Глава 51: Глава 25.2. Второй раунд

После завтрака Молли Уизли вдруг решила, что детям срочно требовалась прогулка на свежем воздухе. На том самом живописном (нет) заднем дворе, где меня пытались сожрать гномы-каннибалы.

За пределами дома нас встретил ледяной, промозглый ветер, пробирающийся под пальто, и грязное, подтаявшее поле, больше напоминающее болото после праздничного застолья гигантов. Идеальное место, чтобы «развлечь детей» и заодно проверить их иммунитет на прочность.

Поёжившись от пронзительного ветра, я бегло осмотрелась, выискивая подходящие увеселения. Вариантов было не много, но все увлекательные до невозможности. Игра в снежки из смеси серого снега и комков жирной грязи. Сбор «интересных» камушков, которые при ближайшем рассмотрении оказывались заледеневшим овечьим помётом. Наблюдение за местной фауной в лице перепуганных садовых вредителей.

Поэтому я предпочла просто стоять в стороне, в режиме энергосбережения, наблюдая, как Джинни и Рон что-то яростно строили из грязного снега, споря о правильной форме крыльев у своего ледяного чудовища. Джордж где-то испарился, вероятно, готовя новую диверсию с использованием чего-то взрывоопасного. А Фред… Фред медленно, с какой-то нездоровой неспешностью, направлялся ко мне. В его руках была не палка и не снежок, а обычная, безобидная травинка, которую он задумчиво перебирал пальцами. Это почему-то пугало гораздо сильнее любого кулака.

— Ну что, Снейп-младший, — начал он, остановившись так близко, что я отчётливо почувствовала запах мятных леденцов и чего-то острого, химического. — Отогрелся после вчерашнего? Печень не ноет? Жаль, что у нас не было времени на более подробный разговор.

«О, великолепно. Раунд номер два. Только теперь без кулаков. Пока что. Как же я обожаю эти душевные беседы на морозце в компании потенциального садиста. Он хочет „поговорить“. То есть, выведать. Интересно, какой метод допроса он выберет сегодня? Щекотка? Угроза бросить в ледяную лужу лицом вниз? Попытка отбить мне селезёнку для симметрии? Или, о ужас, искренний разговор по душам?»

— Печень в полном порядке, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал плоско и скучно. — Спасибо за беспокойство. Отец обеспечил соответствующую терапию.

— Да уж, «терапия» у вас там знатная, — фыркнул Фред, и его глаза сузились. — Целый саквояж волшебства. Наверное, и Гарри там теперь живёт, да? В какой-нибудь секретной комнатке, заваленной книгами и склянками. Он… как он там вообще?

Вопрос прозвучал неожиданно. В нём не было прежней агрессии или желания ударить под рёбра; в нём проскользнуло что-то почти похожее на искреннее, почти болезненное беспокойство.

— Гарри Поттер, — сказала я, смотря на ту самую подозрительную травинку в его руке, — является учеником моего отца. Его режим и условия проживания — предмет строгой профессиональной конфиденциальности. Он жив, здоров и продолжает раздражать отца своим нестандартным подходом к соблюдению техники безопасности. В остальном — совершенно обычный студент.

— Обычный студент, — повторил Фред с лёгкой, опасной усмешкой. — Которого никто не видит. Который исчез на все каникулы. Которого вдруг стал опекать сам Северус Снейп, — закончил он, и его голос потерял всю игривость. — Знаешь, Адриан, у меня есть теория. Может, ты не совсем понимаешь, как тут всё устроено. Видишь ли, Гарри — наш. Ну, типа, семейный. Не по крови, а так… по умолчанию. И когда кто-то забирает нашего, да ещё и такого… хрупкого, мы начинаем нервничать. А когда мы нервничаем, мы становимся любопытными. И крайне изобретательными.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Травинка в его пальцах с резким звуком разорвалась надвое.

— Так что, давай без этих «профессиональных конфиденциальностей». Он ест? Спит? Он… он боится?

Последний вопрос вырвался почти шёпотом, и в нём было столько неподдельной, сырой тревоги, что я на секунду растерялась. Это не было частью игры, проверкой на прочность или очередной попыткой выбить из меня информацию. Фред Уизли, саркастичный, взрывной, бесшабашный Фред, искренне боялся за Гарри. Боялся, что его мучают. Боялся, что тому сейчас по-настоящему страшно.

Ирония ситуации сдавила мне горло. О, боги. Он действительно волнуется. Этот рыжий демон с пороховой бомбой вместо сердца переживает. За меня. За того «меня», которого он никогда по-настоящему не видел, но к которому привязался сильнее, чем к некоторым родственникам.

Я тяжело вздохнула, позволив маске Адриана слегка сползти, обнажив ту усталую искренность, которой в моём нынешнем образе почти не осталось.

— Он ест то, что даёт отец. Обычно это что-то питательное и иногда даже вкусное. Спит, когда не заставляют учиться до глубокой ночи. А боится… — я сделала паузу, смотря прямо на Фреда. — Он живёт в одном доме с моим отцом. Страх там — базовый фон, как гравитация. Но это не тот страх, о котором ты думаешь. Это не страх физической боли. Это, скорее всего, страх разочаровать. Страх оказаться недостаточно умным, чтобы вовремя понять правило, которое спасёт тебе жизнь. Это изматывающий, интеллектуальный страх. И да, иногда от него хочется кричать в подушку. Но он же и не даёт расслабиться. Что, вероятно, и является главной целью всего этого процесса.

Фред слушал меня, не моргая. Его лицо стало непроницаемым, как каменная стена, но я видела, как напряглись его челюсти.

— Звучит ужасно, — наконец произнёс он.

— Звучит как типичный будний день в Хогвартсе, — парировала я с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Только с более концентрированной дозой цинизма и без взрывающихся пудингов по четвергам.

И тут я просто не удержалась. Сарказм, приправленный утренним адреналином и желанием немного разрядить эту удушающую атмосферу, вырвался наружу:

— Знаешь, Фред, мне начинает казаться, что ты в него влюблён. Такой уровень навязчивой заботы о мальчишке, которого ты на самом деле едва знаешь… Это либо героический комплекс старшего брата, либо…

Я не успела договорить. Фред двинулся молниеносно. Не для удара. Он просто резко схватил меня за отворот пальто и притянул так близко, что наши носы почти соприкоснулись. В его глазах бушевала буря из ярости, оскорблённой чести и чего-то ещё, очень острого.

— Ты, — прошипел он так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь ветер, — получишь по печени в третий раз, если когда-нибудь повторишь эту хрень. Понял?

Его дыхание пахло мятой и морозным воздухом. Я не дрогнула, смотря ему прямо в глаза. Страх был, конечно, — настоящий, примитивный, животный. Но смешанный с диким, истерическим весельем. Я тронула нерв. Нашла рычаг у этого рыжего титана! И теперь он готов был раздавить меня, лишь бы защитить то, что считал своим.

— Понял, — так же тихо ответила я, не отводя взгляда. — Героический комплекс старшего брата. Отмечено.

Фред отпустил меня с таким отвращением, будто только что брался за что-то скользкое и ядовитое. Он отступил на шаг, выпрямился во весь свой внушительный рост. Ярость в его глазах медленно оседала, сменяясь чем-то более тяжёлым и усталым. Он провёл рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь или, возможно, остатки той самой сырой эмоции, что вырвалась наружу без спроса.

— Ладно, — сказал он уже обычным, слегка хрипловатым голосом. — Шутки в сторону. Если с ним что-то… если он в беде. Если этот ваше «базовое фоновое» чего-нибудь станет слишком… фоновым. Ты дашь знать. Не Снейпу. Не Дамблдору. Мне. Или Джорджу. Понял? Ты… позаботишься о нём. Насколько сможешь. А мы… мы разберёмся со всем остальным.

Он не сказал «пожалуйста». Он не сказал «спасибо». Он просто выложил это на промёрзшую землю между нами, как ультиматум, который не предполагал отказа.

«Великолепно. Просто зашибись. Теперь я — тайный информатор Фреда Уизли о благополучии… самого себя. И личный телохранитель Гарри Поттера в логове Северуса Снейпа. Моя жизнь стремительно превращается в какую-то шпионскую комедию с элементами трагедии, и я не знаю, как это остановить.»

Я медленно кивнула, чувствуя, как на мои плечи ложится новый, невероятно нелепый и тяжелый груз ответственности.

— Я постараюсь следить за тем, чтобы он не взорвался, не отравился и не довёл отца до непреодолимого желания превратить его в слизня раньше времени, — сказала я с максимально возможной сухостью. — Но я не обещаю, что смогу уберечь его от его собственных… творческих порывов и тяги к саморазрушению.

Уголок рта Фреда едва заметно дрогнул. Почти улыбка, но в ней всё ещё читалось предупреждение.

— Этого и не жду, — бросил он, отступая назад. — Просто будь рядом с ним. И если что — свисти.

Он развернулся и пошёл прочь, к Рону и Джинни, снова становясь тем самым громким, небрежным Фредом. Оставил меня стоять одну на ледяном ветру с мыслью, что я только что заключила самую странную сделку в своей жизни, где товаром было моё собственное благополучие, а покупателем — парень, который пять минут назад грозился отбить мне печень. Опять.

«Вот и всё. Я официально стала двойным агентом. Моя миссия: защищать Гарри Поттера от самого Гарри Поттера, Северуса Снейпа и, по возможности, от вселенской скуки. А моя награда — не получить по печени. Просто сказка. Я в восторге. Абсолютно, беспросветно в восторге. Господи, как же я хочу обратно в саквояж.»

Но затем я почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, ощутимый, почти физический. Я обернулась к дому и увидела силуэт в окне кухни. Там, прислонившись к косяку с чашкой в руке, стоял Снейп. Он наблюдал. Конечно же наблюдал. Всё. От начала этой «душевной» беседы до её напряжённого завершения. Его лицо оставалось невыразительным, но я знала — он уже всё проанализировал. Каждый жест, каждую паузу, каждую микроскопическую эмоцию на моём лице и на лице Фреда — всё это уже было разложено по полочкам и занесено в базу данных «Переменные и риски».

Ветер снова рванул, забираясь под пальто и заставляя меня вздрогнуть. Где-то вдали, на самом краю поля, надрывно каркнула ворона, сорвалась с обледенелой ветки и улетела в сторону тёмного леса. Я посмотрела на неё, потом на смеющихся Уизли, на чёрный силуэт в окне, и ощутила странное, щемящее одиночество посреди всей этой суматохи.

«Ладно», — сказала я себе мысленно, отряхивая налипший на ботинок грязный снег. — «План на сегодня: выжить до вечера, не спровоцировав новых дипломатических инцидентов и не получив очередной удар под дых. А там, глядишь, Снейп снова заставит меня медитировать над очередным особо сложным манускриптом. После всего этого тишина и пустота покажутся мне раем. Или, по крайней мере, менее адской альтернативой.»

Глубоко воздух ледяной воздух, я медленно побрела обратно к дому, к тому чёрному силуэту в окне, который ждал, чтобы устроить разбор полётов по поводу моего «непрофессионального взаимодействия с местным населением».