Глава 33: Часть 33
Часть 33
14
0
Мир, из которого Марек Новаковский исчез, не стоял на месте. Первые часы и дни после потери связи с Eagle Seven на лунной базе Джеймстаун и в центрах управления ЕКА в Дармштадте и НАСА в Хьюстоне были наполнены хаосом, отчаянием и тщетными попытками. Клаудия Бану, его напарница румынского происхождения, оставшаяся на борту посадочного модуля «Лучник», до хрипоты вызывала его по всем каналам, ее голос срывался от ужаса, когда в ответ приходило лишь шипение помех. Данные телеметрии, полученные за мгновения до обрыва связи, были пугающими и противоречивыми: подтвержденный сейсмический толчок магнитудой 2.1 в районе кратера Дельта-пять, резкое падение давления в скафандре Марека, сигнал о разгерметизации… а затем – всплеск совершенно аномальных, не поддающихся классификации энергетических показаний, зарегистрированных как датчиками скафандра, так и сенсорами самого «Лучника», направленными на зону инцидента. Энергия была сложной, многокомпонентной, с пиками в таких диапазонах, которые не должны были существовать в этом уголке космоса. И последнее, что уловила аппаратура перед полным обрывом – искаженный, прерывистый фрагмент голосовой записи Марека: «Центр, [...] Прощайте»
Первоначальная поисково-спасательная операция, проведенная Клаудией с риском для собственной безопасности (она совершила короткую вылазку на луноходе к краю кратера), не дала результатов. Склоны кратера действительно обрушились, свежие следы оползня были видны отчетливо. Никаких признаков Марека или его скафандра на поверхности обнаружить не удалось. Провал, ведущий в пещеру, о которой Марек успел упомянуть как о возможном укрытии незадолго до катастрофы, был завален тоннами реголита. Официальная версия сформировалась быстро и была неутешительной: астронавт Марек Новаковский погиб в результате нештатной сейсмической активности и последующего обрушения стенок кратера Дельта-пять во время выполнения внекорабельной деятельности. Герой Европы, пионер лунных исследований, гордость Польши. Минуты молчания, траурные речи, приспущенные флаги. Имя Марека Новаковского было высечено на мемориальной доске в Джеймстауне и в Зале Славы ЕКА. Мир скорбел и двигался дальше.
Но аномалия в кратере Дельта-пять осталась. Занесенная в каталоги как «Зона энергетической нестабильности LSE-047-Delta5», она продолжала привлекать внимание ученых. Последующие лунные миссии – автоматические зонды, орбитальные сканеры, а затем и новые пилотируемые экспедиции к значительно расширенной базе Джеймстаун – регистрировали в этом районе слабые, но регулярные энергетические флуктуации. Они не вписывались ни в одну модель. Это не была остаточная сейсмическая активность, не вулканизм, не известное науке радиационное поле. Это было что-то… другое. Что-то, что намекало на нарушение привычных законов физики.
В ЕКА и НАСА была сформирована небольшая, поначалу полусекретная рабочая группа – «Отдел по изучению аномальных лунных явлений» (ALPEU – Anomalous Lunar Phenomena Exploration Unit). Физики-теоретики строили гипотезы – от экзотических кварковых звезд в недрах Луны до просачивания энергии из параллельных измерений через естественный пространственно-временной разлом. Геологи бурили пробные скважины на безопасном расстоянии от кратера, пытаясь понять природу сейсмических толчков. Специалисты по обработке сигналов снова и снова прокручивали последние записи с «Артемиды-IX», пытаясь выжать из шумов хоть каплю информации.
Клаудия Бану, вернувшаяся на Землю героем (она смогла в одиночку поднять «Лучник» с поверхности и состыковаться с орбитальным модулем), не могла найти покоя. Официальная версия ее не устраивала. Она помнила голос Марека в последние секунды – в нем был не только страх, но и… удивление? Изумление перед чем-то непонятным. Она помнила аномальные энергетические всплески, которые она сама видела на приборах «Лучника». Она добилась перевода в ALPEU, посвятив всю себя разгадке тайны Дельта-пять, тайны гибели – или исчезновения? – ее друга и напарника.
Годы ушли на сбор данных, на создание новых теорий. Прорыв случился неожиданно, во время эксперимента по активному зондированию аномалии направленным пучком тахионных импульсов (одна из самых экзотических и спорных гипотез предполагала наличие тахионного «окна» в этом месте). Во время одного из импульсов сверхчувствительные детекторы в Джеймстауне уловили ответный сигнал. Не просто эхо, не просто отражение. Это был сложный, модулированный энергетический всплеск, несущий в себе… информацию? Сигнал был невероятно слабым, зашумленным, на грани статистической погрешности. Потребовались месяцы компьютерной обработки с использованием новейших квантовых алгоритмов, чтобы извлечь из него хоть что-то осмысленное.
И то, что они извлекли, потрясло научный мир до основания. Это был фрагмент голоса. Искаженный до неузнаваемости, но спектральный анализ и сравнение с архивными записями не оставляли сомнений – это был голос Марека Новаковского. Он звучал так, словно был записан… несколько лет назад по земному времени. И он говорил не по-польски и не по-английски, а на каком-то странном, певучем языке, который лингвистические компьютеры не смогли идентифицировать, но в котором улавливались нотки… радости? Или удивления? И сквозь этот голос пробивался другой сигнал – энергетическая сигнатура, поразительно похожая на ту, что была зафиксирована в момент его исчезновения, но теперь… более стабильная? Упорядоченная?
Гипотеза о том, что Марек не погиб, а попал куда-то через некий пространственно-временной переход, из маргинальной стала основной. Сигнал, пойманный ими, был, вероятно, отголоском того самого момента несколько лет назад, когда Марек и его… новые знакомые?… пытались открыть портал с той стороны. Его голос, зафиксированный тогда, каким-то образом «отпечатался» в структуре разлома и был «пробужден» их тахионным импульсом. Но главное – разлом существовал. И Марек Новаковский, возможно, был жив. По ту сторону.
Проект получил высший приоритет и неограниченное финансирование. Секретность была поднята на новый уровень. К работе подключились лучшие умы ЕКА, НАСА и ассоциированных исследовательских центров. База Джеймстаун превратилась в гигантский научно-исследовательский и инженерный центр, ее энергетические мощности были увеличены в десятки раз за счет новых термоядерных реакторов. Начался проект «Перекресток». Цель – не просто изучить портал, но научиться его открывать и стабилизировать со своей стороны. И если Марек жив – вернуть его. А если нет… то хотя бы понять, что находится по ту сторону.
Это была задача на грани возможного. Инженеры и физики работали круглосуточно, пытаясь воспроизвести и усилить ту самую энергетическую сигнатуру, что резонировала с разломом. Были построены гигантские эмиттеры экзотических полей в глубоких, экранированных шахтах под Джеймстауном. Были разработаны новые теории гиперпространственной навигации, основанные на анализе пойманного сигнала и данных Марека. Провалы следовали за провалами. Эксперименты приводили к неконтролируемым выбросам энергии, временным искажениям в районе базы, странным гравитационным эффектам. Несколько раз проект был на грани закрытия из-за огромных рисков и затрат. Но упорство Клаудии, лоббирование высокопоставленных чиновников, заинтригованных перспективами (и потенциальными угрозами) других измерений, и, главное, сама возможность вернуть героя – все это двигало проект вперед.
Параллельно шла разработка транспортного средства и спасательной команды. Нужен был корабль, способный пройти через нестабильный портал, выдержать неизвестные атмосферные условия, совершить посадку и взлет в чужом мире и безопасно вернуться. Так родился «Одиссей IV» – вершина земных технологий, оснащенный новейшими системами жизнеобеспечения, многослойным адаптивным щитом, мощными двигателями и целым комплексом научных приборов для анализа чужой среды. Его экипаж – лучшие пилоты и инженеры ЕКА.
Но нужна была и группа поддержки. Группа первого контакта и возможной эвакуации в боевых условиях. Учитывая полную неизвестность того, что ждет по ту сторону – от безобидной пустоты до враждебной цивилизации – было решено создать объединенную тактическую группу. Еврокорпус предоставил своих лучших бойцов космического десанта, вооруженных модифицированными FAMAS G2 "Фелин" – с улучшенной герметизацией, системой охлаждения для работы в вакууме или агрессивной атмосфере, и возможностью переключения между кинетическими, энергетическими и транквилизирующими боеприпасами. США, как ключевой партнер по лунной программе и проекту «Перекресток», выделили взвод своих легендарных Космических Пехотинцев из USSF (United States Space Force), оснащенных последней версией карабинов M4A5 "Старфайтер" с аналогичными модификациями и подствольными гранатометами с «умными» нелетальными зарядами. Командование группой было смешанным, отражая международный характер миссии. Их тренировали на симуляторах, воспроизводящих самые невероятные сценарии контакта, учили основам ксенолингвистики (на случай встречи с разумной жизнью) и тактике действий в условиях нулевой видимости или искаженной физики.
И вот, спустя почти пять земных лет после начала проекта «Перекресток», наступил момент истины. Физикам удалось найти нужный резонанс. Сложная система эмиттеров в Джеймстауне начала генерировать поле, идентичное по своим параметрам тому, что они зафиксировали при «эхе» Марека. На мониторах в центре управления появилась четкая сигнатура формирующегося пространственного разрыва – стабильного, контролируемого. Риск был огромен, окно стабильности – по расчетам, не более нескольких часов. Но это был шанс.
Полковник Элизабет Рейнхардт (та самая женщина, что возглавит спасательный отряд) получила приказ. Экипаж «Одиссея IV» и объединенная тактическая группа заняли свои места. Клаудия сидела за консолью управления полетом в Джеймстауне, ее сердце стучало так же бешено, как и в день старта их с Мареком миссии «Артемида-IX».
— "Одиссей", говорит Центр Управления Джеймстаун. Портал стабилен. Окно – три часа пятнадцать минут. Вы готовы к переходу по команде? – голос Клаудии был спокоен, но Марек, будь он здесь, уловил бы в нем знакомые нотки напряжения.
— Центр, это "Одиссей". Все системы в норме. Экипаж и десант готовы. Ждем команды на переход. – Голос полковника Рейнхардт был холоден и деловит.
— Команда на переход… Маркер – сейчас! – Клаудия нажала на кнопку.
В центре управления на огромном экране появилось изображение из носовой камеры «Одиссея». Мерцающий серебристый круг портала распахнулся перед ними. Корабль плавно вошел в него. Изображение на мгновение исказилось радужными помехами, а затем… на экране появилось голубое небо. Зеленая долина. Игрушечные домики. И маленькие, яркие, четырехногие фигуры, застывшие внизу.
— Центр, это "Одиссей". Мы… мы на месте. Визуальный контакт с… с чем-то. Повторяю, мы в точке назначения. Начинаем процедуру посадки.
Полковник Рейнхардт переключилась на внутреннюю связь с десантом.
— Отряд, приготовиться к высадке. Датчики показывают атмосферу класса К – пригодна для дыхания, но состав требует проверки. Гравитация близка к земной. Биоформы… множественные, четвероногие, размер – вариативен. Признаки технологий – низкие, архитектура примитивная, но… аномальная. Уровень угрозы – неизвестен. Наша цель – Новаковский. Ищем его. Действуем по протоколу Гамма-Семь. Осторожно. И без лишней агрессии. Помните: мы здесь гости. Очень неожиданные гости.
«Одиссей IV» начал снижение, его двигатели взревели над мирной площадью Понивилля. Небесные гости прибыли. Они не знали, что их ждет в этом странном мире. Они знали лишь одно: где-то здесь был человек, которого они должны были вернуть домой. И они были готовы сделать для этого все необходимое.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!