Глава 5: Что помнят цветы

Наступило раннее утро.

Шионелька, сладко зевнув, проснулась. Увидев, что подруга спит, она укрыла её одеялом. Затем она тихо, стараясь не разбудить Миленику, открыла коробки с их вещами. Выбрав свою любимую мягкую игрушку и ночную рубашку, она переоделась. Взяв медвежонка, Шионелька спустилась вниз, приготовившись к тому, что Миленика будет недовольна её уходом без неё. Её волосы были в беспорядке.

Внизу, в главном холле, уже кипела жизнь. Ниффти с бешеной скоростью натирала паркет до зеркального блеска, а Хаск за стойкой протирал стаканы, выглядя так, будто он и не ложился.

— О, посмотрите-ка, кто проснулся раньше своей цепной церберши! — прохрипел Хаск, мельком взглянув на Шионельку. — Тебе повезло, мелкая, она вчера выпила достаточно «Слезы Палача», чтобы проспать лишние полчаса. Но если она проснется и не найдет тебя в комнате, этот отель превратится в зону боевых действий.

Чарли, сидевшая за столом с кипой бумаг, радостно вскинула голову. Её глаза засияли при виде Шионельки в уютной пижаме и с игрушкой.

— Доброе утро, солнышко! — шепотом воскликнула принцесса, подбегая к ней. — Ой, какой милый мишка! Ты так рано встала... Хочешь горячего какао с маршмэллоу? Пока Миленика спит, мы можем спокойно посидеть!

Из тени у камина плавно отделился Аластор. Он выглядел безупречно, а его улыбка в утреннем свете казалась еще более неестественной.

— Какое очаровательное зрелище! — пророкотал он, и звук статики в его голосе был мягким, как шелест старой пленки. — Юная леди и её верный спутник-медведь. Скажи мне, дитя, не страшно ли тебе гулять по логову демонов без своей грозной защитницы?

Шионелька крепче сжала лапку медвежонка, поправляя растрепанные волосы. Она знала, что Миленика придет в ярость, если застанет её здесь одну с Радио-демоном.

— Я же знаю, что если кто-то меня тронет, Миленика руку ему отрубит. — ответила Шионелька и взяла кружку с какао. —.... И мне наверное.

Хаск издал хриплый смешок, едва не выронив стакан:

— Ну, в логике тебе не откажешь, мелкая. Эта девка скорее весь Ад в порошок сотрёт, чем позволит кому-то к тебе прикоснуться. Но и тебе «прилетит» за самодеятельность — это уж как пить дать.

Чарли сочувственно охнула, пододвигая к Шионельке тарелку с зефирками:

— Ой, ну что ты! Миленика просто... очень сильно тебя любит! Хотя «отрубание рук» — это не совсем тот метод воспитания, который мы пропагандируем в нашем отеле...

Аластор склонился над столом, и звук радиопомех в его голосе стал вкрадчивым и мягким. Его глаза на секунду превратились в два маленьких красных циферблата.

— Какая восхитительная преданность, смешанная с первобытным ужасом! — промурлыкал он, рассматривая Шионельку. — Ты пьешь свой шоколад, зная, что над твоей головой занесен карающий меч твоей «сестры». Это придает напитку особый, пикантный вкус, не так ли?

Шионелька сделала глоток теплого какао, чувствуя, как сладость растекается по языку, но её ушки внезапно дернулись. Сверху, со стороны их комнаты, донесся резкий звук — будто кто-то вскочил с кресла так быстро, что оно перевернулось.

— О-оу, — протянул Энджел Даст, который только что спустился в халате и с патчами под глазами. — Слышите этот топот? Кажется, «мамочка» проснулась и обнаружила, что птичка вылетела из клетки.

По лестнице эхом раздался тяжелый, быстрый шаг. Миленика, даже не успев до конца поправить сбитую за ночь амуницию, но уже с мечом в руке, пулей вылетела на балюстраду второго этажа. Её единственный глаз лихорадочно сканировал холл, пока не остановился на Шионельке с кружкой в руках.

— ШИОНЕЛЬКА! — её голос прозвучал как раскат грома.

Шионелька вскрикнула и скрылась за барной стойкой.

Грохот сапог Миленики по ступеням напоминал камнепад. Она преодолела лестницу в три прыжка, и её массивные крылья на мгновение заслонили свет люстры, отбрасывая на холл зловещую тень.

— Я сказала сидеть в комнате! — прорычала Миленика, приземляясь у барной стойки. Её хвост яростно хлестал по воздуху, сбивая пустую пепельницу. — Ты хоть понимаешь, что этот олень мог сделать с тобой, пока я спала?!

Она перемахнула через край стойки, оказавшись в узком пространстве рядом с ошарашенным Хаском. Вид Шионельки, сжавшейся в комок в ночной рубашке и с медвежонком, заставил гнев Миленики на секунду дать осечку, сменившись жгучей тревогой.

— Жива? — Миленика грубо, но тщательно ощупала плечи и голову девочки, проверяя, нет ли повреждений или магических меток Аластора. — Отвечай!

Хаск невозмутимо отодвинулся со своим стаканом:

— Полегче, фурия. Она просто пила какао. Если кто тут и пострадал, так это мои уши от твоего ультразвука.

Аластор медленно подошел к стойке, его трость-микрофон издала звук восторженных аплодисментов.

— Какое пробуждение! Какая экспрессия! — промурлыкал он, заглядывая через стойку. — Твоя забота, Миленика, граничит с деспотизмом. Это... очаровательно!

Шионелька из своего укрытия робко подняла кружку с какао, в которой всё ещё плавали подтаявшие маршмэллоу.

— Миль... я просто... я хотела, чтобы ты выспалась. Ты вчера была такая усталая... — её голос дрожал. — Попробуй? Оно сладкое...

Миленика замерла, глядя на кружку, а потом на растрепанные волосы Шионельки. Её единственный глаз сузился, она перевела взгляд на Аластора, который буквально светился от удовольствия, наблюдая за сценой.

Шионелька дала в руки подруги напиток и обняла свою игрушку. Миленика замерла, сжимая тяжелую кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она перевела взгляд с теплого, пахнущего шоколадом напитка на Шионельку, которая выглядела такой маленькой и беззащитной в своей ночной рубашке. Гнев, который секунду назад готов был разнести барную стойку, начал медленно оседать, превращаясь в глухое ворчание.

— Сладости в этом месте — только для того, чтобы ты потеряла бдительность, — прошипела она, но всё же поднесла кружку к губам.

Она сделала один короткий глоток, и на её маске остался крошечный след от белой пенки. Миленика нахмурилась еще сильнее, чувствуя, как маршмэллоу тает на языке. Это было чертовски вкусно, что злило её еще больше.

— Больше. Никогда. Не спускайся. Одна, — отчеканила она, ставя кружку на стойку перед Хаском. — Поняла меня?

Аластор издал звук, похожий на помехи старой радиолампы, и его улыбка стала шире.

— Какое трогательное семейное утро! — промурлыкал он, облокачиваясь на стойку рядом с Миленикой. — Ты пьешь их напитки, Миленика. Это первый шаг к тому, чтобы стать... частью нашей маленькой семьи.

Миленика резко обернулась к нему, её хвост хлестнул по воздуху, едва не задев нос демона.

— Семья? — её голос вибрировал от угрозы. — Еще раз назовешь нас так, и я заставлю тебя проглотить этот микрофон.

Шионелька, прижимая к себе медвежонка, тихонько потянула подругу за край одежды:

— Миль... ты просто злая, потому что не выспалась. Чарли сказала, что сегодня у нас... день талантов!

Чарли тут же подскочила, сияя от восторга:

— Да! Мы будем показывать, что мы умеем, чтобы найти в себе светлые стороны! Шионелька, у тебя же есть какой-то талант?

Миленика закатила глаз, а Хаск сочувственно хмыкнул, наливая себе чего-то покрепче какао.

— Ну-у-у-у-у, я умею рисовать, петь, пользоваться магии, заплетать косички и хвостики! — ответила она.

— А также убегать без разрешения! — недовольно добавила Миленика.

— Миль! — обиженно сказала Шионелька. — Ты лучше расскажи, что ты сама умеешь! Ты ведь самая у меня крутая!

— Я умею заставлять чьи-то микрофоны съедать, чтобы заткнулся. — ответила Миленика и испепеляющим взглядом начала смотреть на Алостора.

Аластор в ответ на эту угрозу издал звук, похожий на восторженный скрежет старой грампластинки. Его тени на стенах бара заплясали в такт невидимому джазу, а глаза на мгновение превратились в красные радио-шкалы.

— О-хо-хо! Какая гастрономическая фантазия! — пророкотал он, ни на миллиметр не отступая от испепеляющего взгляда Миленики. — Мой микрофон, боюсь, слишком тверд для твоего рациона, дорогая. Но твой энтузиазм... он просто заразителен!

Чарли неловко замахала руками, пытаясь встать между «оленем» и «разъяренной кошкой».

— Так, тише-тише! Насилие над микрофонами не входит в программу реабилитации! — она нервно хихикнула. — Шионелька, ты сказала «магия» и «пение»? Это же чудесно! У нас в отеле музыка лечит душу! А Миленика... эм... Миленика может показать мастер-класс по... дисциплине?

Энджел Даст лениво потянулся, рассматривая свои когти.

— Слышь, мелкая, если ты умеешь заплетать косички, заплети их Хаску на бровях. Я заплачу, чтобы на это посмотреть.

Хаск в ответ лишь показал Энджелу средний палец, не отрываясь от протирания стойки.

Миленика всё еще сжимала кулаки, её хвост нервно подергивался, выдавая крайнюю степень раздражения. Она посмотрела на Шионельку, которая с надеждой прижимала к себе медвежонка.

— Магия — это не игрушки, Шион, — глухо произнесла она. — В этом месте любая искра может привлечь ненужное внимание.

— Ну пожалуйста, Миль! — Шионелька умоляюще захлопала ресницами, и её фиолетовые крылья чуть заметно засветились мягким неоновым светом. — Всего один маленький фокус?

— Только один! — сдалась Миленика.

Шионелька кивнула, и с помощью магии она создала белую розу.

— Вот смотрите! — сказала она, а потом спросила — А... Где Вэгги?

Белая роза в руках Шионельки сияла чистым, почти небесным светом, который казался совершенно чужеродным в прокуренном и пропахшем серой холле отеля. Чарли издала восторженный вздох, прижав руки к щекам — для неё этот цветок был живым доказательством того, что в душах её гостей скрыта истинная красота.

Аластор наклонился к розе, и звук статики в его трости на секунду сменился на удивлённое «оу», выданное невидимой аудиторией.

— Какая прелестная безделица! — промурлыкал он, и его глаза-циферблаты на мгновение сузились. — Создавать жизнь из ничего в месте, где всё стремится к распаду... У тебя редкий дар, дитя.

Миленика же не сводила взгляда с цветка, и в её единственном глазу промелькнула тень старой, глубоко запрятанной боли. Она резко обернулась на вопрос о Вэгги, её хвост нервно хлестнул по стойке.

— Вэгги? — Хаск кивнул в сторону выхода на задний двор. — Она там, тренируется с копьём. Сказала, что после вчерашнего «променада» ей нужно выпустить пар, пока она не пришпилила кого-нибудь из постояльцев к стене.

Энджел Даст лениво потянулся, рассматривая розу:

— Слышь, мелкая, а ты можешь наколдовать такую же, только золотую и с бриллиантами? Я знаю одно место, где за это отвалят кучу денег... Ай! — он отпрянул, когда хвост Миленики угрожающе щелкнул прямо перед его носом.

— Никакого бизнеса на её магии, паук, — отрезала Миленика. Она посмотрела на Шионельку. — Ты показала. Теперь убери это. Слишком много света привлекает слишком много... мух.

Шионелька прижала розу к груди, её ушки обиженно дернулись:

— Но Миль! Я хотела подарить её Вэгги! Она вчера так нас защищала... Можно я отнесу?

Миленика утвердительно кивнула. Шионелька поспешила на задний двор, где была Вэгги.

Миленика проводила Шионельку взглядом, её хвост нервно постукивал по полу, а рука всё ещё лежала на эфесе меча. Она не доверяла этому зданию, но Шионелька выглядела такой счастливой с этой светящейся розой, что Миленика просто не смогла сказать «нет».

На заднем дворе стоял густой запах пыли и жженого озона. Вэгги как раз совершала серию стремительных выпадов своим ангельским копьём, её движения были точными и смертоносными. Услышав шаги, она резко развернулась, направив остриё в сторону вошедших.

— Оу, это вы... — Вэгги тяжело дышала, пот градом катился по её лицу. Она опустила копьё, заметив Шионельку. — Прости, мелкая, рефлексы. Что-то случилось?

Шионелька робко протянула ей белую магическую розу, которая продолжала мягко сиять в тусклом свете Ада.

— Это... это тебе, Вэгги. Спасибо, что защищала нас вчера! Ты такая сильная... прямо как Миль!

Вэгги замерла, глядя на чистый цветок. Её единственный глаз на мгновение потеплел, а суровое лицо расслабилось. Она осторожно, кончиками пальцев, приняла подарок.

— Спасибо, Шионелька. Это... очень красиво. Редко увидишь здесь что-то настолько... светлое.

Миленика, стоявшая в дверях и подпиравшая косяк плечом, лишь фыркнула, но в её единственном глазу промелькнуло некое подобие уважения к Вэгги.

— Не расслабляйся, — негромко бросила Миленика, кивнув на розу. — Она завянет, если на неё попадет слишком много... этого адского дерьма.

Внезапно из тени за их спинами раздался вкрадчивый голос Аластора, который, как обычно, возник из ниоткуда:

— Какая идиллия! Две воительницы и маленькая фея с цветами... Не хватает только радуги и пары поющих птичек, не так ли?

Вэгги тут же снова напряглась, перехватив копьё.

— Аластор, проваливай! Мы тут заняты делом.

— Если ты, олень, сейчас не уйдёшь, то я тебе лично убью! — зашипела Миленика.

— До того как мы попали в Ад,было много светлого — проговорила Шионелька, не обращая внимание к Аластору.

Аластор замер, и на мгновение звук статического треска стал оглушительным, как будто радиоволна наткнулась на непреодолимую стену. Его тени замерли, а улыбка стала еще более застывшей, когда Шионелька упомянула «светлое» прошлое. В Аду не принято говорить о том, что было до, если только ты не хочешь разбередить старые раны.

— Убить меня? — Аластор медленно повернул голову к Миленике, и его глаза превратились в узкие красные щели. — О, дорогуша, многие пытались, и посмотри, где они теперь! Но твоя прямолинейность... она почти освежает!

Вэгги сделала шаг вперед, закрывая Шионельку собой и направляя острие копья в грудь Радио-демону.

— Она не шутит, Аластор. И я тоже. Проваливай в свой эфир, пока я не сделала в тебе пару лишних отверстий.

Шионелька продолжала смотреть на розу в руках Вэгги, словно не замечая искр, летящих между взрослыми. Её голос звучал тихо и немного печально:

— У нас был сад... маленький, но там пахло цветами, а не гарью. Миль тогда еще... — она осеклась, поймав предостерегающий взгляд подруги.

Миленика сделала шаг к Шионельке, её рука легла на эфес меча с сухим металлическим щелчком.

— Хватит воспоминаний, Шион. Прошлое мертво. А этот олень... — она смерила Аластора уничтожающим взглядом, — ...он просто не понимает, что некоторые хищники не играют в игры.

Аластор издал короткий смешок, похожий на помехи, и начал медленно растворяться в тенях заднего двора.

— Что ж! Раз вы настроены на столь... меланхоличный лад, я оставлю вас! Но помните: в Аду светлое прошлое — это самый быстрый способ сгореть в настоящем!

Когда он исчез, на заднем дворе стало непривычно тихо. Вэгги выдохнула и опустила копьё, бережно держа розу в другой руке.

— Он прав в одном, — негромко сказала она Миленике. — Не давай ей слишком много вспоминать. Здесь это... больно.

Миленика промолчала, лишь крепче сжала плечо Шионельки.

— Вэгги, чтобы ты сделала, если ты можешь вернуться в мир где кругом хорошо, но не хочешь возвращаться без близкого человека, которому нельзя в этот мир? — спросила Шионелька.

Вэгги замерла, и её рука, сжимавшая древко копья, заметно дрогнула. Она медленно перевела взгляд с белоснежной розы на Шионельку, а затем на Миленику, которая в этот момент казалась ещё более напряжённой, чем обычно. Вопрос попал в самую цель — в то место, которое Вэгги старательно прятала за броней и суровостью.

— Я бы осталась, — тихо, но твердо ответила Вэгги, и в её единственном глазу отразилась бесконечная преданность. — Какой смысл в «идеальном мире», если в нём нет того, ради кого ты готов этот мир защищать? Рай без любимого человека — это просто красивая клетка.

Она сделала паузу, глядя на багровое небо Ада.

— Здесь грязно, опасно и тошнотно... Но если здесь тот, кто мне дорог, я превращу этот Ад в крепость. Мы с Чарли... мы пытаемся сделать это место лучше именно потому, что не можем уйти.

Миленика резко отвела взгляд, её хвост нервно хлестнул по пыльной земле. Слова Вэгги явно зацепили какую-то болезненную струну в её душе. Она положила руку на голову Шионельки, почти грубо, но в этом жесте было столько собственнической заботы, что всё стало ясно без слов.

— Глупые вопросы, Шион, — глухо бросила Миленика. — Мы там, где мы есть. И мы вместе. Это всё, что имеет значение.

Шионелька грустно улыбнулась, прижимая к себе медвежонка. Она знала, что Миленика никогда не признает этого вслух, но она чувствовала ту же преданность.

Внезапно со стороны отеля послышался радостный крик Чарли:

— Девочки! Вэгги! У нас... у нас гости! Кажется, новости по телевизору сработали, и кто-то пришел записываться в отель!

Вэгги мгновенно подобралась, её лицо снова стало суровым маской воительницы.

— Гости? После вчерашнего побоища? Это либо сумасшедшие, либо... наёмники.

Миленика инстинктивно выставила руку перед Шионелькой, отодвигая её себе за спину. Её хвост нервно забил по голенищам сапог, а ладонь намертво прилипла к эфесу меча. Она не верила в «случайных постояльцев» — в этом городе после вчерашнего шоу в новостях к ним могли прийти только за головами или за местью.

— Спрячь розу, Шион, — глухо приказала Миленика. — И не высовывайся из-за моей спины. Если я скажу «беги» — беги наверх, в комнату, и баррикадируй дверь.

Вэгги кивнула, перехватив копьё поудобнее. Её лицо превратилось в маску сосредоточенности.

— Я пойду первой, — бросила она Миленике. — Если это ловушка, Чарли может пострадать первой из-за своей наивности.

Они вошли в холл. Чарли стояла у дверей, буквально подпрыгивая от нетерпения, а за её спиной маячила высокая тень Аластора, чья улыбка в этот момент казалась особенно предвкушающей.

На пороге стояли двое. Один — массивный демон в потрёпанном кожаном плаще, чьё лицо скрывала тень от широкополой шляпы. Вторая — невысокая фигура в капюшоне, чьи руки заметно дрожали.

— Привет! Добро пожаловать в Хазбин! — пропела Чарли, не замечая, как Вэгги и Миленика взяли гостей в «клещи».

Демон в шляпе поднял голову. Его глаза сверкнули алым, и он медленно перевёл взгляд на Миленику, игнорируя принцессу.

— Это она? — пробасил он, указывая когтистым пальцем на маску Миленики. — Та, что вчера устроила бойню на перекрёстке?

Миленика сделала шаг вперёд, и звук выходящего из ножен меча на пару сантиметров прозвучал как смертный приговор.

Шионелька замерла, чувствуя, как воздух в холле буквально наэлектризовался. Её маленькие пальцы впились в плюшевую лапку медвежонка, а фиолетовые крылья затрепетали от страха. Она видела, как напряглась спина Миленики — та была похожа на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.

Демон в шляпе сделал тяжёлый шаг вперёд, и Миленика мгновенно выхватила меч наполовину, издав хищный скрежет металла.

— Ещё один шаг, — прошипела она, — и твоя шляпа останется без головы.

— Спокойно, яростная леди! — Аластор внезапно оказался между ними, его трость-микрофон издала звук вежливых аплодисментов. — У нас же отель, а не скотобойня... по крайней мере, до обеда!

Фигура в капюшоне, стоявшая рядом с громилой, вдруг всхлипнула и сорвала накидку. Это была совсем молодая девушка-демон с оборванными крыльями, похожими на те, что были у Шионельки, но серыми и безжизненными.

— Пожалуйста! — взмолилась она, глядя на Миленику. — Мы видели новости... Мы видели, как ты защищала её! — она указала на Шионельку. — В этом городе нас некому защитить. Мы пришли не драться... мы пришли просить убежища!

Миленика замерла. Её единственный глаз лихорадочно метался между громилой и плачущей девушкой. Она не привыкла, чтобы её жестокость считали символом надежды.

Чарли всплеснула руками, её глаза наполнились слезами радости:

— О боже! Вы пришли за помощью! Миленика, ты слышишь? Ты вдохновила их своей силой!

Вэгги всё ещё держала копьё наготове, но её взгляд смягчился. Она посмотрела на Шионельку, которая понемногу начала выходить из-за спины подруги.

Миленика не собиралась расслабляться. Она не верила ихними словами. Шионелька взяла за руку её. Миленика почувствовала, как маленькая ладонь Шионельки сжала её пальцы, и это было единственное, что удержало её от мгновенной атаки. Меч замер в полупозиции, а из-под маски вырвалось глухое, вибрирующее рычание.

— Шион, отойди, — процедила Миленика, не сводя единственного глаза с демона в шляпе. — В этом месте слёзы стоят дешевле, чем патроны. Это ловушка. Слишком вовремя они припёрлись после эфира Кэти.

Демон в плаще медленно поднял руки, показывая пустые ладони, но его алые глаза продолжали пристально изучать Миленику.

— У тебя тяжёлый взгляд, воительница, — пробасил он. — Но у моей сестры... — он кивнул на плачущую девушку в капюшоне, — ...крылья оборвали те же ублюдки, которых ты вчера вкатала в асфальт. Мы пришли не за дракой. Мы пришли к тебе. Потому что принцесса со своим печеньем не внушает доверия, а ты... ты бьёшь наверняка.

Аластор издал тихий звук, похожий на шипение старой плёнки, и его улыбка стала почти сочувственной (что выглядело вдвойне жутко).

— Какая ирония! Твоя жестокость, Миленика, стала лучшим рекламным щитом нашего заведения! Люди тянутся к силе, когда боятся темноты.

Шионелька почувствовала, как дрожит рука её подруги. Она знала, что Миленика сейчас видит в этих гостях лишь потенциальную угрозу своему маленькому миру.

— Миль... — тихо прошептала Шионелька, глядя на девушку с оборванными крыльями. — Посмотри на её перья. Они... они такие же, как были у меня, когда мы только пришли. Ей правда больно.

Чарли затаила дыхание, переводя взгляд с Миленики на Шионельку. Она понимала, что сейчас решается судьба не только этих двоих, но и того, каким станет отель — крепостью или домом.

Вэгги сделала шаг ближе к Миленике, опустив копьё, но не убирая его.

— Мы их обыщем, — негромко предложила она. — Если они чисты, мы дадим им шанс. Ты сама решишь, подпускать их к Шионельке или нет.

Миленика сделала шаг назад, но её меч с сухим щелчком вернулся в ножны лишь наполовину. Она замерла, как натянутая тетива, не сводя тяжёлого взгляда с гиганта в шляпе. Вэгги, поймав её мимолётный кивок, решительно шагнула к гостям, держа копьё наготове.

— Руки за голову. Оба! — скомандовала Вэгги. — Если дёрнетесь — Миленика закончит то, что начала вчера на перекрёстке.

Демон в плаще подчинился без единого слова, лишь его алые глаза сверкнули из-под полей шляпы, когда Вэгги начала профессиональный обыск. Его сестра, дрожа, тоже подняла руки, и её изломанные серые крылья жалко повисли за спиной.

Тем временем Шионелька, почувствовав, что градус напряжения чуть спал, подошла к Чарли. Она подняла голову, глядя на сияющую принцессу, и тепло улыбнулась ей, крепче прижимая к себе медвежонка.

— Видишь, Чарли? — тихо прошептала Шионелька. — Миль... она согласна. Она просто боится за меня. Но она добрая... где-то очень глубоко.

Чарли чуть не расплакалась от умиления. Она присела перед Шионелькой на корточки, её глаза светились надеждой:

— О, я знаю, Шион! Я знала, что за этой маской скрывается героическое сердце! Это... это исторический момент для отеля! Мы спасаем тех, кто боится!

Аластор материализовался за спиной Миленики, его улыбка в свете люстр казалась особенно хищной. Из его трости донёсся звук барабанной дроби, предвещающей финал шоу.

— Какая идиллия! — промурлыкал он. — Наша колючая воительница и ангел в доспехах проводят таможенный контроль. Скажи мне, Миленика, если они окажутся «чистыми»... ты позволишь им занять соседнюю комнату? Или твоя паранойя потребует, чтобы ты спала прямо на пороге их номера?

Миленика проигнорировала Радио-демона, хотя её хвост выдал раздражение, ударив по полу. Она ждала вердикта Вэгги.

— Чисто, — наконец произнесла Вэгги, отступая от гостей. — У них только пара ржавых ножей и... — она запнулась, вытаскивая из кармана девушки маленькую, потрепанную фотографию, — ...и вот это.

Шионелька подбежала к Вэгги,забрала фотографию и начала её рассматривать.

Шионелька замерла, вглядываясь в помятые края снимка. На фото, сделанном ещё в мире живых, были запечатлены те же двое — массивный мужчина и смеющаяся девочка с бантами в волосах, стоящие на фоне старого парка аттракционов. Они выглядели... счастливыми. Совсем не так, как эти изломанные тени в прихожей Ада.

— Миль, смотри... — голос Шионельки дрогнул, она протянула фотографию подруге. — У них тоже было «до». Как у нас.

Миленика нехотя взяла снимок кончиками пальцев. Её единственный глаз сузился, изучая лица на фото. Она перевела взгляд на гостью с оборванными крыльями, чьи плечи сотрясались от беззвучных рыданий, а затем на гиганта в шляпе. Внутри неё шла борьба между профессиональной паранойей и тем остатком человечности, который она так тщательно скрывала под маской и грубостью.

— Домашний архив в Аду — это балласт, который тянет на дно, — сухо бросила Миленика, возвращая фото Вэгги. Но она не достала меч. Напротив, она сделала шаг в сторону, освобождая проход. — Хаск! Налей им чего-нибудь. Они выглядят так, будто сейчас рассыпаются в прах.

Чарли чуть не подпрыгнула до потолка от восторга:

— О, Миленика! Ты... ты позволила им войти! Вэгги, ты слышала? Пойдёмте, я покажу вам ваши комнаты! У нас есть отличный номер на втором этаже, прямо рядом с... — она осеклась под взглядом Миленики, — ...в другом крыле! Подальше от всех!

Аластор издал звук, похожий на аплодисменты из старого радио-шоу, и его тень на стене отвесила шутливый поклон.

— Добро пожаловать в приют для заблудших душ! — промурлыкал он, сверкнув глазами в сторону Миленики. — Наша охрана сегодня на редкость... милосердна.

Шионелька подошла к плачущей девушке и робко коснулась её руки:

— Не бойся. Миля ворчит, но она не даст вас в обиду. Хочешь... хочешь посмотреть мою розу?

Миленика осталась стоять у входа, скрестив руки на груди. Она видела, как новые постояльцы медленно, с опаской заходят внутрь.

Миленика стояла неподвижно, и на мгновение её окутал едва уловимый запах озона и паленой плоти — фантомная боль от того дня, когда её собственная мощь обратилась против неё. Стать павшим полубогом в Аду — это проклятие, которое она скрывала за маской и грубостью. Магия, которая когда-то сияла небесным светом, теперь была выжжена, оставив лишь пепел в душе и шрамы на лице.

Она посмотрела на Шионельку, которая единственная знала её истинную природу и видела её в тот момент, когда свет превратился в пламя.

— Шион, довольно, — резко, но без злобы прервала она идиллию. — Хватит с них гостеприимства.

Миленика подошла к барной стойке, и Хаск молча пододвинул ей стакан, чувствуя исходящую от неё тяжелую ауру. Аластор замер в нескольких шагах, его улыбка стала опасно тонкой. Он, как истинный ценитель силы, явно почувствовал этот мимолетный всплеск иной энергии, не похожей на обычную бесовскую вонь.

— Какое странное эхо... — прошептал Радио-демон, и звук помех в его голосе стал похож на завывание ветра в пустом соборе. — Миленика, дорогая, ты пахнешь чем-то... запретным. Неужели в твоей родословной затесался кто-то повыше этих кровавых облаков?

Миленика сжала стакан так, что на нем пошли трещины. Она медленно повернула голову к Аластору, и её единственный глаз вспыхнул холодным, мертвенным светом, который никак не мог принадлежать простому грешнику.

— Еще одно слово, олень, и я покажу тебе, как выглядит гнев того, кто видел небеса и не нашел там милосердия.

Шионелька испуганно замерла, видя, как тени вокруг Миленики начинают дрожать. Она знала: если та сорвется, отель может просто не выдержать.

Хлопок двери ванной комнаты прозвучал как выстрел в наступившей тишине холла. Миленика не просто ушла — она буквально сбежала от пронзительного взгляда Аластора и собственного прошлого, которое жгло её сильнее адского пламени.

В ванной она прислонилась к холодному кафелю, тяжело дыша. Перед глазами всё ещё стояли те мгновения, когда её божественная суть была выжжена магий, превращая полубога в изломанную тень. Она посмотрела на свои руки: костяшки были содраны, а пальцы мелко дрожали.

В холле Шионелька осталась стоять одна под прицелом любопытных взглядов. Она чувствовала, как Аластор медленно переводит свой взор на неё, и звук помех в его трости стал вкрадчивым, почти гипнотическим.

— Какая... многогранная личность! — промурлыкал Радио-демон, склоняя голову так низко, что его рога едва не коснулись плеча Шионельки. — Скажи мне, дитя, твоя подруга всегда носит в себе этот... небесный шторм? Или это побочный эффект здешнего воздуха?

Чарли сделала шаг к Шионельке, приобняв её за плечи. Она чувствовала, что девочке сейчас неуютно.

— Аластор, прекрати! Ей и так тяжело. Шионелька, дорогая, Миленика просто... ей нужно побыть одной. Хочешь, мы пойдём на кухню и приготовим что-нибудь вкусное для неё? Это всегда помогает поднять настроение!

Вэгги стояла в стороне, подозрительно прищурившись. Она видела этот холодный блеск в глазу Миленики — блеск, который не принадлежал обычному грешнику. Она начала догадываться, что их новые гостьи скрывают нечто куда более опасное, чем просто боевое прошлое.

Хаск хмуро протер стойку там, где стояла Миленика.

— Оставь её, малявка, — бросил он Шионельке. — Некоторым демонам нужно время, чтобы затолкать своих чертей обратно в подвал. Особенно если эти черти — с нимбами.

Шионелька грустно вздохнула, поглаживая ушки своего медвежонка. Она знала, что Миленика сейчас борется с самой собой.

Я не уверена,что будет продолжение, но спасибо за ваш актив! Если уговорите на продолжения, то сделаю