Глава 38: Глава 20. Второй год. Спасайся, пока не поздно.

В Хогвартс я вернулась вместе со Снейпом за несколько дней до начала обучения. В пустом обеденном зале царила непривычная тишина. Вот-вот распахнутся двери, и шумная лавина учеников затопит пространство звонкими голосами, смехом, ахами восторга перед великолепием замка. Но моё начало второго года было отравлено томительным ожиданием друзей. Все попытки связаться с ними оказались тщетны — любая личная переписка в доме Снейпа была под строжайшим запретом. Он не мог рисковать.

Я не находила себе места, слоняясь по залу. Сесть за стол? Тогда я буду выглядеть одиноким идиотом, брошенным всеми на произвол судьбы. Встать у директорской трибуны? Нет, это вызовет ненужные кривотолки. Поджидать у дверей, как назойливый привратник? Ни за что.

И вот торжественные, огромные двустворчатые двери начали медленно, с царственной величавостью, распахиваться. Но как по мне — слишком пафосно. Кого мы тут пытались поразить этой самооткрывающейся помпезностью?

Так и не сумев выбрать позу, достойную момента, я замерла посреди зала, пытаясь выхватить из этого хаоса знакомые черты. То ли внешность псевдо-Избранного была непримечательная, то ли юных дарований больше прельщал потолок, где раскинулось живое звёздное небо, но толпа обтекала меня, словно ручейки — одинокий камень.

— Гарри! — сквозь гул прорезался звонкий голос. Прежде чем мне удалось понять, откуда именно он донёсся, на меня налетела Гермиона, крепко сжимая в объятиях. — Мы думали, ты погиб! — сквозь всхлипы едва разборчиво проговорила она. — Где ты был? Почему не писал?

«В аду, Гермиона. В аду под названием «дом Снейпа», где меня готовили быть ключом к апокалипсису», — но так, конечно, не скажешь.

— Я… э-э… — неловко начала лепетать, не представляя даже, с чего начать. И в этот момент меня заметила рыжая троица, и мои проблемы, кажется, только начинались.

На меня практически одновременно налетели Рон, Джордж и Фред.

Рон, верный своей натуре, сначала едва не сломал мне рёбра в объятиях, а потом отстранился, оглядывая с ног до головы так, словно я только что вылезла из могилы.

— Гарри! Живой! — выдохнул он, в его голосе смешались радость и недоверие. — Мы думали… ну, ты понимаешь… — он запнулся, боясь произнести страшное слово вслух. — Где ты пропадал? Что случилось?

Джордж, как всегда, не упустил возможности изречь пару шуток, чтобы разрядить обстановку.

— Ну и ну, Гарри, восстал из мёртвых! — воскликнул он, подмигивая. — И как там, за чертой? Скукотища смертная, да?

Но Фред, к моему удивлению, был серьёзен и взволнован, его взгляд казался особенно пронзительным, а в глазах читалось что-то, чего я раньше не замечала. Обычная шутливая улыбка исчезла, оставив место для беспокойства. Он подошёл ближе, внимательно вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь отыскать там ответы.

— Гарри, с тобой всё в порядке? — спросил он тихо, оттесняя Рона и Джорджа. — Ты как-то… изменился. Где ты был всё это время?

— Ну, я, вроде как… — мысли с трудом складывались в слова, и я отчаянно пыталась придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение. Не думала, что весть о моей несостоявшейся кончине долетит до них. Пожав плечами и стараясь выглядеть как можно более небрежно, выпалила первое, что пришло в голову: — Теперь под опекой Снейпа.

— Отличная шутка, — ухмыльнулся Джордж, отрицательно замахав головой. — Но не шути так больше.

— А он не шутит, — перебил его Фред, сосредоточив на мне всё своё внимание. Внезапно, к моему полному удивлению, он добавил: — Я поговорю с отцом. Может, в Министерстве ему удастся добиться опеки над тобой.

— О, Гарри, держись! Если Фред решил подключить отца, то Министерство точно вздрогнет! — расхохотался Джордж, полностью отрицая серьёзность момента.

И уж тем более иронии ситуации. Фред хотел спасти меня от единственного человека в этом замке, который (пусть и из корыстных, прагматичных соображений) действительно пытался меня сохранить в целости. 

Нужно было что-то ответить. Отговорить Фреда. Но как? Нельзя сказать правду. Нельзя выглядеть ещё более подозрительно. Оставалось одно — убедить его, что у Снейпа мне лучше.

— Да послушайте, я правда в порядке, и у Снейпа не так уж и плохо, как вам кажется. На самом деле, он неплохо справляется. Даже готовит иногда. Так что… — я снова пожала плечами, чувствуя, как в голове воцаряется пустота.

Что за бред я несу? «Да, ребята, злой профессор зельеварения иногда делает омлет! Всё в порядке!» Это звучало, как заложник, защищающий своего похитителя.

К счастью, в этот самый момент появилась Минерва МакГонагалл — воплощение строгости и спасения. Её появление — как щелчок бича, заставляющий всех разбежаться по местам. Время вышло. Допрос отложен. Но не отменён. Нам ничего не оставалось, как поспешить занять свои места за столом Гриффиндора и оставить все разговоры на потом.

Первый день, а уже кризис. И это только начало. Добро пожаловать обратно в Хогвартс, «Гарри». Теперь с дополнительными уровнями сложности: скрытая личность, надвигающийся апокалипсис и назойливая забота друзей, которая может всё разрушить.

***

Как только закончился утомительный урок истории магии, я вырвалась из душного класса, чтобы вдохнуть свежий воздух и неспешно дойти до теплиц мадам Спраут, но по пути меня перехватил Фред. Схватив за руку, он бесцеремонно выдернул меня из плотной толпы, не обращая внимания на возмущённые взгляды однокурсников. Молча, с несвойственной ему прежде сосредоточенностью, он потащил к холму, подальше от любопытных глаз.

— Собираемся прогулять уроки? — поинтересовалась будничным тоном, пытаясь разрядить обстановку.

Надеюсь, он не собирался устраивать мне очередной допрос с пристрастием. Ведь за прошедшее время я успела рассказать им всё и в самых мельчайших подробностях о попытке моего убийства. К чему спустя месяц опять возвращаться к этой теме?

— Как выращивать незабудки, я могу тебя и дома научить, — пробурчал он в ответ, даже не взглянув на меня, и продолжил волочь за собой.

«Дом». Уизли. Бурлящий, тёплый, хаотичный дом. Я думала, он отказался от этой затеи. Но с упоением фанатика Фред продолжал предлагать альтернативу. Семью, которая меня примет. И от этого предложения становилось не по себе. Потому что я не могла его принять чисто из принципа: «страдай сам, чтобы не убить своих друзей».

На вершине холма Фред внезапно остановился, огляделся по сторонам, будто что-то выискивая или проверяя, а затем просто уселся на землю, устремив задумчивый взгляд на вершины деревьев Запретного леса. Его лицо выражало какую-то странную смесь грусти и решимости.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я, опускаясь рядом с ним и гадая, что могло вызвать такую резкую перемену в его настроении.

— Да, — мрачно ответил Фред, бросив на меня странный, нечитаемый взгляд. — Ты случился.

«Охренеть. Вот так прямо в лоб. Когда Фред Уизли начинал философствовать — жди беды.»

Я нервно засмеялась, но звук получился каким-то дурацким. Фред сидел, сжав кулаки на коленях, его обычно озорные глаза сейчас выглядели серьёзными до жути.

— Эй, старина, — я осторожно боднула его плечом, стараясь говорить максимально по-пацански. — Ты же не собираешься сказать что-то вроде «ты изменил мою жизнь, малыш Поттер»? Потому что это звучало бы чертовски глупо даже для тебя.

Но он не засмеялся. Не подхватил шутку. Вместо этого его рука вдруг накрыла мою — тёплая, шершавая от постоянных экспериментов с порошками, — и сжала так крепко, что аж кости заболели.

— Я не шучу, — его голос был низким, хрипловатым. — Когда мы с тобой подружились, всё пошло наперекосяк. В хорошем смысле. Но теперь, каждый раз, когда тебя нет рядом, я постоянно думаю: «А вдруг он попал в беду? Вдруг с ним что-то случилось?» И я не знаю, что натворю, если с тобой действительно что-то... — Фред осёкся, так и не договорив.

«Что. За. Чёрт.»

Я попыталась отдернуть руку, но он не отпускал. Его глаза — обычно такие весёлые — сейчас напоминали раненого зверя.

— Расслабься, — хмыкнула, отчаянно пытаясь вернуть привычную лёгкость нашего общения. — Со мной ничего не случится. А если и случится, то никто не умрёт от моей «важности».

Фред резко повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула растерянность, смешанная с укором.

— Не смешно, — сказал он тихо, почти шёпотом, и снова устремил взгляд в сторону зловещей кромки леса. — Я ведь серьёзно. Я два месяца думал, что ты, чёртов идиот, мёртв.

— Что ж, ладно, — кивнула и приготовилась слушать. Потому что Фред Уизли, действующий так целеустремлённо, — это самая непредсказуемая сила в этом замке.

— Я не знаю, как это объяснить, — он продолжил словно нехотя, — но с тех пор, как ты появился, всё стало другим. Мир стал ярче, что ли. И страшнее одновременно. Я боюсь, что снова потеряю тебя. Что если с тобой что-то случится, я не смогу этому помешать.

Он замолчал. Ветер трепал рыжие волосы, и на мгновение мне показалось, что он сейчас либо заплачет, либо взорвётся. Это было настолько не похоже на привычного Фреда, что заставило меня растеряться.

— Фред, — тихо позвала я, коснувшись его плеча. — Я в порядке. Правда.

От практически невесомого прикосновения парень вздрогнул и посмотрел на меня с такой невыразимой болью, что у меня сжалось сердце.

— Ты не понимаешь, Гарри, — прошептал он с нажимом. — Ты стал другим. Ты отдалился от нас. Ты словно не здесь, а где-то очень далеко.

Тоска во взгляде, которую он раньше не показывал так очевидно, резала меня сильнее сектумсемпры. Но я больше не могла играть Гарри Поттера так, как он привык. Больше не могла быть тем, кем он хотел меня видеть.

— Не преувеличивай, — отмахнулась я, но тут же осеклась и поморщилась, услышав, как в голосе проскользнули холодные интонации Снейпа. Нужно было срочно взять себя в руки и перестать вести себя как его жалкая копия. — Слушай, это не так…

— Это так, Гарри, — перебил Фред. — Ты больше не рассказываешь нам о своих проблемах, ты не смеёшься над нашими шутками, ты как будто носишь маску, которую не хочешь снимать. И я боюсь, что однажды под этой маской окажется не тот Гарри, которого я знаю.

Его слова с поразительной точностью достигли своей цели. Попали прямо в ядро моего кризиса. Вечная жизнь во лжи рано или поздно меня доконает. Ну а что мне ещё оставалось делать? Блэку уже стёрли память из-за моей болтливости. И терять Фреда мне совершенно не хотелось.

— Я просто… — у меня не находилось слов, чтобы объяснить ему то, что сама едва ли понимала. — Просто пытаюсь защитить вас.

«И снова этот снейповский тон!» — пронеслось у меня в голове, вызывая раздражение и отвращение к самой себе. Те же уклончивые, нелепые отговорки, которыми Снейп всегда так умело манипулировал!

— Защитить от чего? — спросил он с вызовом, и в его голосе прозвучало неподдельное беспокойство. — От правды? От себя самого?

Для беззаботного подростка он был пугающе проницательным, слишком чутким и внимательным к деталям. Это настораживало.

— От всего, — твёрдо заявила я.

— Гарри, мы всегда будем рядом, что бы ни произошло, — сказал он, — Мы друзья. А друзьям доверяют.

Он не просто вытащил из рукава краплёную карту «дружбы», а буквально вцепился в мою руку мёртвой хваткой. Как будто боялся, что я растворюсь в воздухе или, чего доброго, попытаюсь сбежать.

— Фред, — выдохнула я, собираясь с силами. — Есть вещи, которые тебе лучше никогда не знать.

— Мы не сдвинемся с места, пока ты всё не расскажешь, — холодно заключил он. — Так что давай без этой «защитной» херни.

— Послушай, — я сглотнула, чувствуя, как предательски дрожит голос. Зная его упёртость, любые сопротивления были бы бесполезны. — Ты действительно хочешь узнать правду? Ту самую, после которой уже нельзя будет сделать вид, что ничего не произошло? Потому что всё, что я знал, оказалось ложью. Подставой. Ловушкой.

Фред не моргнул. Просто кивнул, сжав моё запястье ещё сильнее, словно приготовившись к худшему.

— Тогда слушай… Я и сам толком ничего не понимаю, но похоже, что я никакой не избранный, а какая-то роковая ошибка вселенной в самом паршивом смысле этого слова. Все ждут от меня чего-то немыслимого, но никто, чёрт возьми, не объясняет, чего именно. Я, вроде как, способен разрушить мир. Я какой-то грёбаный резонанс, чтоб его… И знаешь, меня уже тошнит от всего этого! Я чертовски устал! От этих полуправд, туманных намёков и загадок, от которых мозги плавятся… Я понятия не имею, что должен делать! Взрослые, с какого-то перепугу, решили, что взвалить на подростка ответственность за спасение мира — отличная идея, а потом они удивляются, почему у меня нервный тик и бессонница! А ещё Снейп каждый день обрушивает на меня тонны заумной теории и перманентно делится житейской мудростью из серии «как не сдохнуть раньше времени». Он заставляет зубрить заклинания, которые мне никогда в жизни не понадобятся. Неустанно тренирует меня, как будто готовит к войне, в которой у меня и так нет ни единого шанса. Каждый его урок, каждое заклинание, каждая тренировка — не про победу. Про выживание. Про то, чтобы протянуть ещё один день. Ещё час. Пока не... пока не что? Даже он не говорит. Так что я бы и рад с тобой поделиться, но мне просто… нечего тебе сказать. Ну, кроме того, что я только что вывалил на тебя целую телегу экзистенциального дерьма.

Фред молчал, не перебивая и не меняя выражения лица. Его хватка ослабла, но он не отпустил мою руку. Я ожидала взрыва, отрицания, попытки успокоить меня дежурными фразами, но он продолжал молчать, переваривая обрушившийся на него поток сознания.

— Вот и всё, — выдохнула я с облегчением. — Весь «великий секрет». Я — ходячая катастрофа. И все, кто рядом со мной — они в зоне риска. И ты теперь тоже.

Это была не угроза, а последняя попытка дать ему шанс отступить. Потому что если он сейчас встанет и уйдёт, то я пойму. Это будет больно, обидно, страшно, но я пойму. Это лучше, чем тащить его за собой в эту яму.

Наконец, после долгой паузы Фред хрипло произнёс:

— Ты и правда думаешь, что я отстану? После всего, что ты сейчас сказал? Что я просто похлопаю тебя по плечу и скажу: «Окей, чувак, удачи с апокалипсисом, а я пошёл?»

— Не знаю, Фред, — я пожала плечами, и в горле вдруг пересохло. — Может, тебе и правда стоит уйти. Спасайся, пока не поздно.

Фред покачал головой, и на его лице появилась та самая упрямая гримаса, которая всегда означала, что он настроен серьёзно.

— Гарри, ты идиот. Но ты мой идиот. И я не собираюсь никуда сваливать. Будем тонуть вместе, — пообещал он, смотря мне прямо в глаза. — Как настоящие друзья.

Не успела я и слова вымолвить, как он притянул меня к себе и крепко обнял, а его губы как будто бы случайно коснулись моего виска — нежно, мимолётно, почти невесомо.

Когда он отстранился, меня накрыла волна смятения. В голове творился кромешный ад, и я судорожно пыталась понять, что только что произошло. Неужели он догадался, что я никакой не мальчишка…

— Прости, — тихо прошептал он, опустив взгляд, словно стыдясь своего порыва. — Я не должен был. Просто… я хотел, чтобы ты знал.

— Знал что? — глухо переспросила я, ощущая нарастающую панику.

Что я на самом девчонка? Что моё притворство — жалкий спектакль детсадовского уровня? Что все мои ухищрения и предосторожности гроша ломаного не стоили? Что неделя в теле Адриана пошла прахом, и все догадались о моей маленькой тайне? А мне ведь даже удалось сохранить эту мальчишескую походку, будто бы у меня между ног до сих пор находилась фантомная висюлька.

— Чтобы знал, что ты не один, Гарри, — ответил парень с обезоруживающей искренностью. — И что ты можешь на меня рассчитывать. Всегда. Даже если Снейп будет мучить тебя вечно и превратит твою жизнь в ад. Даже если ты просто потребуешь, чтобы я исчез из твоей жизни. Я всё равно никуда не уйду.

Наступила долгая, тягучая пауза. После месяцев полуправд, манипуляций и холодного прагматизма Снейпа... его реакция была честной. Наивной, возможно, самоубийственной — но честной. И от этого в груди что-то сжалось. Что-то тёплое и колючее одновременно.

Паника отступила, сменяясь изнеможением и чувством огромной, неподъёмной ответственности за то, что я стою его верности.

По крайней мере, он, возможно, ещё не догадался о моём притворстве. И вряд ли подозревал, насколько глубоки мои проблемы. Но, кажется, у меня теперь появился сообщник. Или, может быть, заложник. Пока неизвестно, что из этого хуже.

Я смогла только кивнуть, не в силах выдавить из себя ни слова.

— Нам пора, — наконец произнёс он, отпуская мою руку и отворачиваясь.

Мы встали и молча направились в сторону замка, погружённые в свои мысли. По пути Фред несколько раз украдкой взглянул на меня, словно пытаясь понять моё состояние и оценить ущерб от своего внезапного порыва, затронувшего мой висок.

Что-то во всём этом было неправильно. Слишком много искренности, слишком много навязчивости. Это не был Фред. Или, по крайней мере, не тот Фред, которого я знала.

— Куда мы теперь? — спросила я, нарушив молчание и покорно следуя за ним в неизвестном направлении.

Фред усмехнулся и подмигнул мне, как будто ничего необычного только что не произошло.

— А теперь, мой дорогой разрушитель, мы идём на кухню. Надо как следует подкрепиться перед тем, как спасать этот чёртов мир. Или разрушать его. В зависимости от того, что тебе больше по душе, — поддразнил он.

Уголки моих губ невольно дрогнули в усмешке, и мрачное настроение постепенно отступало, давая место лёгкому чувству облегчения. Парадоксально, но в компании этого сумасшедшего Уизли, с его безумными идеями и неуёмным оптимизмом, я чувствовала себя в безопасности. Или чуточку менее одинокой в этом враждебном мире, где от меня ждали невозможного.

Фред умудрялся делать апокалипсис... почти сносным. Нет, не сносным. Присутствующим. Как фон. Как плохая погода за окном, с которой можно пить чай и есть сомнительные кулинарные эксперименты эльфов. Он не отрицал проблему. Он просто... живёт рядом с ней. И заставляет меня делать то же самое.

— А что у нас сегодня в меню? Суп из крапивы с заговором на удачу? — поинтересовалась, следуя за ним по коридору. 

Классика Хогвартса. Магия в каждой ложке, и побочные эффекты в виде волосатой спины. Но после всего, что было, даже это звучало уютно. Потому что это — нормально. А нормальность сейчас — роскошь.

— Гораздо интереснее, — хитро улыбнулся Фред. — Я уговорил старого Кряка испечь наши фирменные «Взрывающиеся Бомбочки». Только сегодня в качестве начинки — экзистенциальная тоска и нотки лёгкого безумия!

— Звучит аппетитно. Идеальный перекус после душевного разговора о конце света. Надеюсь, в них нет ингредиентов, вызывающих привыкание. А то у меня и так достаточно проблем.

— О, не волнуйся, приятель, — заверил Фред, слегка подталкивая меня вперёд. — Привыкание вызывает только компания друг друга. Но разве это плохо?

Он подмигнул, и я почувствовала, как краска приливает к щекам. Чёрт бы его побрал, этого нахального Уизли. Он умудрялся флиртовать даже в самый неподходящий момент, даже с теми, с кем не должен был.

Теперь к моим насущным проблемам добавилась ещё одна. Его присутствие. Эта лёгкость, с которой он принимал мой ад. Ещё немного — и это станет опасно. Потому что, если я к этому привыкну, если начну полагаться, а потом потеряю его... Нет. Об этом я точно не буду думать.

Дорога к кухне показалась на удивление короткой. Мы шли в тишине, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами, но даже в этом чувствовалось какое-то странное напряжение.

У дверей кухни нас уже ждал Кряк, древний домовой эльф с лицом, испещрённым морщинами.

— Мистер Фред! Мистер Гарри! Кряк так польщён видеть вас! — проскрипел он старческим голосом, кланяясь так низко, что его заострённые уши коснулись грязного кухонного пола, а в огромных глазах плескалось нескрываемое обожание. — Кряк приготовил для вас особенные «Взрывающиеся Бомбочки»!

Он протянул нам старую, слегка побитую тарелку, на которой горкой возвышались аппетитные пирожные, источающие дразнящий аромат.

— Надеюсь, вам придётся по вкусу! — проскрипел Кряк, с надеждой смотря на нас и слегка переминаясь с ноги на ногу. — В тесто добавлены травы, собранные при лунном свете, и щепотка порошка из крыльев феи!

— Выглядят восхитительно, Кряк, — заверил его Фред, беря одну бомбочку и протягивая мне. — Не так ли, Гарри?

Немного поколебавшись, я взяла пирожное и откусила кусочек. И тут же пожалела об этом.

Во рту взорвалась целая гамма вкусов. Сладкое, солёное, горькое, кислое — всё смешалось в какой-то невероятной какофонии. А затем на кончике языка возникло лёгкое покалывание и странное ощущение невесомости.

— Что это было? — пробормотала я, пытаясь прийти в себя.

Фред расхохотался, смотря на моё перекошенное лицо.

— Это, мой друг, вкус свободы, — заявил он, театрально разведя руками. — И, по совместительству, побочный эффект экзистенциальной тоски и крыльев феи! Ну как, понравилось?

Я лишь закатила глаза в ответ, пытаясь проглотить остатки и пережить этот «вкус свободы». Но в глубине души признавала, что этот необычный пирожок действительно принёс мне какое-то странное утешение, пусть и на весьма сомнительный вкус. Словно напоминание о том, что даже в самом мрачном и безнадёжном мире всегда есть место для безумия и смеха. И, возможно, немного колдовства.