Глава 1: Её глазами
Её глазами
0
0
В её глазах ему всегда было бы пять лет. В её глазах он так и оставался бы пятилетним, хотя рос бы, учился в Хогвартсе и спасал мир. И ему всё равно было бы пять. Но сейчас, когда она смотрела на него рядом с лучшим другом и девушкой, он взрослел. Меньше чем за десять секунд её малыш из пятилетнего мальчика превратился в восемнадцатилетнего юношу. И всё потому, что он легко поцеловал Гермиону в губы.
Она видела, как Гермиона слегка покраснела, как Гарри закатил глаза и прыгнул в пруд, как Рон убрал волосы с лица Гермионы и снова её поцеловал. Видела, как он обнял Гермиону за талию, как она откинулась назад, увлекая его за собой. Не переставая целовать её, он забрался сверху. Наконец Рон отстранился и с любовью улыбнулся лежавшей под ним Гермионе.
Решив, что насмотрелась достаточно, Молли Уизли спустилась по лестнице «Норы» и направилась к пруду. Когда она подошла, Рон и Гермиона уже сидели лицом друг к другу; ноги Гермионы лежали у Рона на коленях. Молли услышала тихое хихиканье и заметила, что Рон играет с пальцами на ногах Гермионы.
— Рон, прекрати!
— Почему? — лукаво спросил он.
— Щекотно!
— Так зачем мне прекращать? Я тебя и собирался пощекотать.
Прежде чем Гермиона успела что-нибудь ответить, Рон провёл указательным пальцем по её босой ступне. Она взвизгнула и заёрзала, пытаясь вырваться, но Рон крепко держал её за ногу.
— Я… ха! Сейчас… ха-ха! Палочку достану! — пригрозила Гермиона сквозь смех.
Рон улыбнулся ещё шире, а Молли шагнула к ним.
— Все трое, обедать! — громко объявила она, чтобы услышал и Гарри.
Гермиона тут же поджала ноги, краснея.
— Мы через минутку, мам, — сказал Рон, улыбнувшись ей.
Молли вздохнула.
— Только поторопитесь. Джордж приехал, не заставляйте его ждать!

Весь обед они переглядывались. За ужином — снова. Стоило Рону увлечься каким-нибудь рассказом, как Гермиона уже одёргивала его за выражения, прежде чем Молли успевала осмыслить сказанное. Они шутливо поддевали друг друга, но, когда Джордж попытался подразнить Гермиону, Рон за неё вступился. И теперь, глядя, как они уютно устроились на диване и разговаривают, Молли понимала: её малыш по уши влюблён в девушку, которую обнимает.
— С вами всё хорошо, миссис Уизли?
Молли несколько раз моргнула и лишь потом поняла, что это спросила Гермиона.
— О! Да, Гермиона, дорогая, всё хорошо, — ответила она с улыбкой.
Гермиона улыбнулась в ответ и слезла с колен Рона.
— Я совсем вымоталась. Пойду спать.
Рон поймал её за руку и потянул обратно. Гермиона тихонько вскрикнула, падая, но он прижал её к себе.
— А поцеловать на ночь? — негромко спросил он.
Кажется, Молли за всю жизнь не слышала, чтобы Рон говорил так тихо и нежно. Гермиона улыбнулась ему и чмокнула в щёку.
— Спокойной ночи, Рон, — прошептала она, пытаясь встать.
Он не отпустил и, прежде чем Гермиона успела возразить, прижался губами к её губам. Она заметно обмякла в его объятиях и обвила руками шею. Молли отвернулась, оставляя их наедине друг с другом: очевидно, оба забыли, что она здесь сидит.
— Ух ты.
Молли снова посмотрела на них. Гермиона переводила дыхание, прижавшись лбом ко лбу Рона; они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Рон улыбался ей, потом поднял руку и заправил прядь за ухо. Гермиона тоже улыбнулась, ещё раз легко коснулась губами его губ и встала с его колен. Взглянув на Молли, она слегка покраснела.
— Спокойной ночи, миссис Уизли, — пискнула Гермиона и, теперь уже пылая лицом, повернулась и почти бегом поднялась по лестнице.
Рон проводил её взглядом, сияя улыбкой. Потом повернулся к Молли. Она попыталась посмотреть на него неодобрительно, но широкая улыбка сына её обезоружила. Молли вздохнула и откинулась в кресле.
— Мам?
Она посмотрела на Рона.
— Да, дорогой?
— Можно мне задать тебе вопрос?
Можно мне? С каких это пор мой малыш стал так правильно выражаться?
— Конечно, дорогой, — сказала она.
Рон перевёл дух.
— Что ты о ней думаешь?
Молли моргнула.
— О Гермионе?
Рон кивнул, и она тихонько рассмеялась.
— Рон, мне всегда нравилась Гермиона. Она милая девочка и…
— Нет, мам. Я имею в виду… как о моей девушке. Что ты думаешь о том, что Гермиона — моя девушка? — спросил он.
Кончики ушей стали ярко-красными.
Будто грузовиком ударило. Слово «девушка», которым Рон назвал Гермиону, заставило Молли очнуться. Наконец осознав, что ему действительно восемнадцать и он по-настоящему влюблён, она вздохнула.
— Она тебе подходит, — тихо сказала Молли.
Рон поёрзал на диване.
— Ты просто так говоришь? Если да, мам, не надо. Я спрашиваю именно тебя, потому что знаю: ты честно скажешь, что думаешь.
Молли снова посмотрела на сына и слабо улыбнулась.
— Нет, Рон. Я правда так думаю. Она тебе подходит.
— Тогда почему это звучит так, будто ты сама в это не веришь?
Услышав в его голосе обиду, Молли встала с кресла и пересела к нему на диван: теперь, когда он подвинулся, место нашлось. Рон повернул к ней голову, и она обняла его за плечи.
— Для меня тебе всегда было пять лет, — прошептала Молли, прислонив голову к его голове.
— Это ещё как понимать? — спросил он.
Она тихо рассмеялась.
— Когда станешь отцом, спроси жену, сколько лет вашим детям в её глазах.
— А если Гермиона будет видеть их такими, какие они есть?
Прежде чем ответить, Молли дала себе время осмыслить услышанное.
Если Гермиона будет видеть…
— Ты думаешь, она и есть та самая, Рон?
Он поднял голову с материнского плеча и кивнул.
— Мам, я в неё без памяти влюблён. Я почти… нет, я совершенно уверен, что она та самая. Она просто… она Гермиона. В ней есть всё, чего нет во мне, и ещё больше. Мы полные противоположности и именно поэтому дополняем друг друга, — сказал он. — Мам, я просто… не представляю себя без неё. Наверняка у тебя с папой так же.
Молли медленно кивнула.
— Да, — мягко сказала она. — Но до твоего отца я встречалась и с другими, Рон.
— Ты же говорила, что вы с папой начали встречаться ещё в Хогвартсе! — воскликнул Рон, вскакивая с дивана. — Говорила, когда я был на четвёртом курсе! Когда рассказывала про старого завхоза, который поймал папу после отбоя и выпорол в наказание или что-то такое! И посмотри на вас теперь! У вас семеро детей, чёрт возьми!
— Следи за языком, Рональд!
Рон раздражённо застонал. Голос становился всё громче.
— Почему ты не можешь просто принять её? Почему так трудно принять ТОТ ФАКТ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ГЕРМИОНУ ГРЕЙНДЖЕР? — взревел он.
Молли вздохнула.
— Потому что тебе снова стало пять, — пробормотала она. — Днём я увидела, как ты целуешь Гермиону, и ты повзрослел. Но теперь она вышла из комнаты — и тебе опять пять.
— Всё в порядке?
Молли и Рон одновременно посмотрели на лестницу. Из-за угла выглядывала Гермиона. Рон решительно подошёл к ней, взял за плечи, притянул к себе и поцеловал. Молли видела, как руки Гермионы скользнули ему на спину и крепко вцепились в рубашку, услышала её стон и увидела, как Рон прижал её к стене. Он немного отстранился. Гермиона отпустила его рубашку и провела руками по его груди снизу вверх. Слегка прочистила горло.
— Это за что? — спросила она.
Рон пожал плечами.
— Прости, — прошептал он.
— Не надо, — ответила Гермиона, чуть улыбнувшись. — Это было чудесно.
Лицо Рона стало серьёзным, и её улыбка дрогнула.
— С тобой всё хорошо?
— Ты меня любишь? — спросил он.
Гермиона моргнула.
— Что?
— Ты меня любишь? — повторил он.
— В смысле, влюблена ли я в тебя?
— Да.
Гермиона обхватила ладонями его лицо.
— А как я могу тебя не любить? — выдохнула она.
— Ты можешь представить, что лет через десять мы поженимся? — спросил Рон.
Гермиона выглядела потрясённой.
— Эм… Не слишком ли быстро, как думаешь, Рон?
Молли смотрела, как он легко коснулся губ Гермионы своими.
— Пожалуйста, — прошептал Рон, — ответь.
Гермиона убрала ладони с его лица и обвила руками плечи.
— Да, — сказала она. — Да, могу.
Рон улыбнулся и снова её поцеловал.
— Тебе пора спать, — пробормотал он у самых её губ.
— Ты скоро поднимешься? — спросила Гермиона голосом ниже обычного.
Рон кивнул, и она опять его поцеловала.
— Минут через десять, — прошептал он.
Они оторвались друг от друга, и Гермиона снова поднялась по лестнице. Рон вернулся к Молли и посмотрел на неё.
— Видишь?
Молли вздохнула.
— Всё это было, чтобы доказать, что она та самая?
Рон кивнул.
— Более или менее.
Молли снова вздохнула.
— Сейчас я отправлю тебя спать и сделаю вид, будто не слышала, как Гермиона спрашивала, скоро ли ты к ней присоединишься. Спокойной ночи, Рон, — сказала она, глядя в пол. — По крайней мере, предохраняйтесь.
— Мы предохраняемся, — тихо ответил он. — А как иначе? Ты меня хорошо воспитала, а Гермиона — умная женщина.
Молли подняла глаза и вздохнула.
— Иди уж.
Рон опустился на колени и поцеловал её в лоб.
— Люблю тебя, мам, — негромко сказал он.
Молли посмотрела на него и улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, Рон.

Молли спустилась вниз ранним утром. Обычно она полежала бы ещё часок, чтобы поспать подольше, но заснуть никак не удавалось. Поэтому она надела тапочки и домашний халат и отправилась на кухню готовить всем завтрак. Артур встанет примерно через час, чтобы собраться на работу. В последнее время у Молли было столько дел, что возможность побыть на кухне одной её совсем не огорчала: будет время всё обдумать.
Войдя, она увидела за столом Гермиону. Та сидела над чашкой чая в футболке Рона с символикой «Пушек Педдл» и его трусах-боксёрах. Молли тихонько вздохнула, но Гермиона, очевидно, услышала: вздрогнула, обернулась, вскинув новую палочку, и сверкнула глазами. Нисколько не смутившись такой реакцией, Молли подняла руки.
— Ой! Простите, миссис Уизли, — сказала Гермиона, опуская палочку. — Само собой получилось.
Молли улыбнулась и прошла в кухню.
— Ничего страшного, Гермиона, дорогая.
Она налила себе чаю из чайника на плите и села напротив.
— Почему ты так рано встала?
Гермиона слегка покраснела.
— Вчера рано легла.
Молли кивнула, стараясь не улыбаться. Накануне за ужином Гермиона что-то шепнула Рону на ухо, и не успело пройти пяти минут после девяти, как оба умчались наверх.
— Да, я заметила, — сказала Молли.
Гермиона покраснела ещё сильнее и не отрывала взгляда от чая.
— Простите, — прошептала она.
Молли допила глоток чая и посмотрела на неё.
— За что, дорогая?
Гермиона подняла на Молли блестевшие глаза.
— За то, что отнимаю у вас вашего мальчика, — прошептала она. — Рон рассказал о вашем разговоре на прошлой неделе. Мне кажется, будто я его у вас украла. После всего, что вы для меня сделали, взять и вот так выхватить его у вас… Мне ужасно стыдно.
Молли покачала головой.
— Не надо, дорогая, — мягко сказала она. — Ты его у меня не крадёшь. Я просто мать, для которой её малыш всегда будет пятилетним, сколько бы лет ему ни исполнилось на самом деле.
Гермиона покачала головой.
— Думаю, дело не только в этом. Миссис Уизли, я люблю Рона. Очень-очень сильно. Я читаю его как открытую книгу, и, когда он рассказывал о вашем разговоре, он… казалось, он не понимал, почему вы всё повторяли, что для вас ему пять. Почему пять? Почему не три? Или даже два?
Миссис Уизли вздохнула.
— В пять лет он научился сам о себе заботиться. Мне нужно было присматривать за Джинни и всеми остальными мальчиками. Наверное, я просто… решила, что он и сам справится, пока остаётся дома. А потом обернулась — и он уже едет в Хогвартс. Потом рассказывает мне о какой-то девочке с длинными каштановыми волосами, которая всё знает, командует и любит всеми помыкать, но они с ней лучшие друзья. Потом спрашивает, можно ли этой девочке, о которой он говорил три года назад, приехать к нам и посмотреть с нами матч по квиддичу.
— А потом говорит, что отправляется с этой девочкой и их лучшим другом спасать мир. И не успеваю я опомниться, как он уже рассказывает, что хочет жениться на той самой девочке, которую когда-то называл властной, любящей командовать и очень умной. Говорит, что она его полная противоположность и именно поэтому им так хорошо вместе. А теперь я разговариваю с той самой девочкой, в которую влюблён мой маленький мальчик, и наконец понимаю: вы действительно полные противоположности, но стоит мне назвать его имя, как у тебя загораются глаза, ты чуть выпрямляешься и слушаешь разговор с бо́льшим интересом, чем прежде. И теперь я понимаю, что девочка, в которую влюбился мой мальчик, тоже его любит. И мне страшно, потому что всё это время ему оставалось пять лет.
Гермиона вздохнула и запустила пальцы в волосы.
— Простите, — прошептала она.
— Не надо, Гермиона, — сказала Молли. — Для тебя ему не пять, а восемнадцать. И это нормально.
Гермиона подняла голову.
— Кажется, я одета неподобающе, — пробормотала она.
Молли слегка улыбнулась.
— Уверена, ему было бы приятно знать, что ты так одета. Я раньше всё время носила вещи Артура.
Гермиона застенчиво улыбнулась ей.
— Однажды он одолжил мне свой рождественский свитер. Тот, который вы ему связали. Ещё до того, как мы начали встречаться. За несколько лет до этого, вообще-то. Он до сих пор у меня. Я надела его один раз, а потом боялась надевать снова, потому что он пах совсем как Рон. Мне не хотелось его стирать. Я так и не постирала. И больше не надевала. Когда мы ссорились на шестом курсе, я чуть его не сожгла. Поднесла огонь совсем близко к рукаву, но тут услышала, что Рона отравили. Я всё ещё держала свитер в руках, когда подошла к кровати за палочкой.
— Кажется, рукав мог подпалиться, я не проверяла. Просто забросила свитер обратно на дно сундука. А когда скучала по нему летом, доставала из школьного сундука и прижимала к себе. Свежескошенная трава с квиддичного поля, новый пергамент, когда он наконец принимался за уроки, свежая выпечка, которую вы присылали ему на Рождество, и запах его волос. Когда мы ссорились, это было ужасно. Мне всегда казалось, что я потеряла его навсегда. Но потом кто-нибудь из нас извинялся, и сердце отпускало, становилось таким лёгким — и всё возвращалось на свои места.
Молли смотрела, как Гермиона рассказывает всё это своей чашке чая. Наконец та подняла голову и густо покраснела.
— Мы заботимся друг о друге, миссис Уизли, — прошептала она. — Я бы за него умерла и думаю, что он чувствует то же самое. Всю войну мы изо всех сил старались уберечь друг друга, чтобы наконец по-настоящему начать быть вместе. Я люблю его так сильно, как только можно любить человека, миссис Уизли. Правда. Мне больно, когда я не рядом с ним. Вот как сейчас. Иначе зачем мне надевать его боксёры? Его футболку с «Пушками»?
Молли кивнула.
— Ты всегда казалась мне хорошей девочкой, Гермиона, и я считаю тебя своей с тех самых пор, как, можно сказать, приняла Гарри в семью. Только прежде чем официально стать частью моей семьи, дождись, пока у тебя будет постоянная работа. Хорошо?
Гермиона улыбнулась Молли.
— Это я могу, — тихо сказала она.

В её глазах ему всегда было бы пять лет. В её глазах он так и оставался бы пятилетним, хотя рос бы, учился в Хогвартсе, спасал мир и влюблялся. И ему всё равно было бы пять. Но сейчас, когда она смотрела на него рядом с любовью всей его жизни, он взрослел. Меньше чем за десять секунд её малыш из пятилетнего мальчика превратился в двадцатидвухлетнего мужчину. И всё потому, что он женился на Гермионе.
Конец.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!