Глава 1: Отпусти, малыш

Отпусти, малыш

55

3

САот Самара Аманэ
Поделиться

Дождь барабанил по стеклу, сливая огни Парижа в размытое полотно.

Маринетт смотрела на свое отражение в окне — заплаканные глаза, нос картошкой.

В руке она сжимала телефон. Последнее сообщение Луке так и висело в чате непрочитанным:

«Во сколько тебя ждать? Я купила те круассаны, которые ты любишь».

Он должен был прийти три часа назад.

Сегодня тот самый день, когда ей невероятно повезло, и они должны были увидеться так скоро.

После недели молчания.

Она с утра пересмотрела все их совместные фото, их было смешно мало, в основном селфи, где она сияла, а он смотрел куда-то в сторону с легкой, скучающей улыбкой.

Потом слушала его плейлист — агрессивный рок, от которого закипала кровь. Слушала потому что это нравилось ему, а значит и ей должно было нравиться, верно?

Теперь она была ко всему готова. Готова простить. Снова.

"Не получаются стрелки ровными", — с досадой вытерла смазавшуюся черную линию тыльной стороной ладони.

Нечего надеть, весь шмот полнит.

Весь её гардероб казался ей уродливым и безвкусным по сравнению с тем, как одевалась Хлоя, с которой Лука то сходился, то расходился.

Маринетт за двоих решила наперед — и сценарий примирения, и оправдания для него.

Но почему он не берет трубку?

Сука, почему он трубки не берет?

Слёзы снова подступили к горлу, жгучие и предательские.

Она с силой тряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху.

Давай, давай, давай, давай. Вытри слёзы, ему пох. Ему похуй, он не вспомнит о тебе, даже когда ты не звонишь. Не грусти, малыш!

Этот внутренний голос, циничный и резкий, как песня "Кис-Кис", что она включила на повторе, стал её единственным спутником в эти недели.

Голос был прав. Она знала это.

Но знала и другое — стоит Луке появиться на пороге с виноватым взглядом и сказать "прости", как все её обещания себе разобьются в прах.

Он появился в её жизни как вихрь — старшеклассник, музыкант с гитарой за спиной и скукой в глазах.

Она, неловкая девочка из благополучной семьи, слишком наивная и слишком влюбчивая, стала для него удобным развлечением.

Она всегда была под рукой. Всегда ждала. Всегда прощала.

Он говорил о ней с Адрианом, своим лучшим другом:

— Навязчивая дура.

Адриан молча курил, глядя в сторону, его лицо ничего не выражало, но внутри что-то протестовало.

Маринетт ревела ночами, пересмотрела сотни фильмов о любви, где он — герой на гитаре, а она — принцесса, которую наконец-то заметили.

Но в реальности её сердечко было в печали.

Она улыбалась друзьям, говорила, что всё в порядке, но внутри был постоянный, изматывающий хаос, похожий на пост-состояние инцеста — все мысли только о нём, только о них, болезненные и замкнутые в себе.

Она выкурила свою первую и последнюю пачку сигарет, пытаясь заглушить боль.

Потом вторую.

Ей было плохо, она только отошла, а он уже мутил comeback.

Снова. И снова.

Адриан наблюдал за этим цирком со стороны.

Он видел, как тускнеют глаза Маринетт, как она старательно делает вид, что не замечает пренебрежительных взглядов Луки.

И в какой-то момент его терпение лопнуло.

Он нашел её в парке, на их скамейке — той самой, где она обычно ждала Луку.

Она сидела, сгорбившись, и снова плакала.

— Он не придет, — тихо сказал Адриан, садясь рядом.

Маринетт вздрогнула и быстро вытерла слёзы.

— Я знаю. Просто… сижу.

— Знаешь, а ведь он правда не вспомнит о тебе, даже когда ты не звонишь.

Она посмотрела на него с укором, ожидая очередной насмешки.

Но его взгляд был спокойным и… грустным.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что кто-то должен положить этому конец. Ситуация похожа на пиздец, Маринетт. И ты это знаешь.

Он не стал её жалеть. Не стал говорить, что Лука козёл.

Он просто констатировал факты.

Говорил тем самым циничным голосом из её головы, но с искренней, неподдельной заботой.

И в этом не было злобы. Была правда.

Они разговаривали долго.

Сначала она злилась, защищала Луку, оправдывала его. Потом просто молчала, слушая.

Адриан видел её. Настоящую. Не удобную девочку для Луки, а ту, что рисует потрясающие эскизы, смеётся до слёз над глупыми шутками и может зажечь огонь в глазах, говоря о чем-то, что ей действительно дорого.

Искра между ними проскочила не сразу.

Сначала было неловкое понимание, тихое "спасибо" и странное чувство облегчения.

Потом случайные встречи в школе. Совместные домашние задания. Смех над чашкой горячего шоколада в её родительской булочной.

Лука попытался вернуться, конечно.

Стоял под дождем с гитарой, играл её любимую, как он сказал, мелодию.

Маринетт смотрела на него из окна, и сердце её сжалось по старой, глупой привычке.

Рука сама потянулась к телефону.

Давай, давай, давай, давай. Я серьезно, ему пох. Ему похуй, он же знает, ты в любой момент опять его простишь.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и отступила от окна.

Вместо того чтобы бежать вниз, она набрала другой номер.

— Адриан? Ты говорил, что хочешь посмотреть тот новый фильм? Может, сегодня?

На том конце провода была небольшая пауза, а потом — теплый, живой голос:

— Конечно. Я за тобой заеду через полчаса.

Когда она выходила из дома, Лука, мокрый и злой, попытался что-то сказать.

Но Маринетт прошла мимо, не останавливаясь.

Она увидела, как подъезжает Адриан на своем мотоцикле. Он снял шлем, улыбнулся ей, и в его глазах не было ни капли скуки или пренебрежения.

Она села за его спину, обняла, почувствовав, как уходят последнее напряжение и боль.

Дождь почти закончился, и сквозь разрывы в тучах пробивалось солнце.

Отпусти, малыш.

И наконец, у неё получилось

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1