Глава 20: Глава 20 У нас нет выбора.

Глава 20 У нас нет выбора.

13

5

Lот Linda_Morgan
Поделиться

В Кольте не хватало одной пули.

Не то чтобы я этого не ожидала. Какая-то часть меня знала с той самой секунды, когда Сэм сделал своё маленькое предложение, что он не сможет оставить это в покое. Сэм вообще не умел оставлять боль в покое. Он всегда давил на неё, ковырялся внутри, будто если нажать достаточно сильно и в правильном месте, то всё как-нибудь станет лучше.

И, может, именно это я в нём так ненавидела. Потому что где-то очень глубоко, в каком-то глупом месте внутри себя, я всё ещё надеялась, что ошиблась.

Надеялась, что он оставит это. Что хотя бы на этот раз не полезет спасать меня от последствий, которых я заслуживала.

Я злилась на него. На его упрямство, на эту дурацкую, невозможную веру. Злилась так сильно, что почти могла назвать это ненавистью.

Но всё равно пошла проверить...

И правильно сделала, потому что реальность оказалась здесь. Вместе с пропавшей пулей. И я пока не знала, что с ней делать.

Импала двигалась подо мной ровно и тепло. Теплее любого холода, который мог ждать за окнами. Я упиралась лбом в окно, и стекло было таким холодным, что почти причиняло боль. Каждый раз, когда я выдыхала, на нём расползался бледный туман, на секунду закрывая темноту, а потом исчезал.

Наверное, так люди и выживали.

Они дышали на вещи, пока те не исчезали. И это были их правила. Их способы переживать всё ужасное.

Разве я не делала то же самое?

У меня было похожее правило: нельзя смотреть на человека, который всё ещё стоит на краю, и решать, что он уже потерян.

Нужно пытаться.

Нужно продолжать, даже если это глупо, даже если это дорого тебе обходится, потому что альтернатива считать, что страх это то же самое, что правда. Это значит смотреть на человека, стоящего слишком близко к краю, и говорить, что он пропал, просто потому, что ты не можешь представить, как он может отступить. Это правило казалось нерушимым. Оно было прочным во всех смыслах, которые трудно объяснить, но которые имеют значение.

Но даже у самого крепкого стекла есть слабое место.

Ты его не видишь. Ты можешь навалиться на это стекло всем весом, и оно держит. Держит и держит, пока ты не начинаешь верить, что в этом держании и есть правда. А потом что-то ударяет ровно туда, куда нельзя, и вся эта штука вспоминает, чем всегда была на самом деле, и осыпается вниз осколками настолько мелкими, что ими можно дышать.

И тогда-то ты и понимаешь, что оно никогда ничего по-настоящему не держало. Это была просто история, которую ты рассказывала себе, чтобы продолжать стоять.

Вот Дин, из всех людей, знает, что происходит, когда ты продолжаешь биться в запертую дверь только потому, что по другую сторону находится человек, которого ты любишь. Он лучше любого понимает, что попытки могут стать уродливыми, могут превратиться просто в ещё один способ отказываться смотреть на тело.

Да, я могу рассчитывать на него. Возможно, всё это время я так и делала. Не сознательно, наверное, но где-то внутри я поставила его между Сэмом и этой отчаянной надеждой. Между мной и тем видом милосердия, от которого гибнут люди.

После всего, что мы видели: как смерть делает с людьми, после всего, что мы знали о том, на что люди готовы пойти, чтобы её избежать, это казалось естественным. Полагаться на него.

Мы с ним понимаем лучше, чем рисковать всем ради очередной отчаянной попытки перехитрить вселенную.

Если Дин поймёт, всё станет проще. Если он встанет на мою сторону, мне больше не придётся объяснять, почему это должно закончиться.

Да. Нужно просто сказать.

Прямо сейчас...

Только сначала надо всё правильно разложить. Чётко.

Да!

Пытаться вернуть мёртвых это просто эгоистичное отрицание. Сэм неправ. Да. Он рисковал собой ради ничего. Я не попадаю в категорию человека, который ещё стоит на краю. Я уже была за ним. Уже падала. А когда ты падаешь, тебя ничто не остановит, если только ты не используешь других людей, чтобы смягчить удар.

Вот и всё.

Сэм был жесток так, как могут быть жестоки полные надежды люди. Опять эта его бесячая надежда. Она тащила всех остальных к двери, которая никогда не откроется.

И это так не работает.

Поэтому Сэм не прав.

Да...

Сэм не прав...

Я ударилась головой о стекло. Достаточно сильно, чтобы почувствовать глухой стук кости о холодную поверхность. Сэм шевельнулся на переднем сиденье. Руки Дина крепче сжались на руле.

Никто из них ничего не сказал...

Это тоже было неправильно...Рисковать другими ради себя всегда казалось чем-то непристойным. Рисковать собой ради других, наоборот, казалось правильным. Почти естественным. Когда я продала свою душу, это было правильно.

Конечно, правильно. Там хотя бы платила я.

А теперь платили они.

Из-за меня...

Ради меня...

И от этого стало более мерзко.

Ладно. Так или иначе, я не хотела об этом думать. Не сейчас. Я не хотела придумывать какое-то утешение, которое сидело бы со мной в одной машине, дышало тем же спёртым воздухом и притворялось, что тут ещё осталось что утешать.

Их молчания я тоже не хотела. Я всё давно поняла. Мне просто нужно было собраться и сказать.

Маркус не был какой-то трагедией, которая ещё только формировалась на горизонте. Он был последствием. Самой чистой вещью в мире. Той частью, которая имела смысл. Все мы когда-нибудь умираем, вот и всё. Мне всё равно... Я и так постоянно ходила по краю смерти. Эта работа всегда должна была стать моим неизбежным концом. Рано или поздно. Так какая разница, если это будет Маркус? Какая разница, если это будет сейчас? Проблема была не в смерти. Проблема была во всём этом отчаянном барахтанье вокруг неё. Во всём этом притворстве, будто смерть становится несправедливой или несвоевременной в зависимости от того, с кем именно она случилась. Во всём этом притворстве, будто попытки делают нас лучше.

Я подняла глаза к передней части машины, к затылку Дина, к дороге, тёмной и мокрой в свете фар. Медленно я передвинулась на середину заднего сиденья, всё ещё глядя куда-то вперёд. Снова мой взгляд медленно перешёл на Дина, а затем на Сэма.

— В Кольте не хватает одной пули.

Мой голос прозвучал достаточно спокойно, чтобы казаться отрепетированным. Слишком спокойно, в том опасном смысле, когда настоящее уже горит где-то под ним.

— Ты правда меня недооцениваешь, если думал, что я в какой-то момент не проверю Кольт.

Сэм не ответил. И я вцепилась взглядом в его спину, пытаясь зацепиться хоть за что-то: дрожь, сдвиг рук, любое маленькое, осторожное движение. Но он сидел как статуя и смотрел перед собой, будто если замереть достаточно хорошо, правда не превратится в ссору. Будто если просто сидеть и терпеть, у меня закончатся места, куда можно деть злость.

Двигатель продолжал низко и ровно гудеть. Шины мягко шипели по дороге. Дождь ещё не начался, но небо выглядело набухшим от него. Я чуть подалась вперёд и поймала отражение Сэма в зеркале заднего вида.

— Есть что сказать?

Снова ничего. От этого что-то в груди сжалось, а потом скрутилось.

— То есть тебе теперь просто плевать на всех, да? На меня. На Дина.

Руки Сэма сжались на бёдрах.

— Почему тебе так трудно это понять? — мой голос сорвался, но я протолкнула его дальше. — Даже если выход был, это Ад, блять. Он не бесплатный. Он по определению не может быть бесплатным. Ничего не бывает бесплатным.

Сэм напрягся весь разом.

— И вот ради чего всё это было? — спросила я. — Чтобы ты мог быть хорошим? Ты понимаешь, что шёл на смерть не ради меня, а ради себя? Посмотри, куда тебя привели попытки. Ты не только поставил свою жизнь под риск, но и мою.

Сэм опустил взгляд.

— Нет, посмотри на меня.

Он не посмотрел.

— А если бы ты реально умер? Просто, тебе это вообще приходило в голову? Нет, не приходило, потому что ты именно так и делаешь, верно? — сказала я, и голос стал тише. Злее. — Ты ведёшь себя так, будто думаешь обо всех остальных, но на самом деле просто идёшь за первым порывом, а последствия оставляешь другим людям.

Я увидела, как Сэм взглянул на Дина. Что-то внутри меня рухнуло, потому что я знала, что сейчас сделаю.

— Ведь тебе так легче, да, Сэмми?

Что-то горячее поднялось к глазам, и я сразу уставилась в потолок, будто там было что-то важное. Будто если смотреть достаточно высоко, всё, что подступило к горлу, не сможет выбраться наружу. Я не хотела видеть лицо Дина. Сэма тем более. Но и остановиться не получалось.

— Дин, — сказала я резче, но голос всё равно зацепился за горло. Я кашлянула, вытолкнула его обратно в нужную форму, потому что если Сэм не собирался отвечать, значит, это должен был сделать Дин. — Ты можешь в это поверить?

Но Дин ничего не сказал. Это молчание не должно было что-то значить. Дин часто молчал, когда всё было достаточно плохо. Наверное, он сейчас держал глаза на дороге и продолжал вести машину, будто движение само по себе могло быть ответом. Дин так обычно и делал.

Но это молчание было другим...

А. Чёрт.

Кольт же всегда был у Дина. Да и в конце концов, Дин заметил бы такое. Я хрипло засмеялась. Конечно, заметил бы. Как и заметил бы, что Сэм уходил. Заметил бы, что Кольт стал легче на одну пулю. Заметил бы, потому что замечать было половиной того, что удерживало его живым.

И если Дин ничего не говорил, значит, он знал с самого начала.

Я прикрыла глаза и сильно потёрла их ладонями. Пальцы оказались влажными, но я не была до конца уверена, из-за чего. Из-за того, что руки вспотели. Из-за того, что глаза горели. Или из-за чего-то ещё.

Я выдавила глубокий выдох, всё ещё не убирая рук от лица. Потом упёрлась локтями в колени и согнулась вперёд, прижимая ладони к глазам так сильно, будто могла вдавить всё это обратно внутрь.

Как же я от всего этого устала...

— Мэри, я… — начал Сэм, но мне было всё равно, что он собирался сказать.

— Я выстрелил в неё, — сказал Дин. Его голос прорезал машину ровно и окончательно, останавливая всё.

Сэм замер. — Дин…

— Брось, Сэмми. Незачем врать, и так всё понятно. — Дин сказал это своим обычным, почти повседневным голосом, будто ничего особенного не произошло. — Сделкой это не исправить. Она у кого-то другого. Мы облажались, ясно?

Пауза повисла тугая и молчаливая. Я застыла вместе с ней.

Потом он добавил:

— Но мы всё равно не дадим тебе умереть. И уходить мы тоже не собираемся.

Я сжала руки так сильно, что костяшки заныли. Всё уже окончательно накипело. Я резко подняла голову, собираясь что-то сказать, и посмотрела в зеркало заднего вида, но тут же опешила. Дин смотрел прямо на меня. Я застыла, забыв, что вообще собиралась сказать. Он смотрел на меня всё это время? Зачем?

Секунда повисла в воздухе, и я закрыла рот, только тогда поняв, что он всё это время был открыт. Я быстро взглянула на Сэма. Он всё ещё смотрел вниз. Потом снова перевела взгляд на Дина. Он всё ещё смотрел на меня. И продолжал вести машину, как ни в чём не бывало. Ещё секунду он удерживал мой взгляд, а потом вернул всё внимание дороге.

И всё будто вернулось к тому, с чего начиналось. Импала всё так же двигалась подо мной ровно и тепло. Ничего не изменилось кроме давления внутри меня. Оно до этого всё росло и росло, поднималось выше, теснило грудь, упиралось в горло, требовало выхода. А теперь будто кто-то проткнул его. Не взорвалось. Просто сдулось, оставив после себя пустоту и глухой звон.

Я попыталась сделать глубокий вдох, как делают люди, когда им нужно успокоиться. Когда нужно взять себя в руки, прийти в себя. Не получилось. Но мне, кажется, уже дали понять, что я и так была спокойна. Настолько спокойна, что я сама не понимала, что только что произошло. Пространство вокруг меня стало каким-то целым. Я не знала, что могу быть настолько неподвижной. Некоторое время я просто залипала на дорогу, потом запрокинула голову и снова уставилась в потолок машины, но уже по другой причине.

Снаружи небо стало достаточно тёмным, чтобы мир за окнами сплющился в тень. Потом начался дождь. Сначала медленно: отдельные капли одна за другой ударяли по лобовому стеклу, как осторожные пальцы. Потом звук густел, расползался, и вся передняя часть машины превратилась в размытую, дрожащую пелену.

Внезапно резкий звон прорезал тишину. Так резко, что после всей этой неподвижности он показался почти неестественным. Несколько секунд я просто смотрела на свой карман, сбитая с толку, будто звук принадлежал чему-то за пределами машины, а не мне.

Но это был мой телефон и он продолжал настойчиво вибрировать у меня на ноге, возвращая меня обратно в момент, хотела я этого или нет. Я не потянулась к нему сразу. Мысль о том, чтобы кому-то ответить, казалась изматывающей. Почти оскорбительной. А когда я наконец достала телефон и посмотрела на экран, на меня смотрел неизвестный номер.

В обычных обстоятельствах я бы позволила ему звонить до смерти. Никому никогда по-настоящему не нужно было мне звонить. Не лично. И уж точно не с номера, который я не узнавала. Но тишина в машине больше не казалась мне такой давящей. Наоборот. Мне почти хотелось вернуться к ней. Вернуться в эту странную, неподвижную пустоту, где хотя бы ничего нового не происходило.

Телефон продолжал настойчиво и грубо звонить. Как будто кто-то по ту сторону имел право требовать от меня ответа. И мысль о том, что он замолчит, а потом начнёт снова, и снова, и снова, была почему-то хуже, чем мысль о том, чтобы просто поднять трубку. Так что скорее из раздражения, чем из любопытства, я провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

Это была Белла.

***

Мы шли молча, но быстро, переводя лучи фонариков с одного окна на другое. Сейчас каждая секунда была на счету. Не то чтобы нам когда-нибудь хватало времени, но тут всё было иначе. Два человека уже погибли, а мы до сих пор не знали, с кем имеем дело: с тем, кто обращает людей, с новообращённым или просто с кем-то из гнезда, которое мы ещё не нашли. Какой бы из вариантов ни оказался верным, ничего хорошего он не сулил.

Мы завернули за угол здания и остановились. Луч фонарика Сэма опустился к пятну возле мусорного контейнера. Сначала казалось, будто там просто разлили что-то тёмное. Потом свет упал как надо, скользнул по поверхности, и стало ясно, что это. Кровь. Причём свежая. А значит, след уже не просто куда-то вёл, он обрывался здесь, на месте того, что случилось совсем недавно. Настолько недавно, что даже воздух, казалось, ещё помнил.

Дин шевельнулся слева от меня. Сэм справа. Я почувствовала, как они переглянулись над моей головой. Смотреть на них я не стала. Да и не особо горела желанием знать, что там они говорили друг другу без слов.

Не знаю почему, но с тех пор, как мы вышли из машины, по спине то и дело пробегала дрожь. Может, из-за снова начавшегося дождя. Это было бы логично. Когда Белла позвонила, тоже шёл дождь, и, возможно, моё тело решило, что эти две вещи связаны.

Я не ожидала звонка от Беллы. Честно говоря, я вообще не ожидала, что Белла станет что-то делать, если это не сулит ей деньгами или развлечением. Во многом именно поэтому я и дала ей свой номер. Можно было отдать его и уйти, прежде чем всё это превратится во что-то, чему придётся дать название. Это ни к чему её не обязывало. Она могла не делать следующий шаг. Но тем не менее сделала, причём слишком быстро: простое «Ты где?», а следом ничего не значащая болтовня. Такой обычный вопрос. Почему же тогда от него до сих пор было ощущение, будто под рёбрами зацепился крючок? Может, потому что Белла не была обычной. Может, потому что я всё ещё не отошла от того, как она обвела меня вокруг пальца в прошлый раз.

Я опустилась на колени рядом с мужчиной у мусорного контейнера. Он обеими руками зажимал рану на горле, но кровь всё равно сочилась между пальцами. Каждый вдох сопровождался влажным, жутким хрипом. Всё его тело тряслось от усилий остаться в живых. Стоило ему увидеть меня, как его глаза расширились от страха. Он попытался отодвинуться, но смог лишь беспомощно скользнуть пяткой по бетону.

Я схватила его за плечи и прислонила спиной к стене, уже наклоняясь, чтобы осмотреть рану. Он не выглядел примечательно. Просто полноватый коротко стриженный мужчина в потёртой куртке, под которой виднелась, как мне показалось, футболка с символикой какого-то фильма. Из тех, кто в тридцать всё ещё живёт в мамином подвале и считает, что ему есть чему поучить женщин.

— Эй, — сказал Сэм, уже приседая рядом с нами. Его голос стал мягким, и от этой знакомой мягкости что-то сжалось у меня в груди сильнее. — Эй! Всё хорошо. Мы поможет тебе.

Я слегка покачала головой, разрывая футболку мужчины спереди и крепко прижимая ткань к его горлу. Сэм замолчал. Дин тоже молчал. Вот мы и вернулись к тому же с чего и начали. С самой машины мы друг с другом не разговаривали, а теперь он говорил так, будто ничего не случилось. И как бы я на него ни злилась, это было правильно. Втягивать других людей в наши разногласия было бы неправильно.

— Да ты издеваешься? — прохрипел мужчина.

Но мне было всё равно на то, что он там бормотал. Пусть втягивать других в нашу ссору было неправильно, на Сэма я всё равно злилась. Какая-то часть меня хотела, чтобы он хоть что-нибудь мне сказал. Спросил, как я себя чувствую, или хотя бы извинился за то, что сделал. Даже если я заслуживала последствий, это не значило, что он не мог подойти и хотя бы попытаться.

Краем глаза я заметила, как рука мужчины дёрнулась к испорченной ткани.

— Моя футболка, — выдавил он. — Это лимитированная серия. Ты хоть знаешь, сколько я кэмпил в очереди, чтобы её получить?

На секунду я замерла...Чел...Ладно, да, я понятия не имела, что значит кэмпить в очереди ради футболки, но звучит долго. Насколько мне было известно, футболки покупали, потому что в них ходят, а не отдавали за них неделю своей жизни. Да и эта даже не выглядела какой-то особенной. Дешёвый принт на дешёвой ткани, насквозь пропитанной кровью. Так или иначе, те крохи сочувствия, которые мне удалось к нему собрать, тут же начали испаряться.

— Куда она пошла? — твёрдо спросил Дин.

Мужчина, кажется, его даже не услышал и продолжил:

— Такая красивая девушка, как ты, должна свою футболку рвать, чтобы помочь. Разве не знаешь, как это делается?

— Куда. Она. Пошла, — отчеканил Дин, нависая над ним. Голос был таким резким, что хотелось подчиниться.

Я украдкой взглянула на Сэма. Он вроде бы смотрел на происходящее перед ним, но взгляд был устремлён куда-то далеко вперёд. На секунду я задумалась, что сделаю, если он попытается заговорить со мной прямо сейчас. И поняла, что, наверное, не хочу этого. Я даже не знала, что скажу, если кто-нибудь из них реально что-то да спросит.

Молчать всегда было проще.

Я закончила перевязку, пропустив ткань через противоположное плечо мужчины и под мышкой, и одним движением туго затянула узел. Он болезненно ахнул. Потом поднял дрожащий палец и указал направо от меня, туда, где, судя по всему, была стройка.

Ни на кого не глядя, я поднялась, по пути забрала у Дина мачете и направилась туда, куда показал мужчина.

Мне почти повезло, что поначалу никаких развилок не было. Только один узкий проход вперёд, петляющий между недостроенными стенами и штабелями укрытых материалов. Я шла по нему, особо не задумываясь. Несколько раз пришлось повернуться боком и протиснуться в щели, где влажная плёнка липла к куртке, а пыль шуршала по рукавам.

Пахло мокрым бетоном и сырой древесиной. Просто застоявшимся дождём, забравшимся туда, где он никак не мог высохнуть. Не той ночной свежестью, что бывает на улицах или на открытом воздухе. Только затхлым, въевшимся запахом стройки после дождя, где всё тёмное, недостроенное и хранит влагу в щелях. Мне должно было быть привычно. В конце концов, я постоянно бывала в таких местах.

Наконец проход разветвился на три: прямо и по обе стороны от меня. И тут я поняла, какую ошибку совершила, уйдя одна. Вместе мы могли бы проверить больше проходов и отрезать путь тому, за кем гнались, прежде чем он заберётся слишком далеко.

Вместо этого я ушла одна. Хуже того, я бесцеремонно стащила оружие Дина, оставив его без единственной вещи, которая ему действительно была нужна. Да, у Сэма было своё, но всё равно брать его не стоило. Особенно учитывая, что скоро меня здесь уже не будет и собственное мне не понадобится. От мысли о том, что со мной может случиться, я крепче сжала рукоять.

Сейчас это неважно. Ладно.

Я оглянулась туда, откуда пришла. Если Дин и Сэм попытаются пойти за мной, им потребуется время. Наверняка придётся кое-что отодвинуть: они не смогут, как я, протиснуться в такие узкие щели. Значит, может, тот, за кем мы гонимся, женщина. Это объяснило бы, как она пролезла через эти проходы. И то, как мужчина посмотрел на меня, когда впервые увидел.

Чёрт.

И что теперь-то делать…

Я нервно похлопала по карману, нащупывая шприц. По крайней мере, это было у каждого из нас. И тут мне пришла идея. Не хорошая. Но всё-таки идея. Я вышла на середину развилки, стараясь держать в поле зрения все три направления. Слева. Справа. Прямо. К проходу, откуда пришла, я стояла вполоборота, оставив достаточно расстояния, чтобы никто не смог броситься на меня сзади раньше, чем я его услышу. И при этом оставалась на виду, чтобы Дин и Сэм заметили меня, если сумеют догнать. Я закатала рукав и секунду просто смотрела на свою руку. Потом прижала лезвие мачете к коже и, помедлив ещё мгновение, быстро провела им. Защипало сразу, но я всё равно вытянула руку, позволяя крови капать. И стала ждать.

Долго ждать не пришлось: слева появилась фигура. Светловолосая женщина с кудрями. Кровь вокруг рта, стекающая по подбородку, и острые зубы сказали мне всё, что нужно было знать.

Вот ты где.

Я полностью повернулась к ней, всё ещё протягивая окровавленную руку. Она быстро двинулась ко мне, но остановилась, заметив, что я держу в другой. Точно. Я поспешно отбросила мачете. Металл ударился о землю с резким, неприятным лязгом. Подняла обе руки, показывая, что у меня больше ничего нет. Видимо, её это устроило, потому что она бросилась на меня. Время сжалось. Я выхватила шприц и приготовилась к удару. Она всё тянулась ртом к моему горлу, а я с трудом пыталась просунуть руку между ней и своей шеей. Упершись поудобнее, я втиснула между нами предплечье, а другой рукой вонзила шприц ей в горло. Она издала сдавленный звук и разом обмякла, навалившись на меня. Я пошатнулась под её тяжестью, а потом она рухнула на землю. Секунду я просто стояла, а затем резко поднесла руку к шее. Ничего. И слава богу. Когда я опустила руку, пальцы дрожали.

Потом где-то сбоку послышался шорох. Я наклонилась, подняла с земли мачете и так крепко сжала рукоять, что дрожи стало некуда деваться. Затем выпрямилась.

Первым появился Сэм, тяжело дыша, словно всю дорогу бежал, пытаясь успеть раньше, чем я сделаю то, что, по его мнению, собиралась. Видимо, не успел.

Он посмотрел сначала на меня, потом на тело, затем снова на меня.

— Не думаешь, что это было как-то слишком?

Я ничего не ответила. Только снова посмотрела на девушку. На ней были открытый топ, узкие джинсы и куртка. Обычная одежда. В такой девушка могла пойти вечером развлечься, если хотела хорошо выглядеть и сделать вид, что особо не старалась. И совсем молодая. Она не была похожа на хладнокровное чудовище, устроившее кровавую бойню. Просто… обычная.

Мои мысли прервались, когда Сэм встал передо мной, заслонив её.

— А если бы ты умерла? — почти крикнул он.

Я подняла глаза. Он хмурился, разглядывая моё лицо то с одной стороны, то с другой, проверяя, всё ли со мной в порядке. Потом его взгляд опустился к моей руке.

Я стиснула зубы.

— Прости, — начала я тихо. Потом голос стал резким. — Когда ты рискуешь своей жизнью и моей, всё нормально. Ясно. А мне решать, что делать с моей жизнью, нельзя, да? Ммм.

— Мэри, я не это имел в виду. Я…

— Ну-у да, — протянула я, склонив голову набок. — Ты просто оставляешь другим разбираться с последствиями. Я помню. Но давай я тебе тоже кое-что напомню. Эта работа всегда опасна. Мы постоянно рискуем жизнями. Так что я не понимаю, какого хрена ты сейчас ко мне прицепился.

— Нет, просто… — Сэм шумно выдохнул, всё ещё пытаясь отдышаться. — Почему ты пошла одна?

— Ой, прости, — повторила я с той же интонацией, что и в первый раз. — У Вас двоих так хорошо получается всё делать в одиночку и втайне, что я и не хотела Вам мешать.

— Мэри…

Я отвернулась, закончив с этим разговором, и чуть не прикусила губу, но вовремя остановилась. В проходе стоял Дин, наполовину скрытый темнотой. Смотрел. Его губы на мгновение дрогнули, будто он собирался что-то сказать. А может, и нет. Терпения выяснять у меня не было. Я прищурилась. Почему? Почему он всё время так делает? Раньше ведь никогда не делал. Да что с ним, блядь, не так? Кто вообще так поступает? Стоит, смотрит на людей, будто имеет право? Он всё это время был здесь? Я фыркнула и снова повернулась к телу, обошла девушку со стороны головы и подхватила под мышки.

Ни один из них не пошевелился.

— Ну? Чего встали? — огрызнулась я, кивнув на неё. — Помогите!

***

Я смотрела на её лицо сбоку. Волосы почти полностью его закрывали, но длинные ресницы я всё-таки разглядела. Наверняка накладные, зато ей шли. Очень. Её грудь медленно и ровно поднималась и опускалась. Она уже давно должна была очнуться, но всё ещё была без сознания и, судя по дыханию, не притворялась. Я ещё на секунду задержала взгляд на её груди. Где-то вдалеке вдруг завыла сирена, от чего я вздрогнула всем телом.

Господи. Кажется, я совсем засмотрелась.

Я потёрла глаза и повернулась на звук, но он почти сразу стих где-то за зданием. Когда я снова посмотрела на девушку, её голова дёрнулась. Потом ещё раз. Она медленно подняла её и начала оглядываться. Правда, недолго. Едва заметив Сэма и Дина, она уже не смогла отвести от них взгляд. До меня очередь так и не дошла. Она слегка поморщилась, наверное, всё болело после падения.

Дин чуть присел и наклонился к ней.

— Очнулась?

Она дёрнулась. Тут же посмотрела на себя, потом на то, чем были связаны её руки. Попыталась вырваться. Раз, другой, сильнее. Поняв, что ничего не выходит, начала паниковать. Дыхание участилось. Она испуганно переводила взгляд с Сэма на Дина, ожидая, что кто-нибудь из них что-то сделает.

Дин цокнул языком.

— Ага. Никуда ты не денешься.

Девушка смотрела то на одного, то на другого, судорожно хватая воздух.

— Чт…

— Где Ваше гнездо? — жёстко спросил Сэм.

— Что? — На её лице отразилось полное непонимание. Глаза уже блестели, словно она вот-вот расплачется.

— Гнездо! — повторил Дин.

Он сверлил её взглядом, не отвлекаясь ни на секунду. Совсем не так, как в последнее время смотрел на меня. Сейчас в его взгляде было больше… злости? Нетерпения? В общем-то, понятно. Ночь выдалась долгая. Получается, на меня он, возможно, смотрел вовсе не потому, что злился?

— Место, где ты тусуешься со своими дружками, — продолжил он, будто не замечая её состояния.

Может, я совсем стала дурой, но мне было её жалко. Смотрела на неё и ничего не могла с собой поделать. Может, в этом и была моя проблема. Потому что ни Сэм, ни Дин, похоже, ничего подобного не чувствовали. Может, именно это Дин и видел во мне каждый раз, когда смотрел. Смотрел, да осуждал.

— Я не понимаю, о чём Вы! — взмолилась девушка, всё ещё тяжело дыша. — Пожалуйста! Мне… мне плохо.

— Ну, скоро станет куда хуже, — начал Дин, доставая из кармана шприц. Поднял его так, чтобы она увидела. — Когда вколем тебе ещё одну дозу крови мертвеца.

Её лицо исказилось от ужаса. Она отчаянно замотала головой.

— Просто… просто отпустите меня…

Сэм усмехнулся.

— Ты же знаешь, мы не можем.

— Я говорю правду! — вдруг твёрдо произнесла она, словно отчаяние наконец пересилило страх. Покачала головой и ненадолго зажмурилась, пытаясь вспомнить. — Я… я кое-что приняла.

И тут я увидела её. Эту дурацкую, упрямую надежду на невозможное. Будто стоит ей всё как следует объяснить, подобрать нужные слова, произнести их в нужном порядке и всё сразу прояснится, мы развяжем её и отпустим домой.

Но этого не случится. Вот что в надежде хуже всего. Она находит в тебе крохотное местечко и остаётся там. Всё ждёт, когда откроется дверь, которую никто никогда и не собирается открывать.

— Мне страшно! — продолжила она. — Я не понимаю, что происходит!

Сэм и Дин переглянулись. Потом почему-то посмотрели на меня. Я не была так удивлена, как они. Кажется, глядя на неё, я с самого начала где-то внутри понимала: она не из тех, на кого мы обычно охотимся. Просто оказалась не в том месте и не в то время.

— Ты что-то приняла? — переспросил Сэм, присев перед ней. Теперь его голос звучал мягче.

— Я… — Она несколько раз судорожно вдохнула. — Я не могу успокоиться. Я просто хочу успокоиться.

Она снова посмотрела на них обоих. Потом заметила меня. Может, потому, что я единственная ни о чём её не спрашивала. А может, люди просто чувствуют, когда их жалеют. Как бы то ни было, ей никто не ответил. На неё просто смотрели, будто приговор уже вынесли, всё решили и ничего сделать было нельзя. Потому что она не попадала в категорию человека, который ещё стоит на краю. Она уже была за ним. Уже падала.… И всё равно надеялась. Хотя, мне кажется, в глубине души уже знала, чем всё закончится.

Я не смогла отнять у неё ещё и это.

— Как тебя зовут? — спросила я так же мягко, как до этого Сэм, и присела рядом, заглядывая ей в лицо снизу вверх. Положила руку поверх её руки. Моя дрожала. Я надеялась, она решит, что это от волнения за неё.

Она моргнула.

— Люси. — Помедлила, и в её глазах что-то вспыхнуло. — Пожалуйста, просто отпустите меня…

— Хорошо, Люси. Давай договоримся, — начала я, глядя ей в глаза. — Если ты расскажешь, что случилось… — Я запнулась. Последние слова никак не хотели выходить. — Мы тебя отпустим.

— Правда? — Её лицо озарилось улыбкой.

Сначала я посмотрела на Сэма, заранее готовясь увидеть ту тихую боль в его глазах, которая появлялась всякий раз, когда что-то слишком сильно напоминало ему о себе самом. Он помедлил, потом слегка кивнул Люси, и его лицо смягчилось. Но когда я перевела взгляд на Дина, ожидая привычной реакции, на его лице не было ничего. И на секунду я растерялась. Он даже не стал изображать улыбку ради Люси. Просто кивнул. Ей, видимо, хватило и этого.

Люси снова закрыла глаза и сглотнула, собираясь с мыслями, словно у неё была только одна попытка всё правильно рассказать.

— Я не очень… эм… всё как в тумане. В общем, я была в Пауке.

— В пауке? — переспросил Дин.

Люси охотно закивала, будто сам вопрос уже означал, что дело сдвинулось с места.

— Ну, клуб на Джефферсон? И там был парень, он угощал меня выпивкой… эм… — Она замолчала, заглядывая каждому из нас в глаза, словно пыталась понять, достаточно ли этого. — Как он выглядел… — произнесла она почти вопросительно, будто спрашивала себя, пытаясь вспомнить именно ту подробность, которая нам нужна. — Он был старый, лет тридцати… У него были… каштановые волосы… кожаная куртка. Дикон, или Диксон, или как-то так. Он сказал, что торгует наркотиками и что у него кое-что для меня есть, и…

— Кое-что? — повторил Дин, расхаживая вокруг неё.

— Что-то новое. Лучше всего, что я когда-либо пробовала… и… — Она опустила глаза и сжала губы, словно за то, в чём ей было стыдно признаться, пришлось бы расплачиваться. — И он добавил несколько капель мне в выпивку…

Дин коротко рассмеялся.

— Красные такие? Густые, да?

Люси кивнула.

— Ну вот, — сказал Дин, прежде чем она успела окончательно стушеваться. — Думать надо было.

Ни злости, ни сочувствия. Он просто сказал это, будто сам факт был единственным, что имело значение.

Сэм уставился на него с открытым ртом и покачал головой. Я тоже смотрела на него, не веря, что он вообще это сказал. Но потом задумалась. Он вёл себя жестоко. Так же, как я с Сэмом. Так вот к чему были все эти взгляды?

Дин на долю секунды взглянул на меня, успев заметить выражение моего лица, и снова повернулся к Люси.

— Он напоил тебя вампирской кровью.

Сначала она посмотрела на него в растерянности, потом воскликнула:

— Что? Да он мне снотворное подмешал или ещё какую-то дрянь. — Она покачала головой.

Такого ответа она не ожидала, и на секунду я очень хорошо поняла почему. Я уже видела подобное. В основном у начинающих охотников, которым казалось, что стоит ещё раз объяснить свой план, зайти с другой стороны и их наконец поймут и позволят поступить по-своему. Они никак не могли понять, почему им всё ещё отказывают. Думали, что просто пока не нашли нужных слов.

Люси замотала головой ещё сильнее и начала заново. С самого начала, пытаясь ещё раз объяснить нам, как всё было. Будто нам не хватало пары подробностей, чтобы понять. Только проблема была в том, что мы уже понимали.

Никогда не понимала, зачем мы вообще говорим правду таким, как она. Да, она заслуживала правды. Но от некоторых истин не становится легче. Они только помогают окончательно утонуть, когда ты и без того идёшь ко дну. Солгать было бы добрее. Кое-что легче пережить, если не знать до конца, что с тобой происходит.

— Нет… эм… следующее, что я помню… — Она замолчала. — Мы уже у него дома, и он говорит, что принесёт мне поесть. Надо только подождать. Но… я… — Она застонала. — Я так сильно проголодалась.

Никто ничего не спросил. Сэм посмотрел на Дина. Дин в пол. Оба молчали.

— Поэтому я ушла, — всё равно продолжила Люси, теперь быстрее, словно все еще могла заполнить тишину достаточным количеством слов, чтобы это имело значение. — Но меня не отпускает. Что бы он мне ни дал. Глаза болят, и всё такое громкое, и… запахи… и… — Она жалобно всхлипнула и прижала ладони к глазам. — И я слышу. Как кровь… пульсирует.

Она повернулась ко мне, всё ещё не открывая глаз, словно к чему-то прислушивалась. Потом посмотрела.

— Твоя, — сказала она, глядя на меня сверху вниз. — Я бы тебя за полквартала услышала. Твоё сердце.

И тут до неё дошло. Я видела, как это произошло. Ту самую секунду, когда ей больше не за что стало цепляться. Рот остался приоткрытым, будто она ещё могла что-то объяснить, что-то исправить, но слов не было. Только слёзы навернулись на глаза. Она смотрела на меня так, словно мы остались в комнате вдвоём. Словно наконец поняла и это.

— Я просто хочу, чтобы это прекратилось.

Но я не могла дать ей то, чего она просила. Я отвела глаза, всё ещё сидя рядом на корточках и держа её за руку.

— Послушай, это не прекратится… — начал Дин, но я его перебила.

— Прекратится. Мы же сказали, что отпустим тебя, помнишь?

Я сказала это твёрдо, но так и не посмотрела на неё. Только похлопала по руке и встала. Кивнула в сторону двери и первой вышла наружу.

Вскоре следом вышел Сэм.

— Это просто…бедная девчонка, — сказал он.

Дин остался в дверях.

— У нас нет выбора.

Говоря это, он не обернулся к Люси. Он смотрел на меня. Да. Вот именно. Просто факт. Тут нечего обсуждать. Всё неизбежно, и как же хорошо это было. Наконец-то я поняла. Он говорил о Люси. Конечно, о Люси. Но смотрел он на меня, и я поняла то, чего нельзя было произносить вслух при Сэме. Ко мне это тоже относилось. Просто вторую часть он не мог сказать так, чтобы Сэм услышал.

Я знала: если придётся выбирать между мной и Сэмом, он выберет Сэма. Он и сам это знал. Поэтому и согласился на затею с демоном перекрёстка. Позволил Сэму немного понадеяться, а потом вернуть с небес на землю. Он наверняка с самого начала знал, что ничего не получится. Просто дал Сэму самому в этом убедиться.

Я первой отвела взгляд. Дин словно нашёл подтверждение чему-то, потом взял мачете и вернулся внутрь. Сэм смотрел прямо перед собой. Я заставила себя сделать то же самое и придала лицу обычное выражение. Потому что, повернись я сейчас к Дину, при Сэме, что-нибудь во мне обязательно выдало бы меня. Поэтому я просто ждала. Будто ждать было нечего.

На её месте я бы хотела, чтобы со мной поступили так же. Да. Именно за это я и была благодарна Дину. Он мог поступить правильно. Был предел, за которым человек становился настолько опасен, что Дин мог перестать пытаться его спасти. Отпустить. Мне нужно было это увидеть. Прямо сейчас. Но сначала я убедилась, что Сэм всё ещё смотрит перед собой и делает вид, будто его это не касается. Только тогда я позволила себе осторожно обернуться. Просто чтобы убедиться. Я хотела знать, будет ли Дин колебаться. Хотела окончательно убедиться.

Он не колебался.

Люси плакала, опустив голову, и больше не сопротивлялась тому, что должно было произойти. Дин поднял мачете. Один точный взмах и всё закончилось. Я вздрогнула. Один раз, резко, словно что-то внутри меня ещё не успело смириться с тем, что я уже решила. Потом отпустило. И всё остальное тоже. Я смотрела, как он разглядывает то, что осталось от Люси. Потом он посмотрел мне в лицо, что-то заметив. Может, тоже заметил. Мне не нужно было смотреть на свои руки. Я и так чувствовала, какими неподвижными они стали. Меня наконец перестало трясти.

Мне не было страшно, ведь я ему улыбнулась.

Кажется, Дин смотрел на меня с ужасом. Но это уже не имело значения. Мне было всё равно. Теперь я знала наверняка. Да. Больше мне ничего и не нужно было знать. А остальным вообще незачем. Дин уже сделал свой выбор. Просто не мог сказать мне прямо. Не при Сэме. Ничего страшного. Наконец-то я поняла. Я могла подождать. Мне почти хотелось.

Да.

Я могу рассчитывать на него.

***

От бара с названием Паук ожидаешь какого-нибудь тематического оформления, но здесь всё ограничилось самим названием. Или если точнее, буквой "а", которую изобразили в виде паука. Дальше вообще решили не заморачиваться: красная вывеска и такая же красная подсветка по всему залу. И всё. Хотя, наверное, в бары ходят не ради оформления. Если выпивка хорошая и музыка приятная, какая разница, где ты: в модном заведении или за гаражами?

Мы поспрашивали посетителей, но не узнали ничего, чего уже не знали или не могли бы додумать сами. Я сидела у стойки, когда вернулся Дин и плюхнулся на соседний стул. Сначала он ничего не сказал. Просто пододвинул ко мне откуда-то взятую бутылку и снова оглядел зал.

— Вот, я же, блядь, говорил Сэму, что мы только время тут потеряем. — Он раздражённо развёл руками. — И ну? — Он покачал головой.

Я по-прежнему сидела лицом к толпе и только опустила глаза на бутылку рядом со мной.

— Не переживай, это та святая дрянь, которую ты пьёшь. Не могу же я посреди бара вручить тебе стакан этой воды. Народ решит, что ты чокнутая. — Он на секунду задумался. — Хотя если в рюмку налить, может, и прокатит.

Я улыбнулась и взяла бутылку.

Сэм всё ещё бродил где-то среди посетителей и, наверное, уже в третий раз задавал одни и те же вопросы, будто от того, что он сильнее нахмурится, ответы изменятся. Не уверена, что расспрашивать пьяных о других пьяных надёжный способ что-то выяснить. Хотя чего это я. Сама же расспрашивала. И, что неудивительно, ничего, кроме «да, вроде был, а может и не был», мы не услышали. Впрочем, за всех говорить не буду. Это только те, с кем разговаривала я. И всё же вряд ли люди неделями на пролёт каждый день ходят в один и тот же бар.

— Ага, облом, — сказала я. — Но надо же дать нашей принцессе проявить себя.

Дин протянул свою бутылку. Я тоже подняла свою, и мы чокнулись. Легко, как ни в чём не бывало. Да, наверное, ничего особенного в этом и не было. Я отпила и, держа бутылку обеими руками, откинулась назад. Опустила взгляд на горлышко, на маленькое тёмное отверстие, и так и сидела. Не знаю даже, о чём думала. Хотя иногда ведь просто нужно посидеть и часок посмотреть в стену. Просто так. Просто потому, что не знаешь, чем ещё заняться.

Я столько раз жаловалась, что никто из нас ни о чём не спрашивает. Что никто не лезет в чужие дела, пока его не позовут. Что можно прямо у них на глазах сходить с ума, а они, видимо, решат: захочет сама расскажет. И как же меня это бесило. Но сейчас я была им за это охренеть как благодарна. За то, что не нужно придумывать, что сказать.

Я допила и со стуком поставила бутылку на стойку.

— Ну что, пойдём тогда. Надо придумать, что делать дальше. — Я посмотрела в толпу, где Сэм всё ещё допрашивал какого-то бедолагу, который, судя по виду, с трудом помнил собственное имя. — И Сэма пора отсюда забирать, пока он не начал требовать у людей свидетельства о рождении.

Дин посмотрел в его сторону и кивнул.

— Да, перебесится. Куда денется.

Я слезла со стула.

Можно было подойти и спросить, что с ним. Обычно я бы хотя бы об этом задумалась. Но, может, в том, чтобы не спрашивать, тоже было что-то хорошее. Дать человеку самому подойти, когда будет готов, вместо того чтобы тыкать в него, пока что-нибудь не выдавишь. Хм. Может, они в чём-то и правы.

Мы подошли к Сэму. Он бросил на нас один взгляд и, похоже, сразу всё понял.

— Да говорю Вам, он охотится здесь, — сказал Сэм, прокладывая нам путь к выходу сквозь толпу пьяной молодёжи, как танк. — Пропали три блондинки, включая Люси, и всех троих в последний раз видели именно тут?

Он остановился. Не просто замолчал, замер на месте. Обернулся и ещё раз оглядел бар с таким серьёзным лицом, что казался почти злым. Он весь вечер был таким. Сейчас он напоминал ястреба: будто стоит замереть и достаточно долго всматриваться, то рано или поздно что-нибудь шевельнётся. А он заметит. Что угодно. Всё заметит.

Я не понимала, почему он так завёлся. Да, пропадали люди. Но в этом и заключалась наша работа. Всегда заключалась. А Сэм вёл себя так, будто это дело чем-то лично ему насолило. Я попыталась вспомнить, не случилось ли раньше чего-то, что я упустила и что могло бы всё объяснить, но ничего не приходило в голову.

Ну и ладно.

— Хорошо, — начала я и вдруг поняла, что мы снова ведём себя как обычно. Подстраиваемся друг под друга, даже не задумываясь. Почему-то это удивило меня сильнее, чем если бы кто-нибудь из них заговорил о случившемся. Я посмотрела на Дина. Он на меня не смотрел. Разглядывал толпу. Может, так и будем делать дальше. Просто продолжим жить, пока о том, что произошло, уже не придётся говорить. И я уже не была уверена, что меня это не устраивает. — Эм… бар открыт круглосуточно. Вряд ли девушек хватают средь бела дня, так что… найдём место и устроим засаду?

Вдруг Дин хлопнул меня по руке и указал куда-то в толпу. Я проследила за его взглядом. Потом хлопнула Сэма и тоже показала.

Вот тебе и засада.

К чёрному выходу направлялись мужчина и девушка-блондинка. Для такого места ничего необычного, если бы мужчина не оглядывался по сторонам. Он держался вплотную к девушке, почти заслоняя её собой, словно она была какой-то драгоценностью, которую он отчаянно пытался вынести, пока никто не заметил.

Мы не побежали. Поначалу, я имею в виду. Бег привлёк бы внимание, поэтому мы просто очень, очень быстро вышли через главный вход и направились к задней стороне здания. А потом побежали. Он уже дал ей кровь? Люси дали её ещё в баре. С этой девушкой так же? Я слишком резко свернула за угол, едва не поскользнулась и схватилась за край стены, чтобы удержаться. Эффектно появиться не получилось. Зато вовремя.

Мы как раз успели увидеть, как мужчина достал стеклянный пузырёк и набрал из него жидкость в пипетку. Дин рванул вперёд. Не знаю, чего я от него ожидала, но, видимо, его расследование уже перешло на стадию «дать по морде». Он схватил мужчину за воротник и именно это и сделал. Тот тут же ответил ударом в лицо. Завязалась драка.

Сэм бросился помогать Дину. Я подбежала к девушке. На её щеке была размазана кровь. Я взяла её за лицо и повернула к свету, но, похоже, в рот ничего не попало.

— Беги! Убирайся отсюда! — крикнула я.

Она только стояла и смотрела на меня.

— БЕГИ!

Она вздрогнула, кивнула и побежала.

К тому моменту и Дин, и Сэм уже лежали на земле. Мужчина бросился в мою сторону, я тоже приготовилась драться, но он пронёсся мимо, меня только воздухом обдало. Секунду я простояла на месте, потом оглянулась на Сэма и Дина. Их лица были искажены болью, но вроде бы обошлось без переломов. Я рванула следом за мужчиной, не выпуская его из виду. Сворачивала там же, где он, завернула за ним за угол и резко остановилась. Того мужчины уже не было. Зато был другой.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

20 из 21