Глава 16: Глава 9. Болотный экспрессионизм

К моему величайшему удивлению, Альбус Дамблдор вернулся в Хогвартс всего через два дня, сияя здоровьем. Судя по румяным щёчкам и отменному аппетиту — боржоми пошёл ему на пользу.

— Тебе нужно с ним поговорить, — в третий раз прошептала настойчивая Гермиона, пододвигая ко мне салат. — И не забывай о клетчатке.

Но в моей голове зрел куда более дерзкий план. Если и идти к директору, то с неопровержимыми доказательствами.

Сириус Блэк, без суда и следствия приговорённый к пожизненному заключению, томился в Азкабане. Если Питер Петтигрю и впрямь сдох, упокоившись на заднем дворе Уизли, я доставлю Альбусу истлевшие останки крысёныша. Это станет доказательством того, что ничтожный анимаг умер своей смертью, не имеющей отношения к Сириусу. И тогда мы сможем возобновить дело и вырвать крестного из когтей Азкабана.

Оставалось лишь придумать, как улизнуть из Хогвартса и добраться до Норы, не обладая ни навыками ниндзя, ни полагающимся по канону геройским инвентарём, если не считать садовую лопату, дожидающуюся своего звёздного часа в безразмерном кошеле.

По большому счёту, на ум приходило два варианта: воспользоваться камином кого-нибудь из преподавателей или проскользнуть через тайный ход в Хогсмид, а оттуда — несколько часов полёта на метле до дома Уизли.

Впрочем, был и третий путь: поручить Фреду и Джорджу разработать иной план, в котором мне удастся незаметно покинуть школу. А бонусом за труды они получат скромную плату на «сопутствующие расходы». Деньги, которые я на них тратила, должны были, наконец, окупиться.

Застав их в коридоре, я вкратце поведал братьям о неотложной необходимости посетить их дом, умолчав о не самых приятных деталях, связанных с эксгумацией трупа.

— Сбежать из школы? — близнецы восприняли мою просьбу как личный вызов.

Я даже не успела возразить и поправить, что речь идёт не о побеге, а всего лишь о кратковременной отлучке.

— О, ты обратился по адресу, — Фред (совершенно точно — Фред, поскольку он чаще всего занимался «рукоприкладством») закинул руку мне на плечо и, склонившись к самому виску, понизил голос, хотя проходившие мимо ученики из-за заклятия «глухоты» всё равно бы ничего не услышали. — На этот случай, Гарри, у нас для тебя есть кое-что особенное, — лукаво прошептал он.

— То, что войдёт в анналы наших проделок, — добавил Джордж, многозначительно поигрывая рыжими бровями. — Пока все будут заняты, ты воспользуешься секретным портативным чайником — нашей личной разработкой, между прочим, — авторитетно заявил он.

От этого уточнения мне уже стало не по себе.

— Чайником? — переспросила я, чувствуя, как внутри нарастало подозрение. — И что он делает? Заваривает чай повышенной секретности?

— О нет, — захохотал Фред. — Он перенесёт тебя в любое место, которое ты пожелаешь! Ну, почти в любое. Мы ещё работаем над точностью. Могут быть небольшие… погрешности в локации.

— Например? — насторожилась я.

— Ну, однажды он отправил нас прямиком в туалет старосты вместо кондитерской, — признался Джордж. — Но в целом, вещь полезная. Главное — не перепутать, где у него носик, а где топка, а то вместо уютной Норы окажешься в чулане с гномами, а то и вовсе за пределами мирского бытия — как уж повезёт. И мы почти уверены, что он должен сработать, — с напускным оптимизмом подбодрил Джордж.

— Почти?! — возмутилась я. — То есть, гарантий никаких?

— Да сработает, куда он денется! — заверил Фред, шикнув на брата. — Правда, чайник иногда дымит, и тогда от тебя неделю будет нести копчёной курицей. А если неправильно назвать место, то можно оказаться у тёти Мюриэль, а это, поверь, не самое весёлое приключение.

Близнецы пообещали доставить мне этот чудо-чайник к обеду. А пока впереди маячил урок в мрачном подземелье Хогвартса. Ни единый мускул не дрогнул во мне в предвкушении возможности воспользоваться штуковиной, которая теоретически могла выбросить меня за пределы всего разумного и постижимого. Возможно, перед этим меня даже разметает на атомы.

Несмотря на существенный риск здоровью, в аудиторию зельеварения я вошла с отчаянной решимостью совершить дерзкий акт «не-побега». Правда, у меня ещё оставалось немного времени на размышления о более разумных альтернативах, чтобы избежать этой сомнительной затеи с чайником.

— С добрым утром, профессор, — как-то само по себе слетело с моих губ.

— Доброе утро? Какой неуместный оптимизм, — Снейп помрачнел ещё больше. — Вероятно, вы ещё не осознали, что утро — это всего лишь прелюдия к очередному дню, полному разочарований и бессмысленных вопросов.

«В точку. Лучше и не скажешь.»

Профессор Снейп окинул учеников взглядом, полным глубочайшего презрения, словно перед ним собрались слизни с интеллектом одноклеточных. Его раздражение усугублялось ещё и тем, что наш доблестный класс, за исключением, пожалуй, Гермионы и Невилла, умудрился затоптать в теплицах мадам Помфри почти все саженцы блуждающей фиалки. Безобидное, но крайне капризное растение, умудрялось мимикрировать под окружающую среду, уползать в укромные уголки и даже боксировать, если его заставали врасплох. Что, впрочем, не спасало нежные и ценные лепестки от неуклюжих гриффиндорцев.

— Сомневаюсь, что таким, как вы, под силу сотворить даже элементарный «Восстановительный настой». Полагаю, результатом ваших выдающихся умственных усилий, в лучшем случае, станет нечто вроде болотной жижи с примесью отчаяния, — профессор и не пытался скрыть своего пренебрежения к гриффиндорцам, из-за которых ему приходилось вносить коррективы в учебный план. С подобным отношением к себе мы давно смирились. Снейп не ждал от нас ничего, кроме тотального провала.

Пока мы вчитывались в рецепт приготовления зелья, во взгляде зельевара, наблюдавшего за нашими мучительными мыслительными потугами, плескалась отчаянная, всепоглощающая скука.

Я судорожно пробежала глазами по строчкам рецепта. «Две мерные ложки сушёных жабр дракона, три капли настойки полыни, щепотка лунного камня, настоянного на слезах феникса…» Список ингредиентов казался длинным и абсурдным. Мои познания в зельеварении оставляли желать лучшего, а перспектива наделать ошибок и превратить подземелье в зловонное болото меня совершенно не прельщала.

Один из проходящих мальчишек (видимо, дружок Мэтлока) нарочито толкнул меня плечом, и я, потеряв равновесие, врезалась в стол. Ингредиенты, любовно рассортированные заранее, разлетелись по столешнице, образовав хаотичный натюрморт из трав и кореньев.

Едва сдержав рвущийся с языка поток «ласковых» заклинаний, я сквозь зубы процедила некое подобие рыка в удаляющуюся спину обидчика. За последнее время в моём исполнении подобная сдержанность граничила с чудом самообладания.

— Великолепно, Поттер. Полагаю, я несколько переоценил вашу способность к цивилизованному общению, — ядовито прошипел профессор, обращаясь ко мне. — Если вы считаете рык приемлемым аргументом в споре, то могу предложить вам уютное местечко в Запретном лесу. Там, среди акромантулов и вепрей, ваши звериные таланты, возможно, найдут достойное применение. Впрочем, даже они, вероятно, сочтут ваше поведение несколько… примитивным.

«А вы сегодня особенно нежны», — не без удовольствия отметила я, мгновенно забыв и о саднящем бедре, и о нахальном дружке Мэтлока.

Обычно мне доводилось «наслаждаться» куда более красочными эпитетами, в которых Северус описывал мои провалы в зельеварении, не стесняясь в выражениях. Он с удовольствием сравнивал меня с троллем, гремлином, глуппошмыгом и вездесущей болотной слизью — к последней, к слову, у него претензий имелось меньше, чем ко мне, ведь слизь, по крайней мере, находила применение в зельях, а я годилась лишь для наглядной демонстрации: «Как делать не надо ни при каких обстоятельствах».

Язвительность для Снейпа — это воздух, которым он дышал. И будь я действительно наивным ребёнком, его регулярные колкости и едкие замечания могли бы оставить неизгладимый шрам на нежной детской душе, с которым потом не справился бы ни один опытный психолог.

Не теряя времени, я принялась заново сортировать разлетевшиеся ингредиенты, попутно размышляя о запасных планах побега. Этот чайник-портал (или чайник-камин, или чем он там в действительности являлся) доверия не внушал. Школьные камины по-прежнему оставались самым надёжным вариантом, а в Хогвартсе лишь два из них не имели ограничений доступа, но в кабинет профессора защиты от темных искусств попасть было гораздо проще, чем в обитель директора.

С оглядкой на Гермиону, которая уже с увлечением смешивала ингредиенты в своём котле, я принялась за работу. Драконьи жабры оказались на редкость скользкими и противными на ощупь, а от настойки полыни исходил резкий запах, заставлявший слезиться глаза. Снейп, как коршун, кружил между партами, выискивая малейшие признаки некомпетентности. Каждый его взгляд обжигал, заставляя меня нервничать и совершать ещё больше ошибок.

Задумчиво помешивая варево, я сверилась с рецептом и тонкой струйкой всыпала в котёл измельчённый корень имбиря. Но вместо ожидаемого фиолетового пара, жидкость вдруг забурлила и начала стремительно густеть, источая тошнотворный гнилостный запах, подозрительно напоминающий одновременно и фекалии фистрала, и… мандрагору!

— Ложись! — пронзительно выкрикнула я, едва успев осознать роковую ошибку, и юркнула под стол за долю секунды до оглушительного взрыва.

Омерзительная вонь мгновенно заполонила класс, и я осторожно выбралась из-под стола, боясь оценить масштабы бедствия. Котёл, на удивление, пережил катаклизм и лишь немного деформировался по краям. Но вот больше всего пострадали моё достоинство и потолок, в который изверглась мерзкая густая масса. Жижа, похожая на сопли великана, лениво стекала, превращая пол в полотно для абстрактной живописи в стиле «болотный экспрессионизм».

Профессор Снейп, до этого момента сохранявший невозмутимость, словно каменная статуя, не выдержал и издал звук, напоминающий смесь сдавленного кашля и раздражённого шипения. В его глазах сверкнула такая ярость, что мне на мгновение показалось, будто он сейчас превратится в дракона и испепелит меня на месте.

— Простите, профессор, — прозвучало моё тихое, почти безнадёжное признание.

Досада терзала душу, ведь я прекрасно знала, какую реакцию вызовет мандрагора, соединившись с экстрактом флоббер-червя. И как же глупо было оступиться на ровном месте!

— Ваша склонность к ошибкам — это не просто невнимательность, это уже почти искусство, — с ледяная отчуждённостью проговорил он.

Затем Северус медленно выдохнул, собирая остатки сил для презрительной усмешки.

— Если бы в Хогвартсе вручали награды за выдающуюся бесполезность, вы бы, несомненно, стали кавалером Ордена Мерлина. Настоятельно рекомендую вам пересмотреть свои жизненные приоритеты, Поттер. Возможно, учёба — непосильная для вас ноша. Жду вас после уроков для уборки в классе. Вероятно, это и есть ваш профессиональный предел.

Слова Снейпа, как ни странно, вызвали лишь обиду за то, что я отделалась так легко. Залёгшие тени под глазами и более мрачный, чем обычно, вид выдавали в нём крайнюю степень усталости. Он, казалось, с трудом заставил себя отойти от моего стола и с гордой, отточенной выправкой приступил к оценке работ других учеников. Разумеется, ни одно из зелий не соответствовало его высокому стандарту.

— Оставьте свои жалки попытки спрятаться за котлом, Лонгботтом, — с той же ядовитой неприязнью профессор обратился к робкому мальчику. — Вы, видимо, решили, что точность — это удел зануд, а в зельеварении приветствуется творческий хаос? Результат, как видите, налицо — и, к сожалению, его уже не исправить.

Едва Северус отвернулся к следующему столу, Невилл, к всеобщему удивлению, предпринял ещё несколько отчаянных попыток «обелить» багровеющий настой, упрямо взмахивая палочкой над котлом, надеясь совершить чудо.

— К завтрашнему дню каждый из вас подготовит эссе объёмом не менее пятнадцати дюймов. Тему задания найдёте в своих рабочих тетрадях.

Класс в едином порыве выдал подавленный стон разочарования. Снейп прекрасно знал, что наш последний урок — астрономия — закончится глубокой ночью, и мало кому удастся выспаться перед сдачей эссе.

Из-за ночного урока у двух факультетов в середине дня образовалось свободное окно, которое, как надеялись преподавали, мы используем с пользой. Однако субботник посреди недели отлично подходил для моих коварных замыслов в стиле «английского» убийства.

Звон колокола возвестил об окончании урока. Снейп, словно тень, скользнул к своему столу, погружаясь в ворох пергаментов. Я медленно собирала свои вещи, чувствуя на себе его невысказанное разочарование. Невилл, всё ещё бледный от пережитого, неуклюже пытался скрыть следы своего неудачного эксперимента.

Докончив непомерную порцию обеда, я направилась с Гермионой к Василию. Девочка уютно устроилась в любимом мягком кресле, а треногий столик услужливо прискакал к ней с целой стопкой книг. Ближайшие три часа она планировала посвятить постижению тайн рун.

Бросив на меня мимолётный взгляд, Гермиона с лёгким снисхождением поинтересовалась:

— Ты действительно собираешься это выпить?

— Конечно, — ответила я с серьёзностью, вливая зловонный настой в травяной отвар, собранный из невесть чего.

Принюхавшись, я добавила несколько листьев мяты, надеясь смягчить резкий аромат. Улучшения были незначительными, но лучше уж провалиться и вызвать у профессора защиты от темных искусств несварение желудка, чем испытать на себе неуправляемый телепорт Уизли.

Водрузив на серебряный поднос чайник и две чашки, я на мгновение задумалась, обернувшись к девочке.

— Ты понравилась Василию.

— Весьма признательна, — Гермиона почтительно кивнула в пространство.

— Позаботься о ней, пока меня не будет, — так же, как и девочка, я обратилась в пустоту.

Завещание лежало в выдвижном ящике письменного стола. Первые строки были посвящены Гермионе, которая наследовала девяносто процентов всего моего имущества, включая Василия. Остальная часть предназначалась трём младшим братьям Уизли с оговоркой крупным шрифтом: они обязывались обеспечить Грейнджер комфортное и безопасное пребывание в школе до её совершеннолетия.

Я не питала иллюзий относительно себя и реально оценивала собственные шансы на выживание. Обыкновенный ребёнок, ничем, кроме фамилии, не примечательный, без задатков великой силы.

— Скоро вернусь, не скучай, — как можно убедительнее заявила девочке.

Умирать в ближайшее время в мои планы не входило, но нечто непоправимое могло произойти в любой момент. Профессор Квиррелл, в отличие от директора, благосклонно принял мою просьбу об аудиенции и ждал меня в своём кабинете.

«Если сегодня я всё-таки погибну, это будут самые банальные последние слова.»

— Ах, да, — взглянув через плечо, я решила закончить на более вдохновляющей ноте: — Когда ты станешь Министром магии, освободи всех домовых эльфов. И проведи грандиозную реформу правовой системы. Мне кажется, ты с этим справишься.

Гермиона отвлеклась от книги и с удивлением посмотрела в ответ. Задумавшись, она неопределённо кивнула, словно взвешивая все за и против, и вновь погрузилась в чтение.

С тяжёлым сердцем я покинула гостиную, оставив Гермиону в окружении пыльных томов и призрачной надежды на лучшее будущее.