Глава 13: Батя Междумирец ругает своего слишком добросердечного сынка, что по воле доброй решился спасать преступников всей Мультивселенной

Батя Междумирец ругает своего слишком добросердечного сынка, что по воле доброй решился спасать преступников всей Мультивселенной

0

0

Iот inviPoss
Поделиться

Ожидать что случится что-то необычное — необычное для Поэны, полной мироходцев всевозможных рас из всевозможных миров и вселенных — именно при присутствии — да быть может из-за него самого — Лололошки можно сказать уже стало чем-то… привычным.

Каждый это подтвердит — и Ашра, на чьих глазах выгородили Лололошку, учитывая, что того не раз выгоняли перед воротами Поэны, и Сан-Фран, у которого знатно и ощутимо вздрогнуло магическое ядро, стоило услышать о карманном измерении парня, и Эо.

Да, Эо вам не только подтвердит это — даст несколько аргументов, докажет и оставит ощущение, что тут что-то не так — но чего волноваться от обычного состояние? И побег из Видомнии, и вовлечение во все интриги — вроде бы — закрытой даже от своих жителей Поэны и последующее их решение, и внимание от самих Глав Гильдий, и разрешение посещать территории этих самих Гильдий…

Но Лололошка также имел привычку всегда удивлять, перепрыгивая планку ожиданий на несколько ступеней без особых усилий, настолько, что удивление — являющееся ошарашенностью время от времени — не спадает долгое время и окрашивает каждую о нём мысль озадаченностью.

Так что же можно было от него ожидать в этот раз? Если бы Башня рухнула именно в тот момент, если бы парень выставил руку на неё и шутливо приказал сломаться, то в обязательном порядке они бы все стояли молча несколько минут, глядя то на Лололошку, то на падающие куски когда-то могучей Видомнии, что громко оповещали о своём плачевном состоянии всему Междумирью, задумчиво посмотрели бы на горящие без перерыва, и наблюдающие за каждым грехом звёздами — была бы трубка, быть может и рискнули закурить ею… — и лишь бы вздохнули, с неким сожалением, преследующее конец каждого дела или приключения, на которое было затрачено много времени и сил.

Или быть может если бы вышла сама Фарагонда, приказав всей её армии напасть именно на него, но в тот самый момент появилась огромная могучая тварь (нет, Фарагонда точно не увеличилась в размерах) и перебила всех один махом, ещё недовольно фыркнув, и уйдя в сторону леса…

Ладно, последнее звучало как-то слишком абсурдно даже для Лололошки — но знаете, всё познаётся в сравнении, а ещё учитывая, что произошло в этот вроде бы совершенно непримечательный, даже не смеющих похвастаться ни одним веским событием за день, то и эта мысль не звучала уж слишком дико.

Так вот — они направлялись в сторону ворот дабы спасти ещё одного мироходца, всё как обычно. Их сопровождали неочевидные — или очевидные, это как посмотреть (буквально) — знающие, но делающие вид, что до сих пор пребывающие в неведении взгляды, Эо вновь наставлял Лололошку, Ашра едва сдерживала волнение, а Сан-Фран решил остаться в лавке, чтобы «не привлекать внимание» — кому и что тот хочет доказать, известно не было, все ведь знали, чем они там занимались и скольких уже спасли. Быть может, засидеться в лавке и отдохнуть от этого безумия — хотя чего это там, разве ожидание мучительнее ходьбы по кошмарам?.. Как вдруг, неожиданно открывается портал. Не просто портал — цветной, достаточно яркий, чтобы ослепить на несколько мгновений бывалого мага, что ежедневно открывает очень много порталов — но ещё более удивительное то, что он был тёмный. Не полностью конечно, но глубоким оттенком фиолетового и кажется, в портале блестели звёзды.

Лицо Эо высунулось — там определенно была Вселенная, и все её вытекающие процессы. Они все в обязательном порядке высовывают всевозможное оружие, направив на портал, но замирают разом, увидев лицо на самом желанном, но почти не возможном в поимке преступника плакате. Многие задумчиво глядели на него, да вздыхали, махнув рукой — мол, да кому эти высшие (дорогие, со сладкой девяткой нулей) нужны то? В первую очередь, отмирает Лололошка — а замирал ли он вообще? — шагает назад, но строгий голос, напугавший каждого, прерывает его.

— Лололошка, — все мигом поворачивают головы в его сторону. Сам Лололошка вжимается в плечи на манер черепахи — это было бы забавно, если бы не тот факт, что могучее существо пришло по их (или его) души — поднимает меч и шумно сглатывает. Существо — кто-то их звал демиургами — лишь едва хмыкает, скрестив руки — портал сзади закрывается резким звуком, который возможен для порталов.

Говорили же, что Лололошка в обязательном порядке найдёт чем ошеломить!

Демиург продолжает впиваться взглядом в паренька — что совершенно не замечал, нет-нет, скорее просто не ощущал оставшиеся (оно и ясно — где там толпа мироходцев, а где сам Демиург…). Лололошка отводит глаза, не смея произнести и звука — а должен, учитывая, что его имя знает он.

— Лололошка? — упомянутый вздыхает и поднимает очки и смотрит прямо в глаза Демиурга — даже не вздрагивает, не отводит глаз, в которых отчётливо была сталь (да откуда у него столько смелости?!). — Общество смертных пагубно влияет на тебя, — парень сжимает губы — погодите-ка, чего это у него глаза стали голубыми?

— Что ты здесь делаешь? Разве не ты нежелательная персона в Поэне? — волна вздохов проходится по толпе — Лололошка едва ли двигает головой в их сторону.

— Лололошка, — строго звучит из уст — уст ведь? — существа. — Что ты вновь делаешь среди смертных?

— Отвечать вопросом на вопрос? — хмыкает он, дёрнув подбородком — Ашра широко раскрывает рот, из которого едва выходит слышный писк, пытаясь заткнуть этого, этого, этого… наглого. Насмешка тает под твёрдый и продолжительный взгляд Демиурга, и парень вынужденно опускает плечи, начиная выглядеть несчастно — не так, как жертва, что ожидает своего вполне неожиданного конца (для неё у Лололошки паники совершенно никакой!), а словно он ждёт наказание из-за своего проступка. Нет-нет, дайте выразиться по-другому — парень не боится точно, или прекрасно это скрывает, да Демиург не спешит испепелять его на месте, выглядя как, вертится на конце языка, вот совсем-совсем… Родитель! Да, Демиург выглядел как недовольный родитель.

Погодите, почему он выглядел как недовольный родитель по отношению к Лололошке — а да, и поза та, да паренёк стыдливо начинает жевать губу…

Поразительно — уж слишком, да как так?! У них была запланирована вылазка, а не всё это!

Демиург изволился отвести взгляд от Лололошки, пройдясь по толпе, кварталу, Поэне и Междумирью — Эо невольно ощутил себя слишком малым, судимым и никчёмным, что совершенно ему не нравилось!

— И сколько мы будем ожидать когда ты скажешь что-нибудь?

Парень вздыхает, и неуверенно отвечает:

— Я не уйду отсюда — они все нуждаются во мне, — быть может это было потрясение, что уже влияло на всех, тем самым добавляя красок тому, чему не стоило, но Демиург начал выглядеть измученно.

— В скольких мирах ты утверждал это, но в конце концов, всё приходило к одному исходу? — молчание угнетает Лололошку и давит тяжестью — или это полный вещей рюкзак, кто знает. Он вздрагивает, когда пытается сказать следующее:

— Я всегда их спасал — всё заканчивалось хорошо.

Демиург делает тяжкий выдох.

— Для них. Всё заканчивалось хорошо лишь для них — тебя же всегда бросали.

— Я сам уходил в конце, — тихо, чуть отчаянно, говорит он, скрестив руки. Существо качает головой.

— Идём, — парень трясет головой, шагнув назад — Демиург поднимает руку и сжимает кулак. Появляется прозрачная стена, что отделило Лололошку от них — он опускает взгляд, сжав кулаки.

— Ещё немного — мне осталось совсем чуть-чуть до конца.

— И зачем же ты помогаешь им? Низшим, смертным — особенно преступникам?

— А кто, если не я? — он раскинул руки. — Все они игнорируют смертных, оставляя с бедами их одних!

— В которых они и сами виноваты, — отрезает Демиург, когда как парень зарычал от досады.

— Но отец! — волна шока была сильнее — кто-то выронил оружие, пальнул магией или споткнулся на месте. — Как так — разве цель Богов не состоит в том, чтобы приглядывать за своими созданиями?!

— Низшими их зовут не попусту. Хватит — и что же тебе сделали эти смертные? Из раза в раз пользовались тобой и твоей добротой? Забирали всё что могли, и требовали ещё, попутно называя тебя жадным? Не следовали принятыми Богами законам и затем винили их в своих бедах?

— Отец, — Лололошка приподнимает ладонь. — Прошу — мне надо ли-

— Спасти ещё одного заключенного, ведь так? — он медленно кивает. — Ты ведь осознаёшь, что спасаешь преступников, что попа-

— Да. Да — но никто — никто — не заслуживает того, чтобы лишиться части души-

— Это всё дела смертных.

— Но оте-

— Лололошка! — Демиург повышает тон — темнота расширяется, пугает — когда как парень замирает. — Идём, — строгий, страшный и не терпевший возражений голос звучит эхом по всем им.

Лололошка скривив лицо, сжав губы и с сожалением кивает, так и не подняв на никого глаз. — И сними же эту одежду — когда же Божьей одежде стали предпочитать что-то такое? — его руки замирают на замке, и он не решается снять куртку. Но под внимательный и строгий взгляд, он быстро дёргает за застёжку и сжав в последний раз одежду, бросает на землю. Лололошка шагает в только что открытый портал и бросает на них всех краткий взгляд и исчезает в нём. Демиург же в отличие от него не смотрит ни на кого и исчезает следом.

…Лучше бы Сан-Фран пошёл с ними и увидел всё своими глазами, а не услышал из чужих уст…

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

13 из 18