Глава 2: Вне посторонних глаз

Не всегда все происходит так, как хочется нам, и не всегда рядом с нами остаются все те, кого мы ценили раньше и ценим сейчас, в ком нуждались давно и нуждаемся по сей день. Но в данную минуту он необходим так же, как и когда-то в старые времена. Вот и сейчас все вышло так, что рядом нет того, кто дарил счастье капитану стражи. Его друг, его верный товарищ, которого он почти считал младшим братом, его незаменимая поддержка и опора в непроглядной тьме работы, был убит на его глазах несколько месяцев назад. В то время Индрис просто не мог уйти от работы: постоянные заговоры, попытки вернуть власть, недовольства граждан – все свалилось на его плечи так же быстро, как он вместе со своим лидером свергли королеву. Он до последнего надеялся, что Равион взойдет на трон и, наконец, вернет городу свою былую силу, но нет. Принц отказался от своего великого наследия, тогда все эссаэль остались без единоличного правителя, хотя двоица, осмелившаяся на переворот, взяла на себя те изменения, которые претерпел Сал'торин. Вот только у обоих силы уже кончались, но в случае с Индрисом, у них и не было начала, ведь он работал будучи уже уставшим от всех дел, так и не отдохнув хотя бы несколько дней. Сил нет, но нужно работать дальше: во благо всех эссаэль!... Но не сегодня.

Он устало рухнул на скамью, упираясь в стол локтями и опуская лицо в ладони. Его глаза закрыты от внезапно набежавших слез, которых он точно не ожидал. Еще рабочее время суток, он должен контролировать выполнение стражниками своих дел, обеспечивать безопасность тем, кто сейчас отдыхал, возможно, налаживать какие-то связи с жителями Сал'торина, но сейчас он обессиленно сидит в неизвестной беседке, отдаленной от городской суеты и отгороженной от чужих взглядов высокими декоративными кустами, осторожно подрезанными в прямоугольную форму. В своих слезах, которые он так давно сдерживал, не позволял себе показывать их окружающим его людям, всей публике, он не услышал тихие шаги, но точно почувствовал, как на его плечо опустилась аккуратная рука, которая не давала ему забыть, что в этой жизни он все-таки не один, и оттого он вздрогнул, но руки не опустил.

—Мой дорогой Индрис, что же Вы здесь один? –Раздался мягкий голос, который капитану был знаком уже далеко не одно десятилетие. Но он молчал, позволяя принцу самому обдумать ситуацию, сесть рядом и слегка приобнять сзади одной рукой. Что, к слову, он и сделал. —Ну же, ну, посмотрите на меня.

Изящная, утонченная рука наследника трона, отказавшегося от своего статуса, осторожно потянулась к его лицу, отодвигая пальцы и уже затем ладонь. Он взглянул в эти блестящие от скорби и тоски глаза цвета ограненного аметиста и мягко прикоснулся большим пальцем к его едва ли не впалой от усталости и нехватки отдыха и пищи щеке, проводя и вытирая сбежавшую слезу. Индрис медленно опустил и вторую руку, уже без помощи принца, и просто смотрел на него глазами, выражающими бесконечную тоску и жалость. Равион мягко улыбнулся ему, затем слегка кивнул, будто говоря, что все будет хорошо.

—Видишь? Нетрудно подстраиваться, когда ты не одинок, не правда ли? – После этих слов он убрал ладонь от лица капитана и плавно снял свою узорчатую маску с драгоценным камнем посередине и на окраинах напоминающую чешую, которую он долгое время скрывал за ней. —Все мы имеем страхи и недостатки, я знаю, как тебе тяжело. Столько всего было взвалено на твои плечи, дорогой мой Индрис. Но с великим статусом приходят великие дела...

—Сказал тот, кто успешно отказался от своего наследного титула... – Тихо выдал Индрис, когда Равион немного замешкался, чем поставил старшего в несколько неловкое положение.

—Но ведь я все еще работаю, правда ведь?

—Работаешь... – Почти шепотом ответил младший, все же не сдержавшись и прильнув к принцу с объятиями, которые, кажется, сейчас совсем не были лишними. Его руки осторожно обвились вокруг его тонкой талии, удерживая его рядом с собой, словно он боялся, что принц куда-то уйдет и больше не вернется. Но такого быть не могло. После этого невероятного переворота было возможно все, что угодно, но точно не это. Подобное уже ощущалось в груди как-то даже неправильно.

Равион также обнял капитана, своими длинными, тонкими пальцами играясь с его белыми локонами с едва уловимым серебристым блеском, некоторые пряди которых были забраны назад и закреплены незаметной тканью, подходящей по цвету, чтобы слиться с волосами. Он что-то тихо шептал, стараясь успокоить взволнованного Индриса, который теперь не переживал о том, чтобы показать свои слабые стороны перед ним и просто выдать то, что он уже давно сдерживал в себе ввиду обстоятельств: он капитан, без него весь сотворенный мир и надежда на спокойствие окончательно падут, словно их и не было никогда. Но ведь он тоже живое, разумное существо, которому необходимо делиться с другими такими же созданиями своими переживаниями, эмоциями, чувствами, чтобы хотя бы иметь возможность и силы на свое присутствие хотя бы где-нибудь в этом мире. Правда же? Если он будет постоянно молчать о своих проблемах, долго он прожить не сможет, "его время" ограничится несколькими десятилетиями, и тогда все, ради чего он шел к достижению своей цели, ради всей этой борьбы, кажущейся бесконечной, просто пропадет, будто этого никогда и не было. Без него, без инициатора всех этих, наверное, безумных и неадекватных, идей, все пропадет и станет ничтожным, незначимым, а Равион сам уже, увы, не сможет сдержать все это на своих хрупких плечах, и новые принципы Сал'торина просто будут изничтожены под влиянием вечно недовольных дворян и мещан.

—Ты не одинок, помнишь? – Тихо спросил Равион, не требуя никакого ответа, ведь все прекрасно понимал состояние Индриса и, скорее всего, его нежелание сейчас общаться на какие-то серьезные темы. —Я зачастую рядом, если не занят какими-нибудь королевскими делами, и ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе будет хоть что-то необходимо. Всегда...

Индрис что-то негромко промычал – невнятно и недостаточно осознанно, чтобы хоть что-то понять, но, наверное, он просто согласился, ведь после этого неразборчивого звука последовал легкий кивок у самого плеча принца. Он просто сидел здесь, уткнувшись в плечо Равиона, и давал уже взбунтовавшимся эмоциям, наконец, покинуть голову. Слезы уже незаметно текли из его глаз, впитываясь в дорогие ткани изящных одежд принца, который, кажется, совсем не был против этому действию, наоборот, утешающе поддерживал мягкими поглаживаниями по голове и плечам. Слезы – это не слабость, тогда и он был бы слабым, ведь уже достаточно давно в трудные времена в своей жизни роняет несколько слезинок. Он тоже неидеальный. Никто не идеален, и это абсолютно нормально, ведь тогда все были бы скучны, однообразны и одинаковы. Это попросту неправильно. Тогда весь мир был бы неинтересный – зачем в таком мире жить? К слову, именно поэтому они все разные... А если уж разные, то и неидеальные.

—Удобно? – С несколько игривой интонацией спросил Равион, продолжая отдавать ему всю ласку и заботу, которую очень давно желал отдать именно ему. Только Индрису и никому больше. Больше никто его бы просто не смог понять, вот и все дела. Они бы точно как-то неправильно поняли его: или сочли это за некую близость, или бы посчитали тем самым недостойным трона слабаком, или бы просто оттолкнули, что явно бы ухудшило их отношения. А Индрис? Индрис никогда не оттолкнет, не поймет неправильно, не примет за слабого, ведь уже своими глазами пару раз видел, как эмоции принца вырываются наружу неконтролируемым потоком, который имеет единственную цель: быть услышанным и замеченным. Больше ему ничего не нужно. Никогда не нужно было. Хотя бы от кого-то, если не от матери, от которой он не получал то тепло, в котором нуждался. Потому понятие заботы у него построено на принципе "я делаю так, как было бы приятно мне", и больше никак совсем. Индрис же, кажется, в этом что-то понимал и часто принимал инициативу на себя сделать что-то подобное. Он просто понимал, когда Равион уже вряд ли сможет сдержаться без кого-то рядом с собой, и сам находился с ним. Может, даже слишком близко, но никто из них двух, прочем, какой-то особой связи, чего-то большего, и не просил. Им просто хорошо так, как все есть сейчас. Главное, что они вместе, неправда ли?

На вопрос Индрис ответил едва уловимым кивком. На самом деле, да, ему было безумно удобно вот так лежать в объятиях того, кому доверяешь свою жизнь уже большую часть своего существования. Появлялось чувство безупречной безопасности и взаимопонимания, которые здесь, бесспорно, были. И Индрис ценил это. Он ценил это куда больше, чем все, что кто-либо другой делал для него. Этот эссаэль постоянно помогал ему встать на ноги, направлял, поддерживал; и сейчас они здесь. Просто вместе сидят, почти лежа, и обнимают друг друга. Не это ли высшая грань тех скрытых чувств?

Равион усмехнулся на его легкий кивок, расслабляясь в его руках и продолжая играть с белоснежными прядями. Пожалуй, теперь это станет его любимым занятием: с этими действиями приходит такое спокойствие, безмятежность... Эта тишина - не нагнетающий, приятный звук.

—Лежи, коль удобно. –Усмехнулся он, слегка наклоняясь и зарываясь в его волосы лицом, на что Индрис что-то недовольно пробормотал, заставив принца Сал'Торина посмеяться уже в открытую. Конечно, это могло выглядеть слишком по-детски, может, даже мило, но главное, что им обоим это нравилось, и Равион был в этом уверен, ведь в случае дискомфорта сейчас капитан стражи молчать бы не стал. Он не из тех, кто готов терпеть неудобства в близости с другими, однако сейчас он не терпит, а искренне наслаждается. И это правда.

В таком положении чуть больше получаса прошло достаточно незаметно, и под тихие, но уже явно более спокойные всхлипы капитана, они оба отстранились друг от друга.

—Легче? – Спросил принц, и Индрис кивнул. —Тогда хорошо. Пойдем в мой дом, поздновато уже.

—Это твой двор? – Негромко, с легким удивлением произнес страж, смотря на Равиона, но что получил тихий смешок.

—Конечно, мой дорогой Индрис... Чей же еще? Или ты думал, что забрел на террасу заброшенного дома, которым никто не владеет? Нет-нет-нет. В нашем городе много резиденций, которые принадлежат именно мне. – Похвастался он, с несколько ехидной ухмылкой смотря на своего капитана. Такое добродушное, игривое хвастовство - одно из его тузов в рукаве, но ведь нельзя его обвинять за то, каким он вырос? Впрочем, это все равно никому из них в данный период времени не мешает. —Но не об этом мы сейчас, верно?

Подобные слова вызвали у Индриса негромкий смех, не вынужденный – настоящий. Он уже не чувствовал себя так одиноко и многое переосмыслил за время, которое они провели вместе, потому был согласен на все, лишь бы просто отдохнуть.

Не без помощи Равиона он поднялся со скамьи, тихо вздыхая от усталости. Может быть, сейчас и не ночь, даже не вечер – они ориентируются по природе вокруг, но здесь были только кустовые ограды да водопад в стороне вместе с рекой журчит и шумит. Место, конечно, было выбрано прекрасное... И ведь выбрано по чистой воды случайности: Индрис сюда просто забрел, ведомый своим бескрайним горем. А теперь его вел Равион в свой большой дом, который, как предполагалось, был никем не занят, ибо в данных по салторинцам никто этим зданием давно не владел. Как же они ошибались.

Принц завел капитана в дом, где они сняли у входа обувь, затем проводя его через длинные полупустые коридоры, никем не занятые и едва ли обставленные предметами, четко в свою собственную спальню, дверь в которую была покрыта различными дорогими камнями и узорами – хорошо живет без титула! И все же, Индрис на это внимание особо не обращал, крепко сжимая ладонь Равиона и следуя рядом с ним, немного позади, поскольку место это было ему чуждо. Комната была также заполнена лишь наполовину, но в глаза сразу же бросалась большая кровать, явно созданная для полноценного отдыха, а не просто чтобы спать, к каким привык страж. В своей постели он не может так развалиться, чтобы выдознуть и расслабиться абсолбтно всем телом, полностью, он может просто лечь и почти сразу вырубиться от навалившейся усталости и иногда раздирающей сердце изнутри боли. Только им стоило приблизиться к кровати, как ладонь Равиона разжалась, а затем принц и вовсе толкнул стража в постель, затем с большей легкостью и тихим вздохом падая рядом.

—Ах, так мягко! Что думаешь? – Произнес он с ухмылкой, откладывая свою маску на столик находящийся рядом с кроватью. Индрис в знак согласия кивнул пару раз, особо не уделяя этому значение, и через несколько секунд такого отдыха прижал принца к себе за талию, не желая больше отпускать, словно маленький ребенок. Хотя сейчас для него это было невероятно важным действием. Равион не сопротивлялся, а, наоборот даже, повернулся к капитану и обнял его в ответ. Без каких-то шепотов или иных слов, без негромких признаний, которые были сейчас явно не нужны – они оба все поняли, капитан и принц уснули в руках друг друга. Младший крепко прижимался к старшему, уткнувшись в его плечо и даже запрокинув одну ногу на его бедро. Они просто спали, здесь не было чего-то большего. Но в то же самое время они оба понимали, как были близки друг другу и как были нужны.