лёгкий холодок пробежал по коже. А затем на меня подобно лавине обрушилось осознание собственной неполноценности, ущербности, ничтожности и абсолютной незначимости.

«Вот же паскуда!» — я со злостью сжала в руках абьюзивный крестраж, жуткое воплощение эманации чужой злобы, и понеслась прочь по пустым коридорам ночного замка.

В кабинете зельевара было пусто. И я помчалась в единственное место, где он мог сейчас быть. После четвёртого стука дверь его спальни распахнулась, явив Снейпа. С мокрых волос капала вода, рисуя влажные дорожки на обнажённом торсе, исчезая в складках чёрного халата, небрежно запахнутого на талии.

— Какого дьявола вы здесь забыли, Поттер? — прошипел Северус. В его голосе клокотало раздражение, но в глазах сквозила неприкрытая тревога. — Ваша настойчивость — это изощрённая форма пытки… — он вдруг осёкся, увидев диадему в моих руках.

Снейп рывком втащил меня внутрь, захлопнув дверь и отрезая нас от всего мира.

И без того бледное лицо профессора стало почти мраморным. Произнеся несколько заклинаний защиты и тишины, Северус вырвал крестраж из моих рук, рассматривая его с болезненным вниманием. Пальцы мужчины дрожали — то ли от напряжения, то ли от злости. Или же он попросту испытывал удушающее чувство никчёмности. Если бы не его заклятие на моём языке, то я бы посоветовала хорошенечко разозлиться — это здорово прочищает мозги от упаднических настроений, внушаемых крестражем.

— Вы хоть понимаете, что разгуливали по Хогвартсу с одним из самых опасных артефактов? — с тихой, необъяснимой яростью прошипел Снейп.

«С тем, что вгоняет в депрессию? Так себе супер-сила!» — сказала бы я, если бы могла. И лишь кивнула, чувствуя, как его исступление нарастало.

Собравшись с духом, с горечью в голосе он выдавил:

— Полагаю, вы решили притащить эту мерзость в мою спальню без малейшего плана на дальнейшие действия?

Я нахмурилась, отрицательно качая головой. План был. Уничтожить эту диадему адским пламенем. Испепелить с особым цинизмом. И развеять прахом в туалете для девочек.

— Сядьте, — приказал он, взмахом палочки снимая с меня заклятие молчания, и указал на кровать. — И не вздумайте открывать рот, пока я не разрешу. Если вы хоть немного дорожите своей жизнью и моей репутацией, то будете делать в точности то, что я скажу.

Я послушно села на кровать, а профессор вернулся за рабочий стол, снова погрузившись в изучение диадемы. Через какое-то время он поместил крестраж в невзрачную шкатулку, нашёптывая над ней не менее двадцати заклинаний.

— Теперь расскажите всё, что вы знаете об этом крестраже, — его голос был по-прежнему тихим, но в нём больше не было злости. Мужчина повернулся ко мне, предупреждая: — И не вздумайте утаивать детали, я слишком устал от ваших полуправд.

— Диадема Когтеврана — пятый крестраж, созданный Тёмным Лордом, — кратко поведала я. — Ах, да, ещё он заставляет чувствовать себя ущербным.

Северус долго молчал, пронзительно разглядывать меня.

— Это крайне опасный предмет: он способен оказывать влияние на разум, искажать мысли, вызывать одержимость и даже подчинять волю слабых духом. Любые взаимодействия с ним без должной подготовки и защиты чреваты необратимыми последствиями. Он мог уничтожить вас, Гарри, — Снейп впервые произнёс моё имя — мягко, практически с нежностью, а в тёмных глазах возник слабый отплеск боли. И с горечью в голосе он спросил: — Вы идиот?

— Иногда, — честно призналась я. — Но я хочу вас спасти.

— Спасти меня? — на лице Северуса отразилась мучительная усмешка, словно я произнесла немыслимую глупость.

— Любыми доступными мне средствами, — твёрдо ответила я. — Шестым крестражем станет змея Нагайна. Она убьёт вас в первую ночь мая девяносто восьмого года… Но я не позволю этому случиться.

Северус медленно откинулся на спинку кресла. Казалось, слова о собственной смерти нисколько не тронули его, пожалуй, к этому он был абсолютно равнодушен.

— Как трогательно. Вы полагаете, что имеете право вмешиваться в ход событий, о которых не имеете ни малейшего представления? — с привычной саркастичной насмешкой ответил он.

«Ну что за упрямец!»

— Да! — вспылила я, вскакивая с кровати и делая шаг навстречу профессору. — И, к вашему сведению, у меня имеются некоторые представления о будущем.

— Ах, так у вас имеются «некоторые представления»? — его губы искривились в презрительной усмешке. — Какое счастье для всего волшебного мира, что вы, обладая ограниченным кругозором и беспредельным упрямством, решили взять на себя ответственность за судьбы других людей.

Северус поднялся с кресла, возвышаясь надо мной, и с ледяной отстранённостью продолжил:

— Позвольте напомнить, что знание отдельных фактов ещё не делает вас всеведущим. Мир не нуждается в очередном герое-любителе, который считает, что знает больше всех остальных.

— Миру придётся довольствоваться тем, что есть, даже если я не соответствую его и уж тем более вашим высоким стандартам, — фыркнула я, невольно засмотревшись на голый торс Снейпа.

«Ну это уже ни в какие рамки! Ради всего святого, запахните халатик! Мешаете думать!»

— Вы правы, миру не дано выбирать своих спасителей, — подтвердил он, задумчиво созерцая пустоту перед собой. — И именно поэтому он так часто оказывается на краю пропасти.

— И тем не менее у нас есть шанс всё изменить, — упрямо заявила я.

Северус неспешно обошёл меня по кругу, рассматривая, как диковинную вещь. 

— Забавно, как часто те, кто больше всего стремится спасти мир, оказываются его главной угрозой. Ваша самоуверенность и желание вмешиваться в то, чего вы не понимаете, приведёт мир к очередной катастрофе.

— Пожалуйста, перестаньте говорить загадками, — взмолилась я, — и просто объясните мне то, чего, по-вашему, я не понимаю.

Точно бы потешаясь надо мной, профессор манерно изогнул бровь и с издёвкой спросил:

— Полагаете, что кто-то обязан вам преподнести истину на серебряном подносе, чтобы вы, наконец, почувствовали себя умнее?

— Хватит паясничать! — и тут моему терпению пришёл конец. — Скоро ваш маленький и уютный волшебный мирок погрязнет в хаосе, а вам бы только насмехаться! Но знаете, что? Да к чёрту вас! Вы весь из себя такой таинственный и загадочный, гениальный стратег, мастер интриг и заговоров! Да я и без вас справлюсь!

— Какое вдохновляющее выступление, — холодно огрызнулся профессор.

Неожиданно он приблизился ко мне так стремительно, что я невольно отшатнулась назад и, потеряв равновесие, рухнула обратно на кровать.

— А теперь уймите вашу детскую истерику и поймите, наконец, самое главное, — голос Снейпа, нависшего надо мной, сочился неприкрытой болью. — Иногда жертва — единственный способ защитить то, что действительно важно. Иногда приходится делать выбор, который уничтожает тебя изнутри, и никто, кроме тебя, не способен вынести его последствий. Вы хотите спасти меня? Тогда перестаньте думать, что всё знаете. Перестаньте считать, что ваше вмешательство — это благо. А теперь ступайте прочь, я слишком устал.

— Но вы же знаете о крестражах! О том, что один из осколков души Тёмного Лорда осквернил профессора Квиррелла!

— Он уничтожен, — ответил Северус, тяжело опускаясь в кресло, словно весь этот разговор — лишь досадная помеха в череде куда более важных забот. — Как и дневник, кольцо, медальон и чаша, но диадема… Она не должна была быть найдена. Однако ваша поразительная способность всё портить…

Короткий стук в дверь прервал профессора, но он даже не соизволил взглянуть на вошедшего.

— Ах, юность… — романтично вздохнул Дамблдор с ноткой ностальгии. — Она полна внезапных открытий и дерзких порывов, — директор бросил выразительный взгляд, оценивая моё полулежащее положение и полураздетого зельевара. — Северус, могу ли я забрать шкатулку? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Конечно, Альбус, — равнодушно отозвался Снейп. — В конце концов, вы всегда забираете то, что считаете нужным, не так ли? — казалось, что каждая попытка поднять голову и взглянуть на Дамблдора отнимала у него последние силы.

— Не будьте ко мне так строги, мой дорогой друг, — добродушный волшебник манящими чарами призвал к себе шкатулку и, оглядев нас напоследок, с мечтательным вздохом удалился из покоев зельевара.

Спальня утонула в звенящей, неестественной тишине. Снейп продолжал сидеть в кресле, невидящим взором устремлённым в пустоту. А мои мысли метались в лихорадочном танце.

Почему Северус так противился обнаружению диадемы? Разве не в уничтожении всех крестражей заключалась их цель? Здесь явно что-то не вязалось.

— Вы всё ещё здесь? — устало произнёс профессор, бросив короткий взгляд в мою сторону. Отвернувшись, он выдохнул с нескрываемой печалью: — Уходите. И не мешайте тем, кто действительно пытается хоть что-то изменить.

Видеть его таким сломленным, таким безмерно уставшим, было невыносимо. Шаг за шагом, словно в замедленной съёмке, я двигалась к двери. Он не смотрел, не останавливал. Я уходила, оставляя его наедине с болью, которую не могла понять.

За порогом, в полумраке коридора, я прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Что-то было неправильно, что-то ужасно неправильно. Его печаль, его отчаяние — я чувствовала их каждой клеточкой своего тела.

Лунный свет, проникая сквозь витражные окна, рисовал причудливые тени на стенах. В замке было тихо и темно. Мир вокруг казался зыбким и ненадёжным. Но я знала одно: останавливаться нельзя. Нужно двигаться вперёд, даже если впереди ждёт лишь тьма, и в ней — бездна.