Глава 1: Глава первая и последняя

Ира видела существо с момента переезда в большой город. Оно отражалось в покрытых октябрьской ледяной коркой лужах, мерещилось в зеркалах, показывалось через лобовое стекло автобуса.
Новый город же был интересным и неизведанным, очень красивым, шумным и ярким, так что он поначалу перетягивал внимание на себя. Нужно было осваиваться в коммуналке, мотаться туда-сюда, учить новые маршруты, решать вопросы по учебе, фокусироваться на важном. Район, в котором она теперь жила, был переполнен муравейниками-многоэтажками, в одной из них и была ее хижина. Коммуналку Ира делила с тремя разновозрастными соседками, и, к счастью, их контакт ограничивался неловкими встречами на кухне и столкновениями в очереди к ванной. Сожительницы Ире сразу не очень понравились, они были такие шумные и энергичные, что хотелось спрятаться от них под первым попавшимся столом. Но маленькие невзгоды Иру не расстроили. Она прекрасно понимала, что жизнь в большом городе струится по другим законам. Да и людей здесь больше: конечно, риск встретить не самых приятных личностей выше.
По опыту старших классов, во время которых Ира обзавелась теплой компанией, парой лучших друзей и внушительным числом знакомых и приятелей, она прикинула, что и в вузе найти близких друзей ей не составит труда.
Что-то пошло не так с самого начала. В первый учебный день Ира надела в вуз новые галоши на каблуках, потому что дождь, — и вскоре непривычная обувь натерла ей пятки, так что вместо экскурсионной прогулки по корпусам вместе со всеми пришлось посидеть на скамейке внутреннего двора. А немногим раньше на торжественной линейке с приветственным словом ректора и эффектным музыкальным представлением — выступал приглашенный ансамбль барабанщиков — Ира не смогла втиснуться в плотно сомкнувшийся кружок новых одногруппниц. Прелая листва кружила над головой, дождь заливался в галоши, а Ира стояла вне оживленного круга, стараясь уловить, в чем же суть разговора, над чем они так мило смеются?
С тех пор ее жизнь свернула в скучную степь, пейзажи которой представляли собой стройные ряды домов-муравейников. Не видно ни конца ни края. Одинаково серые дни сменяли друг друга, и в какой-то момент будни Иры превратились в мешанину из учебы, крепкого чая и нескончаемого дождя. Ее жизнь по сравнению с прошлым годом поблекла. Ире казалось, что она и сама стала какой-то тусклой, притихла. Даже русые волосы будто стали какими-то бесцветными, не то что и без того серые глаза. Ира оказалась в коконе, из которого мечтала выбраться, но не могла. По прогнозам, не в ближайшие пять лет.
В моменты, когда одиночество захватывало штурвал разума, Ира ложилась на кровать, накрывалась с головой (но оставляла маленькую щелку для носа сбоку) и рыдала навзрыд. Обычно в такие моменты и появлялось существо. Его рога протыкали небо, выцарапывая на нем звезды. Его длинные узловатые руки, а также темные ленты щупалец, непрестанно множащиеся, могли хватать за шкирку непослушных детей, чтобы опускать в свою бездонную пасть. Кривая зубастая улыбка говорила: да, дитя мое, я ем таких, как ты, на завтрак, обед и полдник. Его мощное, обернутое чешуей тело явно не раз душило нерадивых путников, которым не посчастливилось забрести в мертвым район большого города. Пустые провалы глаз существа пугали и манили, как отвращают и завораживают взгляды слепых. Словом, это нечто, из каких бы глубин кошмаров оно ни явилось, было действительно мерзким и опасным. Оно было тем, кто видится ночью в куче одежды, наваленной на стул, стоит лишь захлопнуться двери в комнату. Одиноким силуэтом в поле ночью. Лицом за окном на седьмом этаже.
Несмотря на то, что Ира довольно спокойно миновала возраст, когда людям не стыдно бояться чудовищ, сейчас ей было действительно некомфортно. Ире снились кошмары о том, как существо, кем бы оно ни было, хватает ее за челку или за косы и куда-то тащит, крадет ее веснушки, растирает в порошок и в конец — медленно влезает ее личину. Окукливается. Становится ей.
«Ты жила такую скучную жизнь, дитя, отдай ее мне, и я проживу ее с большим достоинством.»
Опасения начали сбываться. После первой же попытки существа протянуть свои покрытые шерстью лапы с почти человеческими пальцами через окно и ухватить Иру за запястье, все окна и дверь в комнату стали запираться на ночь, а зеркала — завешиваться простынкой.
Неожиданным спасением стал один из бабушкиных подарков, который обнаружился при пересмотре старых вещей. Браслет с искусно вырезанными из рябины лакированными черно-красными бусинами, который Ира когда-то в детстве считала амулетом «на удачу» (и надевала его на контрольные и самостоятельные), вдруг сработал. Украшение внушало гостю страх или как минимум неприязнь, он шипел и не осмеливался приблизиться. Ира стала меньше трястись и иногда могла уснуть без ночника.
С тех пор чудовище по-прежнему неотступно следовало за ней, но больше не смело ее трогать. Нечисть, караулившая за окном, так ей и осталась. Она заглядывала за плечо, когда Ира учила анатомию, мелькала грозной тенью в битых отражениях остекленевших луж по пути в вуз, улыбалась рваной улыбкой через зеркало ванной. Ира показывала существу язык, но мысленно каждый раз сжималась от страха: а вдруг оберег однажды не сработает?
А еще она не знала, чего боялась сильнее: того, что она сошла с ума и видит всякую ерунду? А может, того, что чудовище — не плод ее бурной фантазии? Кинется на нее однажды и придушит ночью, прецеденты уже были.
К тому же, существо было похоже на страшного духа или тролля из сказок. Обычно все подобные истории заканчивались тем, что чудище похищало девушек и утаскивало их за холмы, а потом уже ищи-свищи — не дозовешься. Но у Иры был рябиновый браслет-оберег, который сдерживал страшного гостя, а это давало фору.
***
День, когда существо заговорило, она запомнила надолго. Вечер 31 октября Ира планировала провести дома в компании красного чая, тыквенного пирога и сериала. План надежный, как швейцарские часы, особенно когда одногруппники собираются в баре отмечать Самайн, а у тебя в коллективе не то чтобы есть друзья и не сказать, чтобы тебя кто-то особенно ждал в числе гостей. (Поначалу Ира искренне пыталась найти друзей в группе, но надежды растаяли после попыток примкнуть к паре компаний: везде она чувствовала себя третьей, четвертой или пятой лишней. Под конец она перестала. Не хочется навязываться). Вечер, проведенный с самой собой, — отличная альтернатива.
Ира уже налила себе горячий напиток и устроилась на кровати, скрестив ноги в домашних штанах со слониками по-турецки. Окно в этот раз было приоткрыто, и за ним привычно маячил гость. Иногда он пропадал, но всегда возвращался. Чаще он находился где-то на периферии создания, на границе сна и яви и напоминал Ире между делом: «Я за тобой наблюдаю. Тебе не убежать».
В сериале, который Ира увлеченно смотрела, Джесс, мама Уилла, попавшего в другой, жуткий, мир, развесила у себя в комнате гирлянду и написала рядом с каждой лампочкой по букве. Мальчик, находясь на той стороне, разговаривал с ней, зажигая разные огни.
На моменте, когда Уилл сказал Джесс, чтобы она бежала без оглядки и в квартиру через портал вломился монстр, ставни окон яростно хлопнули. Ира взвизгнула и заодно щедро облила любимые штаны чаем. Когда она подняла взгляд на монитор, перед ней сидело существо. Черное. Еще более крупное, чем ей казалось. Злое.
Его дыхание обожгло щеку:
«Ты пойдешь сегодня вместе со всеми. Сейчас. Иначе я тебя съем.»
Ира вспомнила про бабушкин подарок и выставила его вперед. Как бы ей ни хотелось казаться невозмутимой, дрожащая, сжимающая браслет ладонь, выдавала ее страх с головой:
— Кажется, ты не очень-то любишь эту вещицу.
Тварь зашипела, отдернулась, а в следующее мгновенье… Ира будто в замедленной съемке смотрела, как существо обхватило щупальцами ноутбук, швырнуло его в книжный шкаф, учебники посыпались градом, а от корпуса отскочили какие-то детали.
Ира вскрикнула, вскочила с кровати, натянула первые попавшиеся вещи (это оказались джинсы и стремная синяя футболка с логотипом вуза) и выбежала во двор.
Сейчас ей хотелось просто убраться подальше от этой твари.
Возможно, вариант отвлечься от тревожных мыслей и провести время с группой не так плох.
С последнего выхода из дома погода не сильно изменилась: мрак октябрьского утра мерно перетек в серо-коричневую хмарь вечера.
На платформе метро краем глаза Ира заметила громадный рогатый силуэт. Она передерула плечами, мол, иду я, иду, как ты хотел. Существо покачнулось. Ире вдруг показалось, что его чешуя лезвием пройдется по ее коже, когда нечто сейчас подлетит к ней и столкнет ее своей необъятной тяжелой тушей прямиком на железные пути. Но этого не случилось.
Чтобы не трястись от неприятного предчувствия, в вагоне Ира решила занять свои руки и почистить галерею телефона. Ожидаемо занятие превратилось в залипание на старые фотки. Вот вспыхнуло «воспоминание» 31 октября прошлого года, когда они с лучшими другом и подругой после уроков закатились в Кедровый лог с термосами сладкого горячего ароматного чая. Они с Машей тогда устроили друг другу фотосессию в дивном оранжевом лесу среди припорошенных снежком деревьев, а Саня в тот день избрал тактику топтаться за кадром, уверяя, что он не фотогеничный (Ира думала иначе и потому все-таки тайком засняла его пару раз. На фото он то кормил белку, то дул на кружку чая). Пока Ира разглядывала кусочки своей старой — той, будто другой, жизни, она даже почти забыла, зачем едет. И станцию свою она почти пропустила.
Когда вагон остановился, а Ира и не подумала встать, свет на мгновение погас, вагон качнулся. Ира вскочила и стала протискиваться к выходу через толпу. Машинист поезда объявил: «СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ — N. ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ. ДЕРЖИТЕ СВОИХ ЧУДОВИЩ ПРИ СЕБЕ». Может быть, ей послышалось. Даже наверняка. Но после событий вечера, да и вообще осени, Ира могла поверить в самые непостижимые вещи.
Она вылетела из дверей метро, чудом не отдав дверям на съедение кусочек любимого маминого красного шарфа. Всю дорогу до бара она спиной ощущала чье-то присутствие («да уж, мое чудовище точно при мне»), но оглядываться проверять желания не было. Снаружи расходился ледяной противный дождик. Большой город летними днями был обманчиво ярким и теплым, но оставшуюся часть года его накрывали капли и серость. Они же ранее приносили много нерадостных мыслей о том, где она сейчас и с кем могла быть, тоску по прошлому и желание укрыться от сомнений и сожалений где-нибудь в безопасном месте. Сейчас из всего этого Иру волновала только последняя часть этой мысли. Выйти к людям. В шумное, безопасное место, где никакие чудовища ее просто не найдут.
С того момента, как Ира перешагнула порог бара и нашла столик одногруппников, случилось чудо: существо будто растворилось в воздухе. Вечер прошел спокойно.
Ира много слушала и чуть-чуть — говорила. Пила тыквенный сок, зачарованно рассматривала кружки с изображениями черепов, кошачьих мордочек и звездного неба, из которых подавали напитки, ела фруктовые роллы и думала, что не такой это и ужасный был вариант.
Время лопнуло, как переспевший гранат. Когда все разошлись и Ира, выскользнув тенью из бара, оказалась на пороге промозглой октябрьской темноты, телефон услужливо подсказал, что уже первый час. А также то, что у него один процент. Дорогу до метро Ира помнила хорошо, так что она убрала мобильный в карман, а затем, посильнее укутавшись в шарф и одернув полы теплого серого плаща, поспешила навстречу теплу человеческих голосов.
Ира встала как вкопанная, не сделав пары шагов. На еле освещенной фонарями улочке клубилась тьма. Со всех сторон к Ире, точно ядовитые змеи, ползли щупальца. Ира прекрасно понимала, кому эти щупальца принадлежали, и не имела ни малейшего желания дожидаться, пока из-за домов покажется покрытое чешуей тело их хозяина. «Черт! Черт! Черт! Почему я?»
В голове пронеслись панические мысли о том, что путь в объятия бара отрезан, вокруг на тихой улице ни души, а времени достать телефон нет. Но тут Ира заметила, что переплетения щупалец огибают одну тропинку, ведущую через рябиновые деревья во владения ночного города, и без промедления рванула туда. «Сейчас догонит — убьет» — вдруг ясно промелькнула мысль.
И Ира бежала. Мчалась во весь опор, куда глаза глядят. Миновала промзону, возвышающиеся жуткими квадратами гаражи. Приличных заведений, куда можно было бы забежать, чтобы попросить вызвать такси, не было. Дома тоже было не вполне безопасно, но ведь это коммуналка, если что, можно стукнуть к соседям. Ира удивилась, почему такие мысли не посетили ее, когда нежить пролезла в ее окно. Убегая от своего кошмара, она припомнила и тысячу методов защиты от сказочной дряни, начиная от соляного круга и заканчивая осиновым колом и аккуратно воткнутыми в оконную раму булавками. Почему гениальные идеи приходят уже пост фактум?
Она не знала, как долго бежала. Позволила себе снизить темп, только когда затих шум листьев, поднимаемых преследователем, и горячее дыхание перестало мерещиться на висках.
Остановка случилась вовремя: еще немного, и терпеть колющий бок было бы совсем нереально, Ира рухнула бы от переутомления. Стук сердца заглушал шорохи ночи, а огоньки в глазах плясали безудержно и непрестанно. Огоньки?! Наконец она добежала до того, где можно отсидеться и передохнуть!
Ира, почти не разбирая дороги: глаза заволокла пелена — доползла до источника ровного теплого света. Им оказался костер в заброшенной полуразрушенной башне.
Когда-то в великолепной высокой постройке жили люди, но сейчас она представляла собой не лучшее зрелище. Грозная башня была похожа на качественную декорацию для фильма ужасов: черный силуэт, змеящийся ввысь, от которого веет холодом и плесенью, выбитые окна на высоких этажах, повсюду — обломки камней и доски, бычки и обертки, бутылки и шприцы. Подле на промерзшей земле землю покрывают следы. Людей и каких-то животных. Кто захаживает в эту башню? Диких собак, лисов, волков?
А внутри теплился огонек. Кто может сидеть у костра в Самайн сильно за полночь, да еще и здесь? Бомжи и маньяки, ведьмы, совершающие кровавые ритуалы, и духи, заманивающие глупых путников, — замечательный набор, один вариант лучше другого.
Ира огляделась — она так долго бежала, что огни города остались позади. Столбы ТЭС — грозные стражи города, пускающие пар, как гусеница из «Алисы в стране чудес», — высились так далеко, что забега до них Ирино сердце не выдержало бы. К тому же, становилось холоднее. Ира уже давно дышала на покрасневшие пальцы рук, теперь холод начал сковывать и ноги. Лучше попробовать попроситься к огню, а там — будь что будет.
Она вздохнула, подождала пару минут, пока сердце перестанет птицей вырываться из груди, и осторожно заглянула в башню. Она оказалась пустой. Внутри постройка выглядела не такой жуткой, какой казалась издалека. Здесь не валялось шприцев и окурков и вообще было довольно чисто для такого места. Мшистые куски камня, едва сохранившаяся каменная лестница. Гора тряпок.
Посередине горел костер, к которому Ира тотчас же присела и протянула ладони. Живое тепло обожгло кожу. Ира решила, что сидеть на корточках не так удобно, и подошла к поваленному бревну, которое лежало напротив огня. И тут она заметила мальчика. Неясно, почему Ира не сделала этого раньше. Возможно, его хрупкую фигурку было не видно из-за того, что он сидел, свернувшись на бревне, став еще меньше, чем был на самом деле (Ира подумала, что мальчик, скорее всего, ровесник ее восьмилетнего братишки). А может, все дело в том, что его желтое одеяльце и пшеничного цвета локоны, рассыпающиеся по плечам, сливались с цветом огня. Ребенок спал. Закрытые веки подрагивали, а блики костра плясали на его почти алых щеках. Он был таким хрупким и беззащитным в эту черную ночь. Ира ужаснулась: что он малыш забыл здесь в такое время? Почему именно в Самайн? Где его родители? И что делать ей?
Тут она вспомнила про не до конца севший мобильный и набрала 911. Ночную тишину разрезали гудки, но именно тогда телефон, подгадав удачный момент, без предупреждения выключился. Один - ноль, и не в ее пользу. В этот момент Ира перевела взгляд на отблески костра и встретилась с голубыми глазами мальчика. Ребенок произнес:
— Ты не могла бы рассказать мне историю?
— Что?
— Расскажи мне историю. Как там снаружи? — и он мотнул головой в сторону далеких линий города.
— Малыш, ты заблудился? Где твои родители?
Он не ответил. Ира пересела ближе к ребенку. Дело близилось ко второму часу. В ночь Самайна. Однако Иру больше не тревожило ни одиночество, ни чудовище, ни духи и ведьмы. Все ее внимание было сосредоточено на этом маленьком щуплом мальчике. Ребенок был одет в чистую зеленую рубашку и белые штаны, босоног. Он не выглядел голодным или изможденным. На теле — открытых его участках — не было ни ран, ни ссадин, ни следов побоев, так что Ира выдохнула и решила начать сначала.
— Меня зовут Ира, а тебя?
— Принц. Если ты снимешь свой браслет, я смогу докоснуться до тебя и помочь тебе, — Ира не удивилась такому имени. Ее новый знакомый действительно был похож на героя Экзюпери.
— Помочь с чем?
Принц не ответил. Ира решила подыграть ему в его игре и стянула браслет. Руки мальчика, к счастью, оказались теплыми. Детские пальцы пробежались по ладони Иры, будто нарисовали на них какой-то знак.
— С тоской. А взамен ты расскажешь мне историю. Я люблю истории.
— Хорошо. А потом ты скажешь, откуда ты пришел?
Но малыш все еще выжидающе и серьезно смотрел на Иры своими голубыми глазенками. Мерно трещал костер. И Ира решила, что она расскажет малышу какую-нибудь историю, а уже потом попробует расспросить его самого. Нужно же как-то возвращать потеряшку домой.
— Я приехала из маленького города. Он очень красивый и необычный. Зимой его покрывают сугробы величиной в человеческий рост, а еще там так холодно, что дети иногда не ходят в школу.
Ира рассказала ему о друзьях и родных, об 11 классе и любимых учителях, о парках и домах — обо всем том, по чему так неудержимо скучала эти долгие два месяца.
А мальчик сидел и очень серьезно ее слушал, иногда кивал, порой заливался звонким, как ручеек, смехом. И на коленях у него лежал большой рогатый кот, покрытый чешуей, с длинным хвостом и пустыми глазами. Он был очень похож на существо, но Ира не обратила на это внимание. Она была увлечена историей.
Когда она договорила, Принц сказал:
— Вот тебе и стало легче.
Ира не удивилась. Это было чистой правдой. Ей действительно стало легче. И одиночество немного разжало свои тиски.
— Я поделилась своей историей, а ты расскажешь мне свою? — попробовала Ира.
Принц улыбнулся и покачал головой:
— Лучше я расскажу тебе сказку. Они приходят ко мне во снах днем. А ночью я собираю истории людей и лечу чужие раны.
И Принц рассказал Ире сказку про Герду и дивный розовый сад, про ее любовь к Каю и жестокую королеву, которая на деле была маленькой сломанной девочкой.
Сказка была знакома Ире, но что-то в ней сейчас было другим. Завораживающим. Волшебным. Возможно, то, что, когда Принц рассказывал сказки, он употреблял взрослые речевые обороты. А еще то, что в этот момент его речь лилась без свойственных детям запинок, и это тоже было необычно. По ходу сказки Ира пыталась задавать Принцу вопросы:
— Герда очень волновалась за Кая. За тебя тоже, наверное, тревожатся родные.
Или:
— Как здорово, что они вернулись домой. А тебе разве не пора?
Ни одного ответа она так и не получила.
— Ты придешь завтра ночью? — спросил Принц.
— Приду, — пообещала Ира, — а тебе тут не холодно?
— Ночью меня греет костер. А днем я сплю.
Ира протянула Принцу красный шарф.
— Спасибо. Приходи завтра на подольше.
Когда она ушла, Принц потрепал своего кота по голове и грустно улыбнулся. А потом закрыл глаза.
***
По выражению одной мудрой книги, закаты любят, когда грустно.
Принц лежал на вершине башни и смотрел на закат. Мимо него проплывали кучевые облака. Оно перекрыло солнце, и розовые лучи прошли сквозь нежную кромку ватного комочка.
«Какой чудесный момент» — подумал Принц. А затем он взял и зажал облако в кулаке.
— Хотя бы ты всегда будешь со мной.
— Всегда буду с тобой, — мурлыкнуло облачко.
— Теперь ты тут Хозяин, Хозяин моего детства, — сказал Принц, — так тебя и будут звать.
Новонареченный Хозяин прядал ушами.
А через несколько дней к костру пришли первые путники. Они хотели сбросить тяжкий груз, оставить здесь свое прошлое. И Принц его с радостью принял. С тех пор закрутилось-завертелось.
К этому костру приходили многие души, и все они жалели о чем-то. Они хотели оставить здесь свои печали и радости, которые мешали двигаться дальше. Принц слушал их истории, Хозяин впитал их радости и поводы для волнений. Люди переставали тревожиться и горевать. Приходили к костру снова и снова, чтобы оставить все новые дни. А однажды они, все как один, решали остаться у костра. И Хозяин, вместо их печалей, съедал их самих.
Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Если путники не приходили к костру, Хозяин шел за ними сам.
***
Ира не помнила, как дошла до дома, разделась, прошла мимо осколков ноутбука и легла в кровать. Но проспала она до вечера. Ей снились нежные розы. На следующий день она зарядила телефон и пришла к другу в восемь, когда тьма уже начала обнимать северный город. Ира захватила бутерброды, печенье и термос с чаем. Обвалившаяся стена дома, а точнее башни, в которой обитал Принц, вновь встретила Иру теплым огоньком.
На этот раз мальчик не спал, а что-то усердно выкладывал из льдинок на земле. Его плечи окутывал красный шарф. Когда Ира подошла достаточно близко, чтобы разглядеть то, что так старательно выводил ее знакомый, Принц смел ботинком стеклышки в костер. На коленях у него сидел рогатый кот, который с последней их встречи стал еще больше. Этот кот Иру напрягал. У нее из памяти не выходили пустые провалы глаз существа, которое однажды попыталось вытащить ее из постели.
— И чем же ты кормишь своего кота, что он так быстро растет? — улыбнулась Ира, глядя, как кусок молочной колбасы скрывается в зубастой пасти черного монстра. Принц тоже улыбнулся и сделал глоток сладкого черного чая:
— Он сам питается.
— Твой кот необычный, да? Откуда он у тебя?
— Он моя досадная ошибка, — пожал плечиками мальчик, — мне стыдно за нее. Давай больше не будем об этом?
Ира смутилась. Принц опять попросил рассказать ему историю.
— В один свой День Рождения я упала в розы.
И она рассказала Принцу много смешных и нелепых ситуаций, и не все из них были известны ее лучшим друзьям, потому что часть этих историй произошла с ней на днях. И ей стало очень тепло и спокойно на душе.
Сегодня он показывал ей свои рисунки (видимо, принес с верхних этажей башни, потому что в прошлый раз Ира их не видела): вот улыбка Чешира, вот громадный лев, вот кот в сапогах. На картинках много сказочных существ, а еще фантастические пейзажи.
— Любишь придумывать миры, да?
— Я не придумываю. Я вижу их во снах, — как всегда серьезно ответил Принц.
— Знаешь, многие места похожи на что-то реально существующие. Этот маяк на берегу моря прямо как настоящий. Будто ты действительно видел то, что рисуешь.
— Я не выходил из башни и не видел моря, — тихо сказал мальчик.
Итак. Принц долгое время жил один, не выходя из башни. Телефона он не имел, игрушек тоже, но были принадлежности для рисований. Чем питался, непонятно.
Иногда Ире казалось, что он врет.
— Но раз так, то откуда ты берешь еду? — возмутилась Ира. Принц пожал плечиками: не хочешь — не верь. Мой мир не распадется оттого, что кто-то в нем усомнится.
— Ладно. Прости. Я не хотела тебя задеть. Просто все это звучит…непривычно. Позволь спросить: а почему ты не покидаешь башню?
Этот вопрос Принцу пришелся по вкусу. Он даже перестал жевать печенье.
— Мне нельзя покидать пост.
— А что ты сторожишь?
— Чужие истории. И твои тоже.
— Но ведь ты можешь ненадолго оставить их здесь?
— Не знаю. Мне кажется, случится что-нибудь плохое.
— Это вряд ли! А снаружи красиво, тебе должно понравиться. По улицам гуляют кошки. В кафе подают вкусное мороженое с шоколадной крошкой. А в цветочных магазинах города даже зимой продаются ароматные розы, это похоже на твою сказку.
— Я никогда не видел цветов, — задумчиво произнес Принц.
— Вот видишь! Это того стоит, честно. Вдруг тебе понравится снаружи. Мы могли бы вместе сходить. А заодно зайти домой к твоим родителям и предупредить их, чтобы они не волновались.
— Все же я пока не готов отправляться в путь, — опустил голову мальчик, — пока я в башне, со мной ничего не случится. Здесь только я и чужое прошлое.
— А что может случиться?
— Мало ли.
— Но я буду с тобой!
— Будешь со мной, — эхом повторил Принц, его тихий голос облетел башню, — Тебе здесь нравится? Оставайся со мной навсегда.
— Я не могу, малыш. Мне нужно заниматься делами.
— Говоришь, как взрослые.
Они помолчали и посидели еще немного. Ира налила Принцу еще стаканчик чая. Кот спрыгнул с коленок друга и скрылся в темноте ночи. На самом деле рядом с маленьким, хоть и странным другом в этой людьми забытой башне было так хорошо и уютно, что Ире и правда не хотелось уходить от костра. Но она встала и вышла из башни, разломив платформой тяжелого сапожка лежащий на дороге шприц надвое.
***
Когда Ира пришла к башне тогда, во второй день, Принц хотел поделиться с ней своими переживаниями, ведь она не такая как другие. Она бы поняла! И Принц даже сделал бы это, если бы тело при мысли об этом не пронзал стыд.
Когда Ира пришла, он выкладывал изо льдинок слово «ДЕТСТВО». Та страна, из которой он, к своему ужасу, так и не смог вернуться много лет назад.
***
День Ира провела в вузе (сканируя в перерывах интернет на предмет пропавших русоволосых мальчиков восьми лет, но сайты молчали), а, когда дело близилось к вечеру, снова показалась на пороге башни. Сегодня ее манило на пустырь, в груди теснилось чувство, что вот-вот произойдет что-то, что изменит их жизни. Когда Ира увидела Принца, увлеченно рисующего что-то на бумаге, от сердца отлегло.
— Сегодня мне приснилась новая сказка, — улыбнулся он, завидев ее, — а у тебя есть для меня истории?
— Ой, я вроде тебе все рассказала, — смутилась Ира, — но мы могли бы поговорить о планах на будущее.
— Не надо, пожалуйста. Не люблю загадывать наперед.
Трещал костер, ставший таким привычным фоном для их разговоров. Рогатый кот, покрытый чешуей, который за все последние дни не сделал Ире ничего плохого, перестал внушать ужас. Да и Принц подпускает его так близко к себе, значит, тревожиться больше нет смысла.
— Знаешь, я подумал над твоим предложением, — вдруг уронил Принц, не глядя на Иру, — и я бы хотел прогуляться. Вдруг мне и правда снаружи понравится.
Ира просияла:
— Сейчас не так поздно, всего девятый час, так что мы могли бы прогуляться до кафе-мороженого.
— Не надо. Я хочу пойти сам, — прошептал мальчик, — и я недалеко, — заверил он, увидев сомнение на лице Иры.
Она сразу же хотела возразить, что он может потеряться, да и вообще, но почувствовала сердцем, что нет, он не может потеряться. Только не он. А, пророни она хоть слово, этот маленький, но такой серьезный мальчик так и останется сидеть на бревне в своей башне.
— Можно попросить тебя об услуге? Посторожить мой костер. Для меня это важно, — прибавил он.
Ира кивнула:
— Ты же вернешься?
— Обещаю, — ответил он и пожал Ирин мизинчик.
Она не заметила, как Принц покинул башню. В какой-то момент на Иру навалилась такая непомерная усталость, как будто она снова готовилась несколько ночей напролет к егэ. Просто голова стала тяжелая, сознание затуманилось, и Ира уронила голову на грудь, все ниже склонившись над костром.
Она спала, но слышала и видела все происходящее вокруг, но словно это все передавали через закрытое окно. Образы были размытые, силуэты колыхались и пульсировали, звуки приглушены. Ей снился странный сон, который перетекал в явь, окружал липким коконом и не хотел выпускать из своих цепких лап. В этом сне было большое рогатое чудище, Хозяин. Он сидел в своем громадном змеином обличье у огня, его рога упирались в полуразрушенную крышу башни, адские глаза горели белым огнем, и прямо рядом с ним теснились разномастные силуэты. Во всполохах пламени Ире удавалось выхватить черты лица собравшихся у костра. Это были духи и люди, и не всегда удавалось различить, кто есть кто: в этом месиве лап, хвостов, рогов и ликов легко было запутаться. Кажется, сама Ира тоже в этот момент сидела среди гостей. К костру подходили новые лица, они шептали что-то Хозяину, затем опускались на колени перед пламенем и кидали туда завернутые в платки и косынки кульки. После этого огонь разгорался ярче, а Хозяин булькал и будто бы становился больше. «Скоро от башни останется груда обломков», — подумалось Ире.
Те, кто приносил свои дары огню, танцевали во внешнем кругу какой-то танец, а потом присаживались к рядам людей и нежити ближе к костру, закрывая глаза и млея от исходящего от него тепла. И оставались здесь навсегда.
Ире не нравился этот сон, она хотела ущипнуть себя и проснуться, но руки были набиты ватой. Она могла только сидеть рядом со всеми и тупо глядеть в огонь, высматривая в нем пленочные кадры чужих жизней. Вот чья-то свадьба: жених и невеста, такие счастливые, застегивают замочек на мосту. Следующий кадр — девушка плачет, очень много плачет. Дальше — темнота. Ирины глаза болят от яркости костра, она моргает и смотрит вдаль, на горизонт столбов, пышущих паром, как гусеницы, и похожих на маяки. Где там Принц? Он ее не предупредил об этом, но не высказанные слова вдруг обрели очертания. Пока он не придет к башне, проснуться у нее шансов нет. Костер подчиняется только ему.
По левую руку от нее кто-то вздыхает. Ира резко поворачивает голову — и видит девушку из видения в костре. Она смотрит в костер и плачет. Но почему она смотрит, если ей больно?
Ира вдруг подумала, что Принц, стало быть, каждый раз наблюдал такую картину, когда люди приходили к нему и оставляли радости и печали прошлого, которые хотели забыть. Оставляли ему. И он смотрел их, не мог не смотреть.
И сказки его были потому странные, что они не про персонажей из сказочных миров. Они про нас, про здесь и сейчас. Они сложены из осколков историй, которые принесли к его костру люди.
А он сидел и сторожил их. Воспоминания и самих людей, которые, отдав их, не могли больше жить и все равно возвращались к огню.
Когда он придет, надо спросить, как он это выдерживал.
Вдруг Иру прошибло осознание, что, если она еще хоть на сколько-нибудь задержится у костра, то уже не проснется. Ее найдут, обмороженную, мертвую, в башне. Где вообще находится эта башня? Найдут ли ее вообще? Зачем Ира сюда пришла? Мысли запутались. Блуждающий взгляд Иры снова вернулся к костру, и на ее губах заиграла улыбка. Она увидела свои воспоминания. И поняла, почему та девушка смотрела в костер.
Ежики плакали, кололись, но продолжали есть кактус. Как бы ни было больно, то, что произошло, имеет место. Хорошие и плохие события, удачные и провальные дни — все это делает нас собой. Тем, какие мы есть сейчас, звонкие, добрые, сильные, любящие, натянутые, как тетива, мы обязаны себе из прошлого.
В прошлом году отмечали Машин День Рождения. Тихо, втроем. Играли в «Эволюцию», болтали про любовь, школу и планы на будущее.
Ходили с ребятами 9-го мая смотреть салют на пляже.
Хихикали и дурачились, когда на фотосессию для выпускного альбома пришло пять человек, зато каждый ушел с ворохом персональных фото.
Ира смахнула слезинку. Было очень хорошо. Неприятные моменты тоже были, даже в ассортименте, но она восприняла их спокойно. Ничего даже не кольнуло. Было и было. Да, вынесла урок и пошла дальше с благодарностью в сердце.
Воспоминания этого года пронеслись, точно один день. Вот пары, дорога домой, домашнее задание. Слезы. Слезы. Слезы. Если бы она не цеплялась за прошлое, можно было бы этого избежать. Что мешало ей попробовать еще раз? Макнуть кисть в краску и добавить цвета в свои будни. Обустроить себе маленькую приятную рутину: сходить в парк, музей или океанариум в воскресенье, записаться в клуб настольных игр. Она ведь может помочь себе сама. Она же не еще испробовала все!
Ире очень захотелось проснуться. Начать действовать. Здесь и сейчас или хотя бы завтра с утра. Она может сделать себя счастливее уже сегодня.
Костер вспыхнул ярче. Ире стало душно, языки пламени потянулись к ее ногам. И тут они метнулись прямо к лицу, обожгли щеки своим жаром, и в глубине костра показались воспоминания Принца.
***
Покидать башню было страшно. Принц замер перед первым шагом. Вдохнул прохладу осенней ночи, смешанную с запахом костра. Медленно и осторожно вынес босую ногу за пределы башни. Чуть-чуть. Он не будет уходить далеко. Ничего не успеет случиться. Сердце, пожалуйста, не стучи так сильно, нет здесь ничего опасного.
Земля оказалась холодной.
Первые шаги он сделал неуверенно. Его шатало. Он отвык от ходьбы. Поначалу Принц и дело смотрел под ноги: как бы не наступить на осколок, не споткнуться о камень. После он осмелел и стал чувствовать, куда в следующий миг поставить ногу.
Бег был похоже на танец. Танцы снились ему во снах, где сказочные принцессы танцевали со своей любовью на выпускном балу. Пару раз он упал. Споткнулся о какую-то корягу или камень. Извалял белые штаны в пыли, разодрал коленки в кровь, но не остановился. Он бежал и бежал, и вот на горизонте показались огни большого города и линии тэс, которые так похожи на маяки, они снились ему во снах. Принцу не терпелось отправиться куда-то далеко-далеко, чтобы вживую увидеть море. И встретить на море рассвет.
Когда он показался у костра, уже светало. И тут Принц понял, что, пока он был вне башни, все же кое-что невозвратно поменялось.
***
Когда Ира увидела то, как появился костер и сколько людей приходили к нему и не уходили назад, поняла: если бы она не захотела вернуться, то вряд ли бы очнулась вообще.
Она осталась бы среди прочих, которые отдавали Принцу, костру и Хозяину воспоминания, которые, как им казалось, мешали им жить. И наступало облегчение, кратковременная передышка. Счастье длилось недолго, потому что скоро жизнь ударяла их по голове осознанием: жить, когда у тебя за спиной — пустота, нереально трудно. И путники снова приходили к огню за своей ношей, позабыв, с какой радостью они недавно от нее избавились.
Только вот костер не отдавал им их, потому что души не осознавали, не хотели осознавать. Продолжали бы снова плыть по инерции, как когда-то она. Забрав свои воспоминания, они не смогли бы выплыть.
И путники навек оставались у огня, просматривая свои воспоминания снова и снова, в тягучем сне проживая жизнь, которую они могли бы прожить по-настоящему.
С тех пор, как Принц запер себя в башне, у него не было своих впечатлений, и ему приносили их люди. Оттого и сказки были у него странные, особенно трогающие за душу.
А Ира ведь и правда не хотела уходить от костра. Только здесь она чувствовала себя спокойно и тепло. Вот магия, да? Все-таки Принц был не дурак.
Она последний раз взглянула на себя в пламени, и девочка из воспоминаний ободряюще ей улыбнулась. А затем Ира сделала то, что велело ей сердце.
***
Он пришел в слезах.
— Я давно не видел закатов и рассветов.
— Я уж думала, ты не придешь.
Принц вздрогнул, оглядев внутренности башни:
— Ты задула его? — действительно, на месте костра была груда угля.
— Ты же понимал, что так будет лучше. Нельзя вечно прятаться в воспоминаниях.
— Ой, кто бы говорил, — сквозь слезы улыбнулся Принц.
— Кажется, ты подрос с последней нашей встречи, — Ира улыбнулась в ответ. Непривычно было видеть его таким. Перед ней стоял обыкновенный худенький подросток. Правда старая рубашка разошлась на груди и штаны даже не доходили до колен (Ира заметила, что на них была запекшаяся кровь), но в остальном он был нормален. Даже симпатичен. И очень счастлив.
Черты лица Принца стали острее, показались красивые скулы, только глаза остались такими же добрыми и серьезными, даже когда он улыбался. А еще он крепко стоял на ногах, будто и не он провел последние десять лет в башне.
— И стоило бояться взрослеть?
— Я боялся забыть, каково это — быть ребенком, — в детстве я очень любил Экзюпери. И боялся стать взрослыми, которых Маленький принц не понимал.
— Самое важное мы всегда носим в сердце. Такое не забывается, если ты сам не хочешь. И…ты бы не стал таким, я знаю.
Она стала вытирать слезы с лица юноши красным шарфом:
— Вот и подарок пригодился.
— Кстати, я отправляюсь в путешествие к морю. Можно я возьму его с собой? Он будет напоминать мне о тебе.
— Бери, конечно. Подарки не забирают.
— Как я могу отблагодарить тебя? Ты так много сделала для меня.
— Зайди ко мне на чай. Я обработаю твои коленки и дам тебе одежды. Так я не буду волноваться за твое путешествие.
— О, я с радостью нанесу вам ответный визит, — склонился в шутливом поклоне Принц, — когда мы отправляемся?
— Сейчас. К чему медлить?
И они пошли домой, смеясь и болтая о том, как же хорошо, что они живут здесь и сейчас.
А Хозяин стал таять, пока не стал маленьким и полупрозрачным, как облако, и, вылетев через разбитое окно башни, устремился ввысь, навстречу рассветному солнцу, к своим белогривым братьям.
И души из костра обрели вечный покой.