Глава 1: Я не дам ему забыть
Я не дам ему забыть
0
0
В сгущавшихся сумерках уличные фонари начинали мягко светиться. Она стояла у окна, отодвинув кружевную занавеску, и смотрела сквозь стекло. Но на этот раз не следила за соседями. Нет, она всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть смеющуюся девочку, хотя прекрасно знала: та никогда не появится. Никогда больше.
— Мамочка, мамочка, посмотри на меня!
Петунья Дурсль отвернулась от окна и натянуто улыбнулась толстому сыну. Четырёх с половиной лет от роду, Дадли был втиснут в американский костюм Бэтмена, в котором походил на блестящую чёрную сардельку.
— Чудесно выглядишь, Дадличек, — сказала она.
— Ни у кого на празднике не будет такого роскошного костюма, — похвастался Вернон, раскрасневшись от гордости.
Дадли просиял.
— В этом костюме я получу гораздо больше конфет, чем остальные дети! — похвастался он.
— В десять раз больше, — пообещал Вернон.
Петунья выдавила улыбку.
— Что ж, поторопитесь, если не хотите опоздать.
— Ты точно не хочешь с нами, Петунья? — с некоторой настороженностью спросил Вернон.
Он прекрасно знал: его жена редко пропускала возможность выйти в свет, каким бы незначительным ни был повод.
— Просто немного нездоровится, вот и всё, — ответила она. — Пораньше лягу.
Она поцеловала мужа и сына.
— Повеселись как следует, милый.
Стоя у окна, Петунья махала им, пока машина выезжала со двора. Ещё немного подождала, почти ожидая, что они развернутся и вернутся. Но этого не случилось, и она быстрым, решительным шагом направилась к чулану под лестницей.
Маленький мальчик, о котором никто не говорил, сидел, свернувшись под круто скошенным потолком, и тихо играл обломками пластмассовых фигурок, выброшенных Дадли. При приближении Петуньи он виновато вздрогнул и выпустил игрушки из рук, словно ожидал наказания за то, что взял выброшенные вещи.
Петунья протянула руку.
— Пойдём, — отрывисто сказала она. — Нам пора.
Он моргнул; очки сползли с маленького курносого носа.
— Меня накажут? — дрожащим голосом спросил он, широко раскрыв глаза.
— Нет, но накажут, если не поторопишься. Пойдём же.

— Пойдём, Лили! — сказала Петунья, остановившись на углу.
Она упёрла руку в худое бедро и нетерпеливо вздохнула.
Младшая сестра бежала следом так быстро, как только могли нести её ноги.
— Прости, Туни! — жалобно выкрикнула она. — Я просто не успеваю!
Петунья взяла её за руку, чтобы перевести пятилетнюю девочку через дорогу.
— Всё хорошо, Лилибет, — вздохнула она. — Постараюсь идти помедленнее.
— А можешь взять меня на ручки, — попросила Лили, лукаво округлив зелёные глаза.
— Ты уже ходишь в детский сад, Лили. Слишком большая, чтобы я носила тебя на руках.
На следующем углу они молча остановились у светофора. Лили беспокойно переминалась с ноги на ногу, поскрипывая новыми туфлями.
— Туни? — наконец решилась она.
— Да?
— Я боюсь идти в детский сад.
Зелёные глаза начали наполняться слезами.
— Ох, Лилибет, — вздохнула Петунья.
Она присела перед сестрой, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Не бойся так.
Погладила мягкие рыжие волосы, уже выбивавшиеся из косичек.
— Я о тебе позабочусь, понимаешь?
Лили серьёзно кивнула.
— Ты всегда будешь обо мне заботиться, — повторила она.

Малыш бежал, стараясь поспеть за Петуньей: на каждый её шаг ему приходилось делать два вприпрыжку.
— Куда мы идём? — осмелился спросить он, с трудом переводя дыхание.
— На кладбище, — ответила Петунья, почти незаметно замедлив шаг.
Мальчик остановился, раскрыв рот от потрясения и ужаса.
— Я ничего с тобой не сделаю, — сказала она. — Там… нам нужно кое с кем встретиться. Только сначала надо зайти сюда…

— Я не потерплю эту… эту ненормальную на нашей свадьбе! — взревел Вернон Дурсль, указывая на Лили.
Лицо шестнадцатилетней девушки побелело и стало непроницаемым. Зелёные глаза казались почти чёрными.
— Вернон, она моя сестра. Родителей удар хватит, если её не будет, — сказала Петунья. — Она должна прийти.
Она протянула руку и коснулась руки Лили — впервые с её одиннадцатого дня рождения. Невысокую рыжеволосую девушку трясло.
— Петунья, как ты вообще можешь прикасаться к этому существу? — заорал Вернон.
Он занёс кулак, чтобы ударить Лили; та, споткнувшись, отшатнулась.
— Не угрожай ей, — сказала Петунья. — Я знаю, она ненормальная, но она Эванс.
— Нет, — прошептала Лили. — Нет… Туни… Мне не обязательно быть на свадьбе. Я поговорю с мамой. Мне не обязательно приходить.
Остаток лета Лили провела у друга — друга-волшебника — и свадьбу сестры пропустила. Зато Петунья со злорадным удовольствием добавила в свой свадебный букет одну веточку белого ландыша.

Петунья полезла в сумочку за деньгами, которые спрятала от Вернона.
— Два таких, пожалуйста. А ландыши у вас есть? — спросила она девушку за прилавком.
Продавщица нахмурилась.
— Их у нас редко спрашивают. Сейчас посмотрю в подсобке.
Два других цветка Петунья протянула мальчику.
— Держи осторожно. И не вздумай помять.
Он уткнулся маленьким носом в мягкие лепестки, вдохнул запах и нахмурился.
— Пахнет зна… зна…
— Знакомо?
Он с готовностью кивнул.
— Знакомо! — повторил он.
— Вам повезло! — просияла продавщица, возвращаясь из благоухающих недр магазина. — Кое-что со свадьбы осталось.
Она вручила Петунье завёрнутые в тонкую бумагу цветы, а малышу сунула конфету к Хэллоуину.
— Держи, милый. Тебе, похоже, не помешает перекусить.
— Спасибо, — застенчиво сказал он с ангельской улыбкой, теребя крошечными пальцами обёртку из фольги.
— Пойдём, — снова сказала Петунья, легонько коснувшись его худого плеча. — Нам ещё далеко.

Рука Вернона тяжело лежала на плечах Петуньи, принося утешение, пока она сухими глазами смотрела на два гроба. Она тихонько погладила полированное дерево. Пришло время в последний раз проститься с родителями.
В глубине часовни скрипнула дверь. Петунья обернулась: вошли двое в плащах. Тот, что был пониже, откинул мокрый от дождя капюшон. Показалось мягкое облако шелковистых рыжих волос, перехваченных чёрной лентой.
— Лили, — негромко позвала Петунья.
Девушка подняла затуманенные слезами глаза и неуверенно улыбнулась сестре. Молодой человек рядом с ней откинул капюшон и снял забрызганные дождём очки, чтобы протереть их. Улыбнулся Лили, ободряюще поцеловал в щёку и отпустил её к сестре, продолжая протирать очки.
— Давно не виделись, Туни, — сказала Лили.
Голос звучал глухо, сдавленно.
— Что она здесь делает? — потребовал Вернон.
— Это мои родители, Вернон, — ответила Лили.
В её тихом голосе прозвучала твёрдость: впервые она дала отпор мужу сестры.
Не сумев как следует унизить Лили, Вернон переключился на её спутника.
— Прощание только для семьи. Ему здесь не место.
— Он и есть семья, — сказала Лили.
Она подняла левую руку, показав тонкое золотое кольцо.
— Это мой муж, Джеймс Поттер.
— Так ты вышла за того мальчишку Поттера, — произнесла Петунья. — Когда?
— Несколько месяцев назад. Мама и… — Лили сглотнула. — Мама с папой были. Тогда я… в последний раз их видела.
Она посмотрела на гробы. Зелёные глаза поблекли, в них стояла растерянность.
Я о тебе позабочусь, понимаешь?
Джеймс обнял Лили за плечи, ласково и утешающе сжав её руку выше локтя. Бледная, хрупкая, она прислонилась к мужу, позволив ему поддержать себя.
Но Лили во мне не нуждается, — убеждала себя Петунья. Лили я не понадоблюсь.

Кладбищенский сторож насторожённо посмотрел на них, когда они вошли. Но Петунья не собиралась ни устраивать спиритический сеанс в Хэллоуин, ни осквернять могилы. Она решительно прошла мимо него к хорошо знакомому месту.
Остановилась перед двойным мраморным надгробием. На нём были высечены два имени. Два очень важных имени.
— Гарри, — прошептала она, беря маленького четырёхлетнего мальчика за руку. — Здесь похоронены твои мама и папа.
Джеймс Майкл Поттер, — гласила надпись на одной половине надгробия.
Лили Элизабет Поттер, — на другой.
Гарри опустился на колени между двумя могилами и провёл крошечными ладонями по высеченным буквам. В зеркальном мраморе отражалось его маленькое худое лицо; зелёные глаза казались на камне светлыми кружками.

Первого августа Петунья получила сову с запиской от Джеймса Поттера.
Прошлой ночью Лили родила. Она хочет, чтобы ты пришла.
Вернона не было: он взял маленького Дадли и поехал к тёте Мардж. Поэтому Петунья последовала оставленным указаниям и добралась до больницы Святого Мунго.
Волшебная больница, несомненно, была самым странным местом из всех, что она когда-либо видела. Но заправлявшие там ненормальные оказались очень вежливы — хотя всё время называли её «маглой», что бы это ни значило, — и быстро объяснили, как пройти в палату Лили.
С похорон родителей, где они виделись в последний раз, прошёл год. Петунья гадала, что скажет сестре. Какое-то время даже подумывала немедленно уйти. Но раз уж она добралась сюда, стоило сделать так, чтобы все эти мучения в волшебном мире были не напрасны.
Лили сидела в постели — бледная, но улыбающаяся. Рядом сидел её муж. Вокруг сгрудились ещё несколько молодых людей — по предположению Петуньи, друзья Джеймса, — любуясь ребёнком у Лили на руках. Один из них, красивый юноша с блестящими чёрными глазами, заглядывал ей через плечо и корчил малышу рожицы. Тот лишь сонно моргал. Лили рассмеялась, подняла голову и встретилась взглядом с сестрой.
— Туни! — воскликнула она, просияв.
Её муж выпрямился.
— Что ж, думаю, пора оставить девушек поболтать, — непринуждённо сказал Джеймс, словно Петунья и Лили были лучшими подругами, а не отдалившимися друг от друга сёстрами.
— Но мой крестник! — запротестовал черноглазый юноша.
— Сириус, он ещё совсем младенец. Ты ничего не пропустишь, — сухо заметил один из остальных.
— Мы скоро вернёмся, Лилибет, — сказал Джеймс и, уходя, поцеловал жену в щёку, а малыша — в лоб.
Петунья всё ещё неловко стояла в дверях, тревожно оглядывая палату и гадая, что сказать. Лили продолжала улыбаться.
— Иди посмотри на моего малыша, — тихо позвала она и расправила одеяло, укрывавшее маленькое мягкое тельце.
Петунья осторожно приблизилась и заглянула под одеяло. Увидела сонное личико: малыш словно ещё решал, проснуться ему или снова заснуть. Ресницы были длинными и такими же угольно-чёрными, как волосы на крошечной головке.
— Он красивый, — наконец сказала Петунья, с удивлением обнаружив, что это правда.
Впрочем, это же ребёнок Лили Поттер. Он и не мог быть некрасивым.
— Как его зовут?
— Гарри, — мечтательно ответила Лили, прижимаясь щекой к его макушке. — Гарри Джеймс. В честь отца.
Петунья посмотрела на сестру. Материнство ей шло. Лили казалась счастливой, умиротворённой. Маленький Гарри спокойно прижимался к ней, обхватив кулачком её палец.
— Туни, — вдруг сказала Лили. — Мне нужно, чтобы ты кое-что пообещала.
— Что? — спросила Петунья.
Лили поудобнее перехватила Гарри: он начинал просыпаться.
— Обещай, что позаботишься о Гарри, если со мной что-нибудь случится.
— Лили…
— Только если со мной что-нибудь случится, — повторила она. — Ты никогда не сможешь любить его так сильно, как я, но… — Она улыбнулась сонному малышу. — Ему понадобится кто-то, кто заменит меня и будет заботиться о нём как мать.
— Обещаю, но, Лили…
Её голос затих. Зелёные глаза Лили были словно пули, но затем взгляд смягчился.
— Я люблю своего сына, — нежно прошептала она.
Малыш распахнул зелёные глаза. Она поцеловала его мягкую круглую щёку.
— Я бы умерла за него. Вот как сильно я его люблю.

Крошечный мальчик стоял на коленях между могилами.
— Привет, мамочка, — сказал он. — Привет, папочка. — Втянул воздух. — Я Гарри, мне четыре.
По худой щеке скользнула слеза, но он упрямо смахнул её.
— Мамочка, я…
Слёзы полились сильнее, капая на колено донашиваемых за кем-то брюк. Плечи задрожали, голос тоже.
— Мамочка…
Гарри всхлипнул, свернулся у надгробия и прижался щекой к высеченному имени матери.
Петунья опустилась рядом и коснулась пальцами его губ.
— Тише, Гарри, тише, — приказала она. — Не так громко.
— Но моя мама! — завопил он. — И папа! Я хочу к маме и папе!
Он разрыдался — громко, надрывно, так, что разрывалось сердце. Так может плакать только одинокий, испуганный ребёнок. Маленькие кулаки колотили по холодному камню и углублениям букв, обдирая нежную кожу на костяшках до крови.
— Почему они ушли? Почему ушли? Почему они меня не любили?
Петунья протянула руку и погладила его тёмные волосы. Мягкие, шелковистые — такими же были волосы Лили, когда она их причёсывала.
— Твоя мама любила тебя, Гарри, — с жаром сказала она. — Лили очень тебя любила.

Вернон даже не потрудился поднять ребёнка, лежавшего на пороге.
— Петунья! — заорал он. — Спускайся!
Петунья тоже не взяла спящего малыша. Вместо этого потянулась за запиской, чувствуя, как в кончиках пальцев покалывает от дурного предчувствия.
— Она умерла, — глухо сказала Петунья. — Лили. И её муж. Это их ребёнок.
Верхняя губа Вернона презрительно скривилась.
— Тогда отправь его в приют, — немедленно заявил он. — Тут как раз есть хороший, в…
— Нет, — сказала Петунья. — Нет, мы должны оставить его у себя.
— Петунья…
— Я сказала, он останется здесь.
Она сунула записку мужу и нагнулась за маленьким свёртком в одеяле. Гарри как раз начинал просыпаться. Заморгал зелёными глазами, протянул ручки.
— Мама? — с надеждой сказал он.
Он часто-часто заморгал длинными ресницами.
— Где мама? Где папа?
Петунья отогнула край грубого одеяла. На ребёнке был голубой спальный комбинезон с вышитой странной фигуркой — вроде золотого мячика с крыльями. Гарри немного завозился.
— Твоя мама не может прийти, Гарри, — сказала она.
Он сморщил лицо.
— Мама, — настойчиво повторил пятнадцатимесячный малыш. — Мама.
Петунья прижала мальчика к себе.
— Тише, — сказала она. — Я позабочусь о тебе вместо неё. Позабочусь ради Лили.

Тёмная головка Гарри покоилась у тёти на коленях. Маленькая грудь ровно поднималась и опускалась во сне. Два цветка, которые он нёс, уже лежали на могилах родителей. Одну руку Петунья положила племяннику на голову, а другой опустила ландыши на могилу Лили.
— Спокойной ночи, Лилибет, — прошептала она.
Она вынесла Гарри с кладбища. Изнурённый, он продолжал крепко спать, пока Петунья несла его до дома Дурслей, переодевала в пижаму и укладывала на матрас в чулане под лестницей.
— Спокойной ночи, малыш Лилибет, — шепнула она спящему ребёнку.
Но на следующее утро сказала лишь:
— Вставай, лентяй. Иди делай свою работу по дому.
Она изо всех сил старалась не смотреть в ласковые зелёные глаза.
Прости, Лилибет. Но я обещаю заботиться о нём как могу.
Примечания автора:
Хм… Тут особо нечего сказать.
Этот рассказ появился примерно за три года до выхода «Даров Смерти», поэтому возможны некоторые расхождения.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!