Глава 3: ТТени Аластора и сталь меча

Следующее утро в отеле началось не с будильника, а с оглушительного грохота на кухне и бодрой джазовой мелодии, доносившейся из старых радиоприёмников, расставленных по всем коридорам. 2026 год в Аду мало чем отличался от предыдущих — всё то же багровое небо и крики грешников вдалеке.

Миленика открыла глаз за секунду до того, как в дверь постучали. Она не спала ни минуты, её хвост всё ещё нервно подёргивался, а рука мгновенно легла на эфес меча.

— Подъём, сони! — пропел голос Чарли за дверью. — Сегодня у нас особенный день! Мы отправляемся на прогулку в город, чтобы попрактиковать «Добрые дела в дикой среде»!

Шионелька подскочила на кровати, её фиолетовые крылья забавно взъерошились.

— Прогулка? Настоящая? — она с надеждой посмотрела на Миленику. — Миль, может, это будет весело? Посмотрим на магазины, на людей...

Миленика тяжело поднялась, поправляя чёлку и маску.

— «Добрые дела» в этом гадюшнике? — прошипела она. — Чарли либо святая, либо самоубийца. Шион, держись ко мне так близко, чтобы я чувствовала твоё дыхание. Если в Пентаграмм-Сити кто-то косо на тебя посмотрит — я не буду рисовать черепа, я буду их делать.

Когда они спустились вниз, у выхода их уже ждала группа:

Чарли в ярком костюме и с корзинкой «печенек прощения».

Вэгги, которая нервно проверяла своё копьё, явно не разделяя оптимизма подруги.

Энджел Даст, поправляющий причёску перед зеркалом.

И Аластор, который стоял у двери, опираясь на трость, и выглядел так, будто весь этот поход — его личная шутка.

— О, наши очаровательные затворницы! — Аластор отвесил шутливый поклон Миленике. — Готовы ли вы явить свою... кхм... «доброту» улиц

Меч на поясе Миленики тускло поблескивал, а её хвост нервно постукивал по голенищам сапог. Она не просто вышла на прогулку — она вышла на тропу войны. Каждый прохожий грешник, каждый шорох в подворотне Пентаграмм-Сити ловился её единственным открытым глазом.

— Спокойнее, Грозная Леди! — Аластор поравнялся с ней, его шаги были бесшумными, а широкая улыбка не дрогнула даже под её ледяным взглядом. — Если ты будешь так сжимать рукоять, у тебя онемеют пальцы ещё до того, как мы дойдем до первой лавки с каннибальскими деликатесами!

Вэгги шла чуть впереди, постоянно оглядываясь. Она понимала состояние Миленики лучше всех.

— Чарли, может, не стоило выходить всей толпой? — тихо спросила она. — Мы привлекаем слишком много внимания.

— Но в этом и смысл! — Чарли радостно подпрыгнула, размахивая корзинкой. — Мы должны показать, что Отель Хазбин не боится улиц! О, смотрите! Там бездомный бес пытается украсть чьи-то ботинки! Отличный шанс для доброго дела!

Шионелька восторженно рассматривала неоновые вывески и огромные рекламные щиты, пока не увидела того самого беса. Он выглядел жалко: облезлый хвост, дрожащие руки. Она нерешительно потянулась к сумке, где у неё лежало яблоко, прихваченное с завтрака.

— Миль... можно я? — шепнула она, глядя на подругу.

Но прежде чем Миленика успела ответить, из тёмного переулка вышли трое громил с шипастыми битами. Один из них, завидев группу, сплюнул под ноги:

— Опа, принцесса и её свита! И смотрите, какие свеженькие мордашки у нас тут объявились... — он указал битой на Шионельку. — Эй, мелочь, крылья настоящие? Дай-ка потрогать!

Миленика мгновенно оказалась перед Шионелькой. Её рука легла на эфес, а в воздухе послышался тихий, угрожающий скрежет металла.

Аластор замер за их спинами, его глаза превратились в радио-циферблаты, а помехи в воздухе стали низкими и вибрирующими.

— О-хо-хо... Кажется, наше «доброе дело» только что сменило формат на «урок манер», — промурлыкал он, явно предкушая зрелище.

Движения Миленики были настолько стремительными, что грешники даже не успели замахнуться своими битами. Это был не танец, а короткая, пугающе эффективная серия ударов.

Первый громила сложился пополам от удара в живот, а следом раздался отчетливый хруст его переносицы. Второму Миленика точным пинком раздробила колено, а третьего, попытавшегося схватить её за плечо, она перекинула через себя, припечатав лицом в асфальт так, что тот выплюнул половину зубов.

Всё это время Шионелька крепко держалась за шею подруги, зажмурив глаза и прижав ушки. Она чувствовала мощные рывки мышц Миленики, но сидела на её спине надежно, словно в крепости.

Когда пыль осела, трое бандитов корчились на земле, издавая невнятные стоны сквозь сломанные челюсти. Миленика даже не сбила дыхание. Она лишь поправила чёлку, которая немного съехала во время потасовки, и обвела присутствующих ледяным взглядом.

Энджел Даст присвистнул, захлопав во все четыре ладоши:

— Мать твою, да ты просто ходячая мясорубка! Без меча? Чисто на кулаках? Уважаю, дорогуша, это было... сексуально опасно!

Чарли застыла с занесенной для «мирного жеста» рукой, в которой дрожало овсяное печенье.

— Оу... эм... Миленика! Это было... очень решительно! Но, может, мы могли бы сначала попробовать... поговорить? Хотя, признаю, их носы теперь выглядят не очень располагающе к беседе.

Вэгги лишь удовлетворенно хмыкнула, поудобнее перехватывая копьё:

— Наконец-то кто-то в этой группе действует по обстоятельствам. Хорошая работа.

Аластор медленно подошел к одному из стонущих тел, потыкал его концом трости и широко улыбнулся Миленике. В его глазах вспыхнули красные символы, а помехи в воздухе превратились в звук аплодисментов.

— Браво! Какая первобытная жестокость! — промурлыкал он. — Ты экономишь сталь своего меча для кого-то более... достойного? Например, для меня?

Шионелька приоткрыла один глаз, увидела поверженных врагов и облегченно выдохнула, уткнувшись носом в затылок Миленики.

— Миль... ты их сильно? — тихо спросила она. — Пойдем дальше? Мне кажется, на нас все смотрят...

И правда, окрестные грешники, ставшие свидетелями расправы, начали поспешно переходить на другую сторону улицы.

— Я твоего мнения, олень, не спрашивала! — огрызнулась Миленика.

Аластор лишь картинно приложил руку к груди, и звук помех в его трости превратился в издевательский смех из старого ситкома.

— О, какая дерзость! Прямо искры летят! — пророкотал он, ничуть не задетый её грубостью. — Твоя злость питает мой эфир лучше любого электричества, дорогуша!

Миленика даже не удостоила его вторым взглядом. Она поудобнее перехватила Шионельку за колени, чувствуя, как та доверчиво прижимается к её спине, спрятав личико в тёмных перьях крыльев. Хвост Миленики всё ещё опасно подёргивался, расчищая путь: грешники на тротуаре буквально вжимались в стены, завидев эту суровую воительницу с «живым багажом».

Чарли семенила рядом, пытаясь замять неловкость:

— Миленика, ты... ты очень сильная! Но, может, печеньку? Для снятия стресса? — она протянула руку к корзинке, но, поймав тяжёлый взгляд Миленики, быстро её отдернула. — Э-э, ладно! Наверное, глютен сейчас лишний...

Вэгги шла по другую сторону от них, внимательно следя за крышами зданий.

— Не расслабляйся, — негромко бросила она Миленике. — В этом районе сломанные носы — это только начало. Скоро подтянутся их «дружки» посерьёзнее.

Энджел Даст лениво потянулся, рассматривая свои когти:

— Слушай, Миль, а если я тебе предложу контракт на вышибалу в одном клубе? С такой правой хук-командой мы бы горы свернули! Ну, или хотя бы пару челюстей...

Шионелька чуть приподняла голову со спины подруги и прошептала ей на ухо:

— Миль, ты такая крутая... Но тот олень... он правда странный. У него тени шевелятся сами по себе.

Миленика лишь крепче сжала зубы. Она чувствовала, как на них пялятся из каждого окна. Отель Хазбин на прогулке — это ходячая мишень, и она была единственной, кто это по-настоящему осознавал.

Впереди показался оживлённый перекрёсток, где огромный экран показывал экстренные новости от Кэти Киллджой.

На огромном экране в центре площади появилось искаженное гневом лицо Кэти Киллджой. Она поправила воротник и с фальшивой улыбкой заверещала:

— Добрый день, неудачники! Сегодня у нас в Пентаграмм-Сити по-настоящему «жарко»! Неизвестная группа в компании принцессы-неудачницы и Радио-демона устроила кровавую баню в переулке! Свидетели говорят о «девушке с крыльями и хвостом», которая ломает кости быстрее, чем я меняю мужей!

На экране промелькнул зернистый кадр: Миленика, с Шионелькой на спине, в момент того самого сокрушительного удара.

— Если увидите эту фурию — бегите или вызывайте чистильщиков! Кажется, Отель Хазбин решил сменить тактику с «обнимашек» на «геноцид»! Ха-ха! Обратно к тебе, Том!

Энджел Даст присвистнул, глядя на экран:

— Ого, детка, ты уже звезда! Мать твою, это был мой лучший ракурс, а камера сняла только твой затылок и как ты вминаешь того парня в асфальт.

Чарли побледнела, прикрыв рот ладонью:

— О нет... Нет-нет-нет! Это совсем не то «внимание», которое нам нужно для отеля! Теперь все будут думать, что мы тренируем карателей!

Вэгги мгновенно перехватила копьё, её единственный глаз лихорадочно сканировал толпу, которая начала смыкаться вокруг них, привлеченная новостями.

— Нам нужно уходить. Сейчас же. Миленика, ты привлекла слишком много внимания.

Аластор издал звук, похожий на восторженный гул старого радиоприёмника. Его тень на стене здания вытянулась, обнажая когти.

— Какая восхитительная реклама! — промурлыкал он, глядя на Миленику с неприкрытым восторгом. — Ты только что сделала для репутации отеля больше, чем все песни Чарли вместе взятые! Страх — это тоже форма уважения...

Шионелька на спине Миленики сжалась, чувствуя, как толпа грешников начинает недобро перешептываться.

— Миль... они на нас смотрят. Очень странно смотрят...

Миленика почувствовала, как её хвост замер в опасном предвкушении. Она не смотрела на экран. Она смотрела на выход из площади, который уже начали перекрывать подозрительные типы в масках.

Миленика покрепче перехватила Шионельку.

— Шион, держись за шею. Сейчас будет трясти, — её голос был ледяным. — Чарли, если твои «печеньки» не умеют стрелять, советую начать бежать в сторону отеля.

Миленика не стала дожидаться, пока толпа зевак превратится в толпу линчевателей. Она резко развернулась и пошла напролом, чеканя шаг. Её тяжёлые сапоги глухо стучали по асфальту, а мощные плечи раздвигали грешников, как ледокол — арктические льды.

— Эй, полегче, пернатая! — вякнул кто-то из толпы, но, встретившись взглядом с единственным ледяным глазом Миленики, тут же заткнулся и отпрянул.

Шионелька изо всех сил вцепилась в плечи подруги, чувствуя, как та буквально вибрирует от напряжения. Фиолетовые ушки девочки плотно прижались к голове, а крылья она сложила так туго, как только могла, чтобы не мешать маневрам.

— Быстрее, ребята, не отстаем! — скомандовала Вэгги, прикрывая тыл и не сводя глаз с подозрительных типов в подворотнях.

Чарли едва поспевала за Миленикой, спотыкаясь и прижимая к себе корзинку с печеньем.

— Миленика! Подожди! Мы же не можем просто... просто убежать! Это выглядит как признание вины! — задыхаясь, пролепетала принцесса.

Аластор плыл рядом с Миленикой, его ноги едва касались земли, а из трости доносился звук быстрой, тревожной джазовой партитуры.

— О, Чарли, дорогая, это не побег! Это стратегическая перегруппировка! — его голос прозвучал с эффектом эха. — Посмотри на нашу гостью: она движется с грацией рассерженного урагана! Восхитительно!

Миленика даже не повернула головы. Её хвост хлестнул по воздуху, едва не задев нос Энджела Даста, который вальяжно вышагивал следом, насвистывая под нос.

— Слышь, Миль, если мы так и будем нестись, я растеряю весь свой лоск, — проворчал паук, хотя в его четырех руках уже появились пистолеты-пулеметы. — Но темп мне нравится, бодрит!

Они уже почти миновали опасный перекресток, когда путь им преградил огромный мусоровоз, из которого выскочили демоны-наемники в кожаных куртках.

— Стоять, звезды телеэкрана! — рявкнул их главарь, вскидывая автомат. — Кэти обещала награду за ваши головы!

Миленика резко затормозила, её когти на сапогах процарапали асфальт. Она почувствовала, как Шионелька на её спине вздрогнула.

Миленика сплюнула, выражая своё презрение. Она освободила Шионельку, извлекла меч и мгновенно переместилась за их спины..

Это произошло так быстро, что воздух в месте, где только что стояла Миленика, схлопнулся с резким хлопком, похожим на выстрел. Она двигалась не как человек, а как тень, подпитываемая яростью и годами выживания.

Шионелька только успела коснуться ногами асфальта и прикрыть голову крыльями, как Миленика уже материализовалась за спинами наёмников. Сталь её меча сверкнула холодным, потусторонним светом, разрезая густой смог Пентаграмм-Сити.

— Что за... — только и успел выдохнуть главарь, прежде чем осознал, что его автомат аккуратно разрезан пополам вместе с пальцами, сжимавшими спусковой крючок.

Одним текучим, профессиональным движением Миленика нанесла серию ударов. Она не убивала — она калечила с хирургической точностью. Раздались крики, звон падающего металла и глухие удары тел о землю. Через секунду все трое наёмников валялись в пыли, а Миленика стояла спиной к ним, медленно стряхивая кровь с лезвия резким взмахом кисти.

Аластор замер, его глаза расширились, а из трости раздался звук бурных, переходящих в овации аплодисментов.

— О-о-о, — протянул он с восторженным трепетом. — Какой изысканный стиль! Скорость, грация... и ни одного лишнего движения! Дорогая, ты скрывала в себе настоящего мясника-виртуоза!

Энджел Даст опустил свои пушки, во все глаза глядя на разрубленное оружие нападавших.

— Черт... Я передумал. Я не хочу предлагать тебе работу. Я боюсь, что ты уволишь меня вместе с головой в первый же день.

Чарли стояла, прижав руки к щекам. Её корзинка с печеньем сиротливо валялась рядом.

— Миленика... ты... ты их просто... — она сглотнула, глядя на поверженных врагов. — Вэгги, скажи мне, что это была «самооборона в рамках разумного»?

Вэгги подошла к Миленике и положила руку на её плечо, чувствуя, как та всё ещё напряжена, словно натянутая струна.

— Это был выживание, Чарли. Чистое и эффективное. Идемте, пока на шум не сбежались Overlords.

Шионелька подбежала к подруге и робко коснулась её руки, в которой та всё ещё сжимала меч.

— Миль... всё закончилось? — тихо спросила она, заглядывая ей в лицо. — Твой меч... он так странно светился.

Миленика медленно убрала клинок в ножны. Звук вошедшей в пазы стали поставил жирную точку в этой схватке. Она посмотрела на Шионельку, и её взгляд на мгновение потеплел.

— Идем в отель, — коротко бросила она. — Здесь воняет падалью.

Миленика шла впереди всей группы, чеканя шаг. Её плащ развевался, а меч в ножнах мерно бился о бедро, издавая глухой металлический звук. Она не оборачивалась на стоны раненых наёмников и не слушала восторженное бормотание Аластора. Весь её облик выражал одно: «Не подходи — убью».

Шионелька едва поспевала за ней, семеня своими маленькими ножками и периодически взлетая на пару сантиметров, чтобы не отстать. Она видела, как напряжена спина подруги, и знала, что сейчас Миленику лучше не трогать лишними расспросами.

Когда тяжёлые двери Отеля Хазбин наконец захлопнулись за ними, отсекая шум и смог Пентаграмм-Сити, Миленика остановилась посреди холла. Она глубоко вдохнула, и её крылья с сухим шелестом плотно прижались к спине.

— Фух... Ну и прогулочка! — Энджел Даст бросил свои пушки на диван и повалился следом. — Девочки, вы — ходячий магнит для неприятностей. Мне нравится! Хаск, налей мне чего-нибудь, что выжигает память об этой Кэти Киллджой!

Чарли подбежала к Миленике, заглядывая ей в лицо с искренним беспокойством:

— Миленика! Ты... ты в порядке? Ты не ранена? Твои движения были такими... резкими. Прости, я не думала, что наш выход закончится... так. Я просто хотела показать вам город...

Вэгги подошла к Чарли и мягко положила руку ей на плечо, останавливая поток извинений.

— Чарли, дай ей выдохнуть. Она только что спасла нам всем шкуры.

Аластор материализовался у барной стойки, поигрывая тростью. Его улыбка была шире обычного, а из динамика доносился звук триумфального марша.

— О, не стоит извиняться! Это было лучшее шоу со времён обвала акций на рынке душ! Миленика, твой талант к... «деконструкции» противников заслуживает отдельной передачи!

Миленика медленно повернула голову к Радио-демону. Её единственный открытый глаз опасно сузился.

— Ещё одно слово о «шоу», — процедила она сквозь зубы, — и я деконструирую твой микрофон прямо в твоей улыбке.

Шионелька осторожно подошла к Миленике и потянула её за край одежды.

— Миль... пойдем в комнату? Ты... у тебя на руке ссадина. Нужно промыть.

Миленика посмотрела на свою руку — действительно, на костяшках пальцев выступила кровь, но она даже не заметила, когда это произошло. Она подошла к барной стойке и попросила Хаска налить, что-нибудь крепкого.

Хаск молча кивнул, оценив тяжелый взгляд Миленики и капли крови на её костяшках. Он не стал задавать лишних вопросов — в этом аду он видел достаточно бойцов, которым нужно было просто залить пожар внутри чем-то обжигающим.

Он достал из-под стойки пыльную бутылку с этикеткой, на которой был изображен скалящийся череп, и плеснул в тяжелый стакан мутную, янтарную жидкость. От напитка исходил легкий запах пороха и жженого сахара.

— Это «Слеза Палача», — хрипло произнес Хаск, пододвигая стакан к Миленике. — Крепче только чистая сера. Пей, тебе сейчас полезно.

Миленика обхватила стакан пальцами, и её хвост перестал нервно метаться, просто замерев у ножки барного стула. Она сделала внушительный глоток, даже не поморщившись, хотя по горлу словно пробежала полоса жидкого пламени.

Шионелька робко пристроилась на соседний стул, подтянув коленки к груди. Она смотрела на подругу с нескрываемым беспокойством, её ушки поникли.

— Миль... ты только не переборщи, ладно? — тихо попросила она. — Ты сегодня была... очень страшной. Но крутой.

Энджел Даст, сидевший через пару стульев, подпер щеку рукой и с любопытством наблюдал за процессом:

— Ого, да ты пьешь как настоящий грешник со стажем! Хаск, плесни и мне того же, я хочу почувствовать себя таким же опасным, как эта дамочка в маске.

Аластор тем временем не спеша прогуливался позади них, и звук статических помех в его трости превратился в негромкий, вкрадчивый блюз.

— Алкоголь — временная заплатка для души, — промурлыкал он, останавливаясь за спиной Миленики. — Но признаю, после такого... выступления... даже мне захотелось чего-то более изысканного, чем обычный чай.

Миленика поставила пустой стакан на стойку с глухим стуком и медленно повернулась к Аластору, чувствуя, как алкоголь начинает тупить острые края её ярости, но не саму ярость.

— Еще один глоток, — процедила она, глядя на Хаска, — и я, возможно, решу, что этот олень — отличная мишень для метания стаканов. И если паук и олень не заткнутся, я их сама заткну.

Хаск, не проронив ни слова, наполнил второй стакан «Слезой Палача» — он видел этот взгляд тысячи раз и знал, что в такие моменты лучше просто подавать выпивку.

Энджел Даст театрально прикрыл рот всеми четырьмя руками, хихикнув:

— Ой, всё, молчу-молчу! Не хочу, чтобы моими зубами украсили барную стойку.

Аластор же лишь склонил голову, и звук статических помех в его трости превратился в довольное мурлыканье.

— Какое очаровательное гостеприимство! — прошипел он, отступая на шаг, но не сводя с Миленики своего горящего взгляда. — Твоя аура сейчас напоминает грозовой фронт перед Армагеддоном. Восхитительно!

Миленика опрокинула второй стакан. Огонь в горле немного притупил звон в ушах от уличной драки. Она чувствовала, как Шионелька робко погладила её по локтю, пытаясь успокоить.

— Миль... — прошептала девочка, её ушки печально прижались к волосам. — Пойдём в комнату? Пожалуйста. Тут... слишком шумно. И этот олень на тебя так смотрит, будто ты — его любимая пластинка.

Миленика медленно перевела взгляд с пустого стакана на Аластора. Алкоголь не сделал её добрее, он лишь сделал её честнее в своей ненависти к этому балагану. Она встала, и её хвост хлестнул по ножке стула с силой хлыста.

— Идём, Шион, — бросила она, не глядя на остальных. — Пока я не решила, что этот отель нуждается в капитальном ремонте... и паре новых трупов.

Она направилась к лестнице, ведя Шионельку за собой. В холле воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим джазом, исходящим от трости Аластора.

Тишина комнаты после грохота улиц и едких шуток Аластора казалась почти неестественной. Единственным звуком был сухой шорох разматываемого бинта. Миленика действовала методично: очистила сбитые костяшки, не издав ни звука, хотя антисептик обжигал не хуже выпивки Хаска.

Шионелька свернулась на её коленях маленьким пушистым комочком. Её фиолетовые крылья слегка подрагивали во сне, а ушки наконец расслабились. Для неё Миленика была целым миром — единственным безопасным местом во всём Аду.

Миленика замерла, когда бинт был закреплён. Она положила одну руку на голову девочки, осторожно поглаживая её между ушек, а вторую оставила лежать на рукояти меча. Её единственный открытый глаз неотрывно смотрел на дверь.

Внезапно тени в углах комнаты начали неестественно удлиняться. Радиопомехи, едва слышные, просочились сквозь щель под дверью. Аластор явно не собирался оставлять их в покое, даже когда они заперлись. В воздухе материализовался призрачный символ радиовышки, который на секунду вспыхнул алым и исчез.

Миленика почувствовала, как хвост непроизвольно напрягся. Она знала, что за ними наблюдают. Весь отель был глазами и ушами этого улыбающегося монстра.

— Спи, мелкая, — едва слышно прошептала она, прижимая Шионельку ближе. — Пока я дышу, ни одна тень к тебе не прикоснётся.

Миленика убрала маску, обнажив лицо. Вокруг рта виднелась выжженная кожа, как будто на неё попала кислота. Были отчётливо видны клыки и челюсти. Маска, которая прикрывало нижнюю часть лица, было изуродовано. Она поспешно вернула маску на место, затягивая ремни с такой силой, будто пыталась задушить само воспоминание о том дне. Клыки скрылись, челюсти плотно сомкнулись, и образ «непоколебимой воительницы» снова был восстановлен.

Шионелька во сне что-то тихо пробормотала и теснее прижалась к её колену. Она никогда не спрашивала о том, что под маской. Ей было достаточно того, что эти руки её защищают, а это сердце за неё болит.

Внезапно в коридоре послышались тихие, вкрадчивые шаги. Они остановились прямо у двери. Не было ни стука, ни голоса — только едва уловимый запах озона и статического электричества. Аластор стоял по ту сторону дерева, и Миленика кожей чувствовала его застывшую, вечную улыбку.

— Спишь, моя дорогая? — раздался шепот, который, казалось, возник прямо у неё в голове, минуя уши. — Или всё еще полируешь свою ярость до зеркального блеска? Учти, шрамы на душе не скроешь за куском кожи... даже если очень стараться.

Миленика медленно положила руку на рукоять меча, не сводя взгляда с дверной ручки. Её хвост замер, готовый к рывку.

— Тебя это, олень, касаться не должно! — шёпотом прошипела она.

Из-за двери донесся звук, похожий на помехи старого радиоприемника, — Аластор явно оценил твою колючесть.

— О, дорогая, в этом отеле всё — моё дело! Особенно такие восхитительные тайны, — его голос просочился сквозь щель в двери, вибрируя от предвкушения. — Но не бойся, я умею хранить секреты... до поры до времени. Наслаждайся своей тишиной, пока она не начала кричать тебе в ответ!

Шаги за дверью стихли, сменившись едва уловимым запахом озона. Миленика почувствовала, как Шионелька во сне крепче обхватила её за талию, словно чувствуя холод, исходящий от двери.

Миленика снова поправила маску, убеждаясь, что она сидит плотно. Её взгляд упал на спящую девочку. В этом проклятом месте даже стены имели уши, а Радио-демон, кажется, видел сквозь дерево и сталь. Она осталась сидеть в темноте, а её нимб отбрасывал дрожащие тени на стены.