Глава 13: Часть 13

Часть 13

14

0

Lот Lindarixon
Поделиться

Полет замедлился по мере приближения к Кантерлоту. Рэйнбоу Дэш, похоже, решила произвести впечатление не только скоростью, но и плавностью посадки у городских ворот, или же просто опасалась местной воздушной стражи. Это замедление дало Мареку передышку, мгновение, чтобы собрать мысли, разогнать туман адреналина и страха, оставшийся после встречи с мантикорой и полета сквозь шоколадный шторм. Но вместо спокойствия пришла она – память. Навязчивая, острая, как осколок стекла под кожей. Тени прошлого выползли из глубин его сознания, контрастируя с нереальным великолепием города на горе и абсурдностью его положения.

Он вспомнил Варшаву зимой. Серый снег на тротуарах Краковского Предместья, запах жареных каштанов и выхлопных газов, пронизывающий ветер с Вислы. Он идет домой после долгой смены, кутаясь в шарф, который связала мать. Ее лицо всплыло в памяти – морщинки у глаз, вечная тревога за него, особенно после того, как его отобрали в отряд астронавтов. «Марек, сынок, может, не надо? Эти ваши ракеты, космос… Это так опасно. Земля вон какая большая, зачем тебе звезды?» Ее слова, ее теплая рука на его щеке. Как объяснить ей тогда, что звезды – это не просто точки света, это вызов, это знание, это мечта человечества? Он пытался, неуклюже, говоря о науке, о прогрессе, о чести представлять Польшу в космосе. Она слушала, кивала, но в глазах оставалась тревога. Теперь он понимал ее страх. Понимал, как никогда раньше. Здесь, за миллионы километров или по ту сторону реальности, он отдал бы все, чтобы снова услышать ее голос, даже если бы она снова уговаривала его остаться на Земле. Эта память была теплой и одновременно разрывала сердце тоской по недостижимому.

Всплыл другой образ. Тренировочный центр ЕКА в Кёльне. Центрифуга, сдавливающая грудь до боли, перегрузки, выжимающие сознание. Бесконечные часы в симуляторах, отработка нештатных ситуаций – разгерметизация, отказ систем, пожар. Они с Клаудией, его напарницей по "Артемиде-IX", вылезают из модуля-симулятора, мокрые от пота, измотанные, но смеющиеся. «Еще разок, Марек? Или уже хватит на сегодня геройствовать?» – ее голос, чуть хрипловатый, ироничный. Она была его другом, его опорой в этом сложном, требовательном мире космонавтики. Они понимали друг друга без слов, делили одну мечту – ступить на Луну. Где она сейчас? Ищет его? Оплакивает? Знает ли она, что он не просто погиб в лунной пыли, а провалился в ожившую галлюцинацию? Эта мысль была невыносима. Память о ее товариществе, о совместных планах, о недопитом кофе перед стартом – все это теперь казалось украденным, утраченным навсегда. Он заставил себя проглотить комок в горле, глядя на парящие шпили Кантерлота.

А потом – сама миссия. Азарт перед стартом, рев двигателей "Ариан", выносящих их на орбиту. Тишина и величие космоса, вид Земли из иллюминатора – голубой шар, хрупкий и беззащитный в бесконечной черноте. Луна, приближающаяся, растущая, из абстрактной точки на небе превращающаяся в реальный, осязаемый мир под ногами. Первый шаг на поверхность. Ощущение одной шестой G, пыль под ботинками, эйфория первооткрывателя, смешанная с холодной сосредоточенностью ученого. Он вспомнил свою главную научную задачу – установку нового типа сейсмографа с квантовым датчиком, его детище, над которым он работал последние три года. Он почти закончил монтаж, когда начались толчки. Память об этом моменте была острой, как свежая рана: показания приборов, сигнал тревоги, осыпающийся край кратера, треск в шлеме, удушье… и потом – аномальное свечение пещеры.

Он снова и снова прокручивал в голове последние минуты на Луне. Было ли это случайностью? Несчастным стечением обстоятельств? Или та аномалия в пещере как-то спровоцировала землетрясение? Была ли она ловушкой? Или… порталом, который случайно активировался? Его разум ученого цеплялся за эти вопросы, пытаясь найти логическое объяснение там, где логика, похоже, не работала. Возможно ли, что кристаллы в пещере – это часть какой-то древней, нечеловеческой технологии? Или природное явление, связанное с экзотическими частицами или локальным искривлением пространства-времени? Мог ли он собрать больше данных перед тем, как потерял сознание? Он корил себя за панику, за то, что не смог хладнокровно зафиксировать все параметры аномалии до конца. Знание – вот что имело значение. И он его упустил.

Эти воспоминания – о доме, о работе, о науке, о людях, которых он любил и уважал, – были его якорем, его связью с реальностью, с тем, кем он был. Но здесь, в Эквестрии, они превращались в источник боли. Каждый образ, каждый звук, каждый запах из прошлого подчеркивал пропасть между тем миром и этим. Там – предсказуемые законы физики, здесь – магия, летающие пони и шоколадные дожди. Там – понятные человеческие отношения, здесь – общение с существами, чья логика и эмоции были ему чужды. Там – цель, миссия, смысл. Здесь – абсурд, выживание и отчаянная, почти безумная надежда на возвращение.

Он посмотрел на Рэйнбоу Дэш, которая нетерпеливо перебирала копытами, ожидая разрешения на посадку от стражников в золотых доспехах у ворот Кантерлота. Ее радужная грива ярко сияла на солнце. Она была такой… настоящей в своей нереальности. Искренней в своей хвастливости.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

13 из 36