Глава 3: Облик Владыки

Облик Владыки

9

0

Kот keeperGlitch
Поделиться

Гнев. Гнев переполнял титанического бога. Гнев на неблагодарных отпрысков и их творения. На заточение в этом проклятом камне. На насекомых, считавших, что они могут им воспользоваться. Гнев Хаоса шёл только вперёд, к материку, неся в этот мир разрушения.

Нужно ли говорить, что вспышка и последовавшее за ней ощущение родственной силы стали неожиданностью и вынудили остановиться.

В скалу посреди моря, совершенно не заботясь о достоинстве, впечаталось нечто родственное Хаосу. Оно было заперто и рассеянно. Бог чувствовал их силу и намерения, чувствовал саму природу. Также он чувствовал и кое-что ещё. Что-то, что он чувствовал и раньше, но не думал, что ощутит вместе со своим аспектом.

На скале, глядя на него с вызовом и держа наготове оружие, стоял Бог Ничего. Практически новорожденный.

Закованный в смертную оболочку, ослабленный, разделенный, но всё ещё готовый сражаться. Не за этот мир. Душа, разум, астральное тело не на этом плане и имеющее связь с аспектом разума, всё ещё выдавали свои чувства через небытие и словно говорили:

"Я жажду сражений"

"Я с этим миром ещё не закончил"

"Я уже поглощал Свет, и этот поглощу тоже"

Каждая мысль сквозила решительностью, возбуждением и волей, закалённой в сражениях, но также и наивностью. Хаос, уверенный, что это точно порождение не его или его детей, не мог злиться на малыша.

— Извините, сэр? — раздался смелый, но совсем юный голос.

В отличие от заключённого в смертное тело аватара, этот казался странным. Разумная марионетка, так непохожая на творение его отпрысков, парила над Младенцем. Незнакомый бог, также как-то связанный с аспектом Хаоса, наверняка следил за новым игроком на своём поле через это насекомое. Это раздражало Отца, но они не были его детьми. Они были чужаками. Оба балансировали на границе между Злом и Нейтральностью и пришли в этот мир недавно, восстанавливая баланс. Вдобавок, младенец искренне был привязан к воплощению кошмара. Им не стоило попадать под горячую руку.

Мягкого удара хватило, чтобы Запертый Младенец улетел назад. При этом он впитал через удар часть сил Хаоса, успев сотворить атакующее заклинание, но на это Старый Бог только хмыкнул. Марионетка замешкалась, но полетела за хозяином.

— Не лезте под ноги, мелкие букашки!

Букашки не обиделись. На правду не обижаются.

***

Очнулся Рыцарь в пещере. Вполне вероятно, до него этой пещеры тут не было. Полёт и удар оставили его только с одной защитной маской. Тьма просачивалась сквозь сочленения. Не вставая, он сфокусировался. В груди болезненно пылала чужеродная, как будто концентрированная душа, и даже в отдельных сферах ещё оставалось с избытком после полного исцеления. Рыцарь попытался встать, но тут же рухнул на землю. Что-то сияющее упало на землю.

Его ноги больше не выглядели как человеческие. Длинные, тонкие. Рыцарь схватился за маску и не смог её снять.

Присмотревшись, он понял, что теперь похож на Чистый Сосуд. Те же пропорции, почти такая же форма маски, напоминавшей отцовскую, но рога изогнутые, как у Лорда Теней. Он больше не был человеком, но и не таким, каким привык. Его тело выросло. С трудом вспомнив, как собрат балансировал с такими рогами, Рыцарь всё-таки встал. Несмотря на отсутствие навыка, теперь он чувствовал себя гораздо лучше.

— Призрак!

Мрачное Дитя влетело в пещеру и тут же заключило его в объятья. Однако и он изменился. Хотя рост казался тем же, вырасти мог сам Рыцарь, серый плащ покраснел изнутри, воротник стал пышнее и что-то едва заметно изменилось в маске. Хвост тоже исчез. Это было уже не Дитя. Это был новый маэстро Гримм.

— Обыскался я тебя, — мотылёк отступил. — Приветствую тебя в истинном обличье. И в те дни мир перевернулся. Не представляю, с чего начать сей рассказ. Ой, что это?

Гримм отвлёкся, всё ещё оставаясь тем же самым Дитём. Он поднял приставленный к стене посох и толкнул сияющий душой почерневший амулет. Теперь посох подходил его росту. Рыцарь отошёл. Он не хотел больше связываться с этой штукой. Чутьём он знал, что с амулетом они теперь разделены, но годы мучений не прошли даром. Пока Гримм отвлёкся, он пересмотрел остальные. Всё было на месте, но тот, что призывал Дитя, вновь вернулся к первоначальному облику и остыл.

Голос Гримма тоже стал ниже. Это стало заметно, когда он вместо писка издал ёмкое "ого". То, что увидел Рыцарь, немного его напугало, пока он не увидел, что амулет просто закреплён на воротнике.

— Так будет гораздо проще путешествовать!

В получеловеческом облике Гримм явно чувствовал себя гораздо лучше. По крайней мере, у него были черты лица вместо маски, пусть и такие же белые. Жестом Рыцарь показал, что не против, если мотылёк оставит амулет себе.

— Благодарю, друг Призрак, — к счастью, он понял. — Кстати, я заметил кое-что будоражущее.

Тонка рука указала на посох. Тот немного почернел, а кристалл треснул. Рыцарь склонил голову в вопросе.

— Отпустим прелюдии. К сожалению, боги куда-то пропали из этого мира.

Это была такая себе новость. После позорного поражения от того здоровяка у Рыцаря чесались руки и хотелось найти новую цель.

— Но, кроме этого, когда я попытался использовать посох вновь, он отреагировал на мою силу. Возжелал я, чтобы ты стал свидетелем Зажжения Фонаря.

Если бы он мог улыбаться, то оскалился бы. Поглощать союзника он не хотел, но тот мог дать хороший бой. Почувствовав энтузиазм, Гримм поставил посох перед собой.

— Ширак!

Посох загорелся, но вместо белого света замерцал красным. Кристалл раскалился и затрещал, а золото и дерево почернели. Рыцарь метнулся к Гримму, закрывая теперь мягкое лицо большой рукой. Спустя несколько мгновений раскаленные осколки разлетелись, защитная маска блеснула в воздухе.

Теперь в почерневшей лапе дракона плясало алое пламя.

***

Кровавую луну в незнакомом небе люди до сих пор называли Луитари. Она появилась уже после того, как маги обнаружили пропажу богов, и поначалу вызвала ажиотаж. Кровавая казалась больше Луитари, более холодного оттенка, так что для людей учёных несоответствие стало заметно сразу.

Это была обитель нового, одного из двух тёмных богов, заполнившего кошмары людей красными огнями. Порабощенные им люди собирались в караван и путешествовали по городам в качестве труппы артистов. Их боялись и избегали, даже пытались арестовывать, но те пропадали, оставляя за собой несчастья и страх. Но в тех городах, где их худо бедно принимали, бед не происходило, а монстры и, как шептались люди, призраки пропадали с окрестностей. Это было маленьким благословением.

Кроме чудовищ, мир заполнила тьма. В небесах парили заражённые драконы с черными глазами, краски померкли и территории, что раньше наполнялись магией, затянула тишина. Черные туманы поражали не только драконов — люди, слишком долго терпевшие присутствие болезненной тьмы, теряли себя и становились одержимыми, а их разум растворялся в пустоте.

Несмотря на это, обитатели квартала Глупцов жили свою лучшую жизнь. Дети, в том числе стекшиеся со всего Палантаса беспризорники, зажигали фонари и ходили от дома к дому, выпрашивая дары. Они ловили жуков рогачей с белыми головами, чтобы потом выпустить на волю. Ночь праздника истекала радостью и весельем. На площади поставили красный шатёр, непублично признанный храмом. Светлый маг не прятался — торговцы, жители и одержимые Кровавой Луны не видели в его мантии ничего особенного.

Артисты его игнорировали, даже более открыто, чем жители, за одним исключением. Два клоуна, закинув за спину связки сабель для жонглирования и лютни, навалились на больные плечи.

— Волшебник! Что же ты грустишь? Улыбнись этой ночи, Ночи Кошмара!

Маг посмотрел в их горящие красным глаза. Эти двое преследовали его каждый раз, когда труппа с ним пересекалась в одном городе.

— Извините, — маг вытянул руку из сильной руки. — Я должен встретиться с другом.

Судьба привела их в город, далёкий от обоих штабов, но именно здесь они собирались поделиться тайными вестями. Клоуны не отставали, прижались с двух сторон и состроили молящие глаза.

— Тогда мы с вами.

— Скрасим же вечер.

— Маленьким Шоу.

Палин вздохнул. Лица его братьев, такие юные и живые, но чуждые в красках одержимости — он узнал ихс первого взгляда. Другие имена, другие личности, практически ничего тёмный бог им не оставил своего.

В таверне "Маска" стоял гвалт, пиво лилось рекой. Появление клоунов только раззадорило толпу. Они вышли вперёд и принялись петь: бойкие мелодии не делали смыслы мрачных историй менее жуткими. Палин сел в тёмном углу, от которого отвернулись слушатели.

— Без проблем добрался?

Уже ожидающий его Стил нашёл его и сел напротив. Бывший рыцарь Такхизис, ныне один из Нейтрального Легиона, которого едва не забыли и всё-таки вытащили из плена разбежавшихся под взором Хаоса пауков Шойкановой рощи, бредящего от отравы. Пауки, назвавшие Лорда Теней родителем, вернулись вновь, а местные принялись их защищать. Стил принял это. Он практически ничего не запомнил и первое время вёл себя неадекватно, пытаясь отстоять свою честь. К счастью, он быстро прекратил самоубийственные попытки. Многое произошло, чтобы теперь перед Палином сидел седоусый почтенный рыцарь.

Он покосился на сказителей.

— Что-то новое?

— Всё также, — Палин покачал головой. — я вижу, что они чувствуют нашу связь, но не помнят ничего. И это не приказ их хозяина. Они имеют подобие свободы воли, но не знаю, насколько далеко им можно зайти.

— И они ли это, — рыцарь поморщился. — Ты всё ещё веришь, что твои братья где-то там?


— Они частично помнят. Их имена...

— Могут быть шуткой хозяина, мы же обсуждали это.

Каждый раз, когда речь заходила о порабощенных Стурме и Танине, звучали одни и те же аргументы, и с годами они перестали долго спорить: старшие братья или одержимые тела продолжали ходить по Ансалону и редко доставляли неприятности.

— В любом случае, я не за этим тебя позвал. Пропащие Драконы заинтересовались Миной. Причем не в качестве союзника.

Это удивило Палина. Пропащие Драконы либо были безучастны и просто бродили по миру, либо нападали без разбора, будто пытаясь слепо бороться с одержимостью. То, что они показывают какие-либо намерения, стало новостью для мага.

— И как это выражается?

— Те, кто не обезумел, собираются вокруг Торбардина. Каждую ночь они смотрят на Всевидящего и словно ждут указаний. Некоторые из них улетают, их видят возле местоположения Мины, и возвращаются.

Всевидящим назвали того, кто появился вместе с Кровавой Луной. Восемь звёзд, как восемь глаз, то появлялись на небе, то исчезали, то перемещались по небу, будто бог не мог усидеть на месте. Теорию того, что он связан с Тьмой, Палин сформулировал, когда вспомнил глазастых призраков из Шойкановой рощи, но люди видели в нём покровителя наемников, путников и любопытных.

Если предположить, что с ним был связан фамильяр Рейстлина Маджере, то это недалеко от правды. В последний раз он появился, когда Башню хотели переместить в Найтлунд. Вот только Тьме Всевидящего было плевать на силу, и угроза пала под натиском. Ирония так и сквозила: переменчивый бог Кошмаров и нейтральный повелитель Тьмы. Не хватало только доброй силы разрушения, но в её отсутствии Палин уже давно начал сомневаться.

— Думаешь, их разозлило её учение о едином боге?

— Вполне вероятно. Всевидящий хоть и молчит, но должен же иметь терпение.

Или он просто жаждет заточить нового потенциального бога.

Тем временем, братья затянули песнь про королевство, где один добрый бог сверг другого, и проигравший наслал на бывших последователей чуму и армии мёртвых. Одни только язвительные описания, как люди видели сладкие сны, а их поражённые болезнью тела убивали их семьи, заставляли кровь стынуть в жилах. В конце концов оба бога оказались в Пустоте. Концовка вселяла некоторую надежду, что новые боги знают, что делать.

Приближалась новая война.

***

Мина почувствовала это раньше, чем Единый Бог предупредил. Она шла сквозь скалы в полумраке, уходя всё дальше от отряда. Глас Бога предупреждал, что некто опасен, что он связан с ложными богами, но идти стоит в одиночку.

Маленькая, худая фигурка лежала среди камней. Яркий плащ, подбитый пухом, выделялся среди камней и мхов, но меньше, чем белый рогатый шлем. Почувствовав приближение, она вздрогнула и подобрала затянутые в чёрное ноги. Шлем с заметным усилием оторвался от земли.

«Ложный бог носит бледную маску» — сообщил Мине Единый Бог.

— Черв, — ругнулась она.

Голос женский, не детский, сильный и, несмотря на сонливость, властный. Она не обращалась ни к кому конкретному, и её взгляд нельзя было отследить.

— Последнее, что я помню, это гриб, — пробормотал она практически про себя. — Дальше всё как в тумане.

— Кто вы?

Незнакомка подскочила на месте с удивительной лёгкостью, будто ничего не весила. Тела в темноте всё ещё не было видно, в отличие от странной формы клинка. Вокруг девушки на мгновение сверкнули искры.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 3