Глава 1: Новые гости отеля.

Миленика и Шионелька стоят неподалеку от массивных ворот Отеля Хазбин. Вокруг суетится адская толпа, но девушки увлечены своим разговором. Внезапно между ними, словно маленькое красно-черное пятно, проносится нечто крохотное. Это Ниффти!

Она резко замирает перед ними, подняв облако пыли. Её единственный огромный глаз лихорадочно бегает, осматривая девушек с ног до головы. В руках она сжимает острую иглу, а на фартуке видны свежие пятна от чего-то подозрительного.

— Кто ты такая? — Миленика делает шаг вперед, закрывая собой подругу и подозрительно прищуриваясь. — И откуда ты вообще выскочила?

Шионелька испуганно пискнула и тут же спряталась за спину Миленики, выглядывая из-за её плеча и нервно теребя свои фиолетовые крылья.

Ниффти замерла, её глаз расширился до невероятных размеров. Она проигнорировала вопрос, завороженно глядя на одежду девушек.

— Мусор... Пыль... ГРЯЗЬ! — пронзительно закричала она, внезапно выхватив из ниоткуда огромную щетку. — Вы такие неопрятные! О, вы новенькие? Вы — плохие мальчики? Нет, вы девочки... А среди вас есть плохие мальчики?! Я Ниффти, я чищу всё! И я здесь, чтобы убивать жуков и делать всё блестящим!

Она начала с бешеной скоростью нарезать круги вокруг Миленики, пытаясь дотянуться щеткой до её обуви.

Ниффти продолжает нарезать круги, её движения настолько быстрые, что она кажется размытым пятном. Она внезапно замирает прямо перед носками сапог Миленики и начинает яростно тереть крохотное пятнышко на ткани.

— Молчишь? — Ниффти резко вскидывает голову, её огромный глаз прищуривается. — Молчаливые мне нравятся! С вами меньше хлопот, когда нужно вытирать пыль! Но ты... ты слишком высокая. Мне понадобится стремянка, чтобы почистить твои рога!

Миленика лишь молча наклоняет голову, рассматривая это странное существо. В её взгляде читается не столько страх, сколько глубокое недоумение. Она никогда не видела ничего подобного даже в самых безумных районах Ада.

Шионелька, видя, что «монстр с иголкой» вроде бы не собирается их кусать, осторожно выглядывает из-за плеча подруги. Она всё ещё крепко держится за одежду Миленики, но любопытство берет верх.

В этот момент из-за приоткрытых дверей отеля доносится тяжелый вздох и звон бутылок. На крыльцо выходит Хаск, прихлебывая из дешевого стакана.

— Ниффти! Черт тебя дери, оставь их в покое, — прохрипел он, лениво взмахнув крылом. — Ты их сейчас до смерти защекочешь своей щеткой.

Он переводит взгляд на девушек и задерживает его на Миленике:

— Эй, вы. Если ищете неприятностей — идите дальше по улице. А если ищете дешевую выпивку и крышу над головой... ну, принцесса внутри уже наверняка готовит для вас радужные приветственные открытки.

Миленика продолжает стоять как скала, её взгляд стал ещё более колючим. Она явно не из тех, кто покупается на дешёвое гостеприимство или странных личностей с щётками.

Шионелька тем временем приподнялась на цыпочки и, обжигая ухо подруги горячим шёпотом, что-то быстро-быстро проговорила, указывая пальчиком вверх. Затем она замерла, задрав голову и во все глаза рассматривая огромную, слегка неоновую вывеску «Hazbin Hotel». Её фиолетовые крылья за спиной мелко дрогнули — то ли от страха, то ли от предвкушения чего-то необычного.

Хаск заметил этот недоверчивый прищур Миленики. Он усмехнулся, обнажая клыки, и опёрся плечом о дверной косяк.

— О, я вижу этот взгляд, — проворчал он, звеня льдом в стакане. — Ты думаешь, что здесь подвох? Поверь, детка, в этом городе подвох на каждом шагу, но здесь всё гораздо хуже: здесь тебя попытаются сделать «хорошей». Тошнотворно, правда?

Ниффти, закончив натирать ботинки Миленики до зеркального блеска, внезапно подпрыгнула и уцепилась за край куртки Шионельки.

— Эй! — пискнула она. — А ты почему так на вывеску смотришь? Ты умеешь читать? Или тебе нравятся яркие штучки? Смотри, у нас там внутри есть огромный люстр, он весь в пыли, я одна не справляюсь!

— Место где можно искупится?... — тихо спросила Шионелька и снова спряталась.Тихий голос Шионельки, кажется, обладал магической силой — как только прозвучало слово «искупиться», воздух в радиусе десяти метров будто наэлектризовался.

Хаск поперхнулся своей выпивкой и громко закашлялся, во все глаза уставившись на девушек.

— Искупиться? — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ну надо же, Ниффти, слыхала? К нам забрели настоящие идеалистки.

Но не успел он договорить, как двери отеля распахнулись так сильно, что едва не слетели с петель. На пороге возникла Чарли. Её глаза сияли, а в руках она сжимала какой-то разноцветный буклет.

— Я слышала это слово! — воскликнула принцесса Ада, буквально материализуясь рядом с Миленикой и Шионелькой. — Да! Именно так! Отель Хазбин — это место, где каждый грешник может получить второй шанс, очистить свою душу и...

Она осеклась, заметив, как Шионелька вжимается в спину подруги. Чарли тут же сбавила тон, сделав свой голос мягким и ласковым:

— Ой, прости... Я просто очень воодушевлена. Да, Шионелька, это именно такое место. Здесь тебя никто не обидит.

Миленика почувствовала, как подруга за её спиной мелко дрожит. Она бросила холодный, оценивающий взгляд на Чарли, которая выглядела слишком уж оптимистично для этого проклятого места.

— Искупление за бесплатно не бывает, — сухо бросила Миленика, продолжая прикрывать собой Шионельку. — В чём подвох? Вы собираете их души? Продаёте их кому-то покрупнее?

— Что? Нет! — Чарли в ужасе замахала руками. — Никаких сделок с душами! Только доверие, работа над собой и... ну, пара весёлых песец и групповая терапия!

Глаза Шионельки загорелись радостью. Миленика, нахмурившись, скрестила руки на груди и раздражённо виляла своим гибким кошачьим хвостом.

— Миль, тут кажется все дружелюбными —тихо сказала Шионелька.

— По этому доверять первым попавшимся нельзя! —прошипела Миленика — Мы же в Аду ,а не в Раю!

Чарли, заметив искру интереса в глазах Шионельки, прижала руки к груди в жесте крайнего умиления. Она явно была готова расцеловать гостью, но вовремя вспомнила о личных границах.

— Она права! — радостно воскликнула принцесса, обращаясь к Шионельке. — Мы правда дружелюбные! Ну, в большинстве своём...

Миленика в этот момент выглядела как натянутая струна. Её длинный кошачий хвост нервно хлестал по воздуху, то и дело задевая полы плаща. Шипение Миленики заставило Чарли немного отпрянуть.

— Оу, — Чарли неловко улыбнулась, стараясь сохранять позитив. — Ты абсолютно права, осторожность в Аду — это... ну, жизненно важно. Ты отличная защитница для своей подруги! Но клянусь своими рогами, у нас нет скрытых контрактов за спиной.

Хаск издал сухой смешок, наблюдая за тем, как хвост Миленики выдаёт её бешенство.

— Эй, кошечка, полегче с хвостом, — лениво бросил он, прищурившись. — Ты права, доверять тут некому. Но посмотри на эту блондинку, — он кивнул на Чарли. — Она слишком честная для этого места, это её главная проблема. Если бы она хотела вас надуть, она бы уже трижды провалилась.

В этот момент из глубины холла послышался звук, похожий на помехи старого радио. Из тени медленно выступил Аластор. Он замер в дверном проёме, опёршись на свой микрофон, и его улыбка казалась до странного застывшей.

— Какое очаровательное недоверие! — пророкотал он, и его голос наполнился звуками джазового оркестра. — Скептицизм — это признак острого ума, дорогая Миленика. Но согласитесь, стоять на пыльной улице гораздо опаснее, чем вести светскую беседу внутри... под моим присмотром.

Чарли буквально запрыгала на месте, едва не хлопая в ладоши. Она попятилась назад, освобождая проход и широко открывая двери:

— О, вы не пожалеете! У нас сегодня как раз... э-э... вечер печенек и доверительных бесед! Проходите, проходите!

Миленика шла следом за подругой с таким видом, будто её ведут на эшафот. Её хвост ходил ходуном, то и дело ударяя по косяку двери, а взгляд метался от подозрительного Хаска к всё ещё улыбающемуся Аластору. Она явно была готова в любую секунду выпустить когти, если кто-то посмеет сделать лишнее движение.

Ниффти проскользнула у них под ногами, выкрикивая:

— Новые люди! Больше пыли! Больше работы! Нужно почистить ваши подошвы, прежде чем вы наступите на ковёр!

Аластор вежливо (и немного пугающе) наклонил голову, когда девушки проходили мимо него. Его радио-голос стал чуть тише, но помехи всё ещё вибрировали в воздухе:

— Весьма смелый шаг, маленькая леди, — обратился он к Шионельке. — Решительность — редкое качество в этих краях.

Они оказались в просторном холле. На диване, закинув ноги на спинку, лежал Энджел Даст, лениво перелистывая какой-то журнал. Увидев вошедших, он присвистнул:

— О-па, Чарли, ты всё-таки затащила их сюда? Привет, девчонки. Надеюсь, вы не против общества одной очень харизматичной звезды?

— Да мне проще сдохнуть, чем начать общаться с вами! — прошипела Миленика и злобно посмотрела на Энджала.

— Миль, немного грубая... — тихо сказала Шионелька — И... Привет...

Аластор издает короткий, искаженный помехами смешок, и его трость-микрофон вспыхивает алым.

— О, дорогая Миленика, «сдохнуть» в Аду — понятие крайне растяжимое и, уверяю тебя, очень утомительное! — он мгновенно оказывается рядом с ней, наклонив голову под неестественным углом. — Твоя колючесть просто очаровательна, она придает беседе необходимую остроту.

Энджел Даст лениво потягивается всеми четырьмя руками, перелистывая какой-то глянцевый журнал.

— Расслабь булки, дорогуша, — хмыкает он, бросая взгляд на Шионельку. — Мы тут все не святые, но зубами в глотку вцепляемся только по четвергам. А сегодня, кажется, вторник? Хаск, плесни им чего-нибудь покрепче, а то у девчонки в черном сейчас вены на лбу лопнут.

Хаск, ворча под нос про «бесплатную выпивку для каждого встречного», нехотя заходит за барную стойку и ставит два стакана. В одном — что-то ядовито-розовое с зонтиком, в другом — чистый виски.

Чарли буквально светится от счастья, игнорируя колкость Миленики. Она подбегает к Шионельке и осторожно, едва касаясь, берет её за руки:

— Не бойся, здесь тебя никто не обидит! У нас даже есть расписание активностей. Сегодня по плану «Круг искренности», но если вы хотите просто передохнуть с дороги — Ниффти уже приготовила ваши комнаты!

— Чистые! Стерильные! Никаких клопов, только если я их не поймаю! — выкрикивает Ниффти, внезапно замирая с иголкой наготове прямо перед носом Миленики.

Миленика делает шаг назад, рука непроизвольно тянется к поясу, а Шионелька восторженно шепчет, глядя на Аластора:

— Вы правда... Радио-демон? Я слышала о вас...

Аластор на мгновение замирает, и звук статического треска в воздухе становится чуть громче. Он приподнимает бровь, с любопытством разглядывая Шионельку: её сиреневые крылья, кошачьи ушки и этот кроткий, почти благовейный взгляд.

— О, новости в Аду разлетаются быстрее, чем крики грешников по утрам! — он изящно кланяется, и тени у его ног на секунду принимают форму оленьих рогов. — Приятно видеть, что юное поколение еще интересуется классикой радиовещания.

Тем временем Миленика смотрит на стакан с виски так, будто там налит яд из хвоста скорпиона. Она переводит взгляд на Шионельку, которая выглядит в этом интерьере удивительно гармонично — её фиолетовая гамма почти сливается с викторианским шиком отеля.

— Шион, не расслабляйся, — процедила Миленика, игнорируя напиток. — Радио-демон он или Король печенек — это Ад. Тут за «спасибо» вырывают хребет.

Энджел Даст, заметив пушистые ушки Шионельки, оживляется:

— Ой, какая милашка! Чарли, ты только посмотри на эти ушки. У нас тут намечается пополнение в клубе «пушистиков»? — он подмигивает девушке. — Слушай, конфетка, если этот олень будет тебя пугать своими байками, просто скажи мне. У меня есть пара способов заставить его замолчать... или хотя бы сменить волну.

Чарли всплескивает руками, сияя от радости:

— О, Шионелька, ты просто чудесно выглядишь! Твой стиль... он такой... вдохновляющий! Миленика, ну же, попробуй хоть глоточек, Хаск делает лучший виски в этом кругу. Мы просто хотим поговорить!

Ниффти в это время уже подкралась к Шионельке сзади и легонько тычет пальцем в её крыло:

— Хм... Перья? Или мех? Если на них упадет пыль, их будет трудно чистить. Нужно больше лака!

Миленика делает резкий шаг к барной стойке, наконец забирая стакан, но лишь для того, чтобы крутануть его в руках. Она смотрит прямо в глаза Аластору:

— Раз ты такой всезнающий, скажи: что ты хочешь получить от двух девчонок, которые только что переступили порог этого балагана?

Шионелька заметно сжалась, её пушистые фиолетовые крылья плотно прижались к спине, а кошачьи ушки нервно дернулись. Столько внимания от самых колоритных личностей Ада разом — это было слишком! Она невольно сделала полшага назад, ища защиты у Миленики.

— Ой... я... я не... — пролепетала она, краснея до кончиков ушей. Вид Ниффти, оценивающей чистоту её перьев, и плотоядная улыбка Аластора заставляли её сердце биться в ритме чечетки.

Аластор, заметив её смущение, приглушил радио-помехи в своём голосе. Его улыбка стала чуть менее хищной (насколько это вообще возможно для него).

— Спокойствие, дорогая! — он плавно отодвинулся, давая ей личное пространство. — Мы здесь не для того, чтобы довести вас до обморока. Хотя... это была бы весьма забавная картинка для эфира!

Миленика, видя состояние подруги, со стуком поставила нетронутый стакан на стойку и буквально задвинула Шионельку себе за спину.

— Так, шоу окончено! — отрезала она, обжигая взглядом Энджела. — Моя подруга — не экспонат в музее. Чарли, ты обещала комнаты? Веди. Нам нужно... прийти в себя.

Хаск, протирая очередной стакан, хмыкнул:

— Умный ход. Дай мелкому «пушистику» отдышаться, а то она у тебя сейчас в обморок свалится от гостеприимства нашей принцессы.

Чарли тут же спохватилась, её лицо выразило крайнюю степень раскаяния:

— О боже, простите! Я так увлеклась... Конечно! Пойдемте, я покажу вам ваши апартаменты. Там тихо, уютно и... — она бросила строгий взгляд на Ниффти, — ...и Ниффти не будет пытаться вас «продезинфицировать» в ближайшие полчаса.

Шионелька тихонько потянула Миленику за край одежды, шепча:

— Миль... они правда... очень странные. Но Радио-демон... он выглядит таким элегантным...

Шионелька заходит в комнату, подходит к кровати и ложится. Миленика тяжело вздыхает, садится на край постели и начинает внимательно разглядывать свой меч, который ранее был спрятан.

Миленика сидит неподвижно, и только тусклый свет отельных ламп играет на холодном металле её клинка. Она проводит пальцем по лезвию, проверяя его остроту — в этом месте доверять нельзя даже стенам, не то что улыбчивому Радио-демону.

Шионелька, уткнувшись лицом в мягкую подушку, наконец-то выдыхает. После уличного хаоса и липких взглядов постояльцев, тишина комнаты кажется ей настоящим спасением.

— Миль... — её голос звучит приглушённо. — Ты думаешь, они правда могут помочь? Ну, Чарли... Она кажется такой доброй. Совсем не похожа на тех, кого мы встречали раньше.

Миленика не оборачивается, продолжая методично осматривать эфес.

— Доброта в Аду — это либо безумие, либо очень дорогая ловушка, — сухо отвечает она. — Пока что мы здесь только потому, что снаружи ещё хуже. Спи, Шион. Я посторожу.

Она бросает взгляд на закрытую дверь, за которой всё ещё слышны отдалённые отзвуки джазовой музыки Аластора и ворчание Хаска.

Внезапно под дверью что-то тихо шуршит. Это Ниффти просунула в щель маленькую записку с нарисованным перечёркнутым тараканом и надписью: «Я всё вычистила, но если увидите ЕГО — зовите!»

Шионелька приподнимает голову, глядя на записку:

— Смотри, они даже оставили... «предупреждение»?

— Я же говорила,что тут нельзя расслабляться! — прошипела Миленика — Ладно, пока в этой комнате чисто. Без меня не ногой в коридор!

Миленика резко встаёт, и её массивные крылья на мгновение затеняют свет лампы, создавая на стене пугающий силуэт. Она убирает меч, но её рука всё равно остаётся близко к рукояти.

— Поняла меня? — она оборачивается к подруге, и её единственный видимый глаз сверкает из-под маски. — Даже если услышишь, что Чарли зовёт пить чай с блёстками — сиди здесь. Я проверю, насколько глубоко заходит их «гостеприимство».

Шионелька послушно кивает, вжимаясь в подушку и подтягивая к себе одеяло. Она знает, что когда Миленика в таком настроении, спорить бесполезно.

Миленика подходит к двери и осторожно приоткрывает её. Коридор отеля кажется бесконечным, застеленным красным ковром, который будто впитывает звуки шагов. В воздухе всё ещё висит слабый запах серы и... дорогого одеколона Аластора.

Вдруг в конце коридора мелькает высокая тень с рогами. Аластор стоит у окна, глядя на кровавое небо Ада, и тихо напевает какой-то мотив тридцатых годов. Заметив движение, он не оборачивается, но его голос доносится по коридору с эффектом радио-эха:

— Не спится, милая леди? В этом здании много потайных уголков, которые не любят солнечного света... Ой, простите, здесь же нет солнца!

Миленика замирает в дверном проеме, готовясь в любой момент захлопнуть дверь.

— К чему намёки? — злобно спросила Миленика — Я пришла сюда не для развлечений и не для отдыха! Свои игры, олень,можешь оставить на потом!

Аластор медленно оборачивается, и его улыбка становится шире, обнажая ряды острых желтоватых зубов. Звук статического треска усиливается, заполняя пространство между ними, а тени на стенах за его спиной начинают неестественно удлиняться и извиваться.

— О, какая экспрессия! — он прикладывает руку к груди, притворно изображая восторг. — «Олень»? Ха-ха! Остроумно, хотя и несколько... предсказуемо.

Он делает несколько шагов по направлению к ней, его трость-микрофон ритмично стучит по ковру, но шагов самого демона почти не слышно.

— Ты права, дорогуша, отдых здесь — понятие относительное. Но ты ошибаешься в одном: я не предлагаю игры. Я предлагаю наблюдение. Мне чертовски любопытно, как долго твоя ярость будет подпитывать твою душу в месте, где всё создано для того, чтобы эту самую душу... — он делает театральную паузу, — смягчить.

Он останавливается в паре метров от неё, наклонив голову набок. Его глаза на мгновение превращаются в циферблаты радиоприёмника.

— Ты пришла защитить свою подругу. Похвально! Но в Аду защитник часто становится первой жертвой собственной подозрительности. Ты так боишься ловушек Чарли, что не замечаешь, как сама строишь вокруг себя клетку.

В это время из комнаты доносится испуганный шепот Шионельки:

— Миль? Ты... ты с кем там разговариваешь?

Аластор подмигивает Миленике, и его голос снова звучит чисто и бодро:

— Не буду вам мешать! Наслаждайтесь тишиной, пока она есть. Завтра у Чарли в планах «упражнения на доверие». Будет... взрывоопасно!

— Ещё посмотрим, олень когда я ослаблю напряжение, наверное это случится некогда! — прошипела Миленика и хлопнула дверью.

Звук удара двери о косяк гулким эхом разнесся по всему этажу, на мгновение заглушив даже вечный статический треск, сопровождающий Радио-демона.

Снаружи, в пустом коридоре, Аластор лишь шире растянул улыбку. Он поправил монокль и тихо, почти ласково, пробормотал в пустоту:

— «Никогда» — это очень долгий срок, дорогуша. А в Аду время имеет свойство извращать даже самые крепкие клятвы...

Он растворился в тенях, оставив после себя лишь слабый запах горелого электричества и затихающий джазовый мотив.

Внутри комнаты Миленика прислонилась спиной к закрытой двери, тяжело дыша. Её пальцы до белизны сжали рукоять меча. Она чувствовала, как этот отель давит на неё своими красными стенами и фальшивым уютом.

Шионелька подскочила на кровати от грохота двери, её ушки прижались к голове, а хвост нервно дернулся.

— Миль... ты в порядке? — прошептала она, во все глаза глядя на подругу. — Он... он что-то сделал? Я слышала только какой-то шум, похожий на старое радио...

Она видела, как напряжены плечи Миленики, и как дрожат её тёмные крылья. Шионелька осторожно сползла с кровати и подошла ближе, не решаясь, однако, коснуться подруги.

— Может... может, нам стоит забаррикадировать дверь шкафом? — робко предложила она, стараясь хоть как-то помочь. — Или... или я могу попробовать использовать свою магию, чтобы поставить барьер? Правда, я не уверена, что она сработает против таких, как он...

За окном Ад горел привычным кровавым заревом, а где-то внизу послышался звон разлетающихся бутылок и приглушённый крик Хаска: «Энджел, убери свои грёбаные ноги от бара!». Отель жил своей безумной жизнью.

— Ложись спать, Шион — тихо и спокойно сказала Миленика — Всё в порядке, как я полагаю. Пожалуйста, будь осторожна.

Миленика слегка расслабила плечи, хотя её взгляд всё ещё был прикован к замочной скважине. Она отошла от двери и жестом указала Шионельке на кровать. Голос её звучал непривычно мягко, но в нём всё ещё чувствовалась сталь прожитых лет в Аду.

— Ложись, Шион, — повторила она, присаживаясь в кресло напротив двери так, чтобы видеть и вход, и окно. — Тебе нужны силы. Если завтра Чарли действительно начнёт свои «упражнения», нам обеим понадобится ясная голова.

Шионелька, видя, что подруга не собирается спать, нехотя забралась под одеяло. Её кошачьи ушки всё ещё нервно подёргивались, реагируя на каждый шорох в коридоре, но спокойный тон Миленики подействовал на неё умиротворяюще.

— А ты?.. — сонно пробормотала Шионелька, закрывая глаза. — Ты ведь тоже должна отдыхать...

— Я посплю позже, — соврала Миленика, положив меч себе на колени. — Просто прикрой глаза. Я здесь.

Вскоре дыхание Шионельки стало ровным и глубоким — усталость от долгого пути и эмоционального потрясения взяла своё. Она свернулась калачиком, накрыв себя краем одного крыла, как пушистым одеялом.

Миленика осталась в темноте. Единственным источником света был светящийся нимб над её головой и алое зарево за окном. Она смотрела на спящую подругу и думала о словах Аластора. «Смягчить душу»... Она крепче сжала рукоять меча.

Где-то в стене что-то тихо заскреблось — возможно, Ниффти охотилась на очередного «грязного» таракана, а может, сам отель присматривался к новым гостьям.