Глава 1: Я не дам ему забыть

Я не дам ему забыть

0

0

Mот Molwe
Поделиться

В сгущавшихся сумерках уличные фонари начинали мягко светиться. Она стояла у окна, отодвинув кружевную занавеску, и смотрела сквозь стекло. Но на этот раз не следила за соседями. Нет, она всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть смеющуюся девочку, хотя прекрасно знала: та никогда не появится. Никогда больше.

— Мамочка, мамочка, посмотри на меня!

Петунья Дурсль отвернулась от окна и натянуто улыбнулась толстому сыну. Четырёх с половиной лет от роду, Дадли был втиснут в американский костюм Бэтмена, в котором походил на блестящую чёрную сардельку.

— Чудесно выглядишь, Дадличек, — сказала она.

— Ни у кого на празднике не будет такого роскошного костюма, — похвастался Вернон, раскрасневшись от гордости.

Дадли просиял.

— В этом костюме я получу гораздо больше конфет, чем остальные дети! — похвастался он.

— В десять раз больше, — пообещал Вернон.

Петунья выдавила улыбку.

— Что ж, поторопитесь, если не хотите опоздать.

— Ты точно не хочешь с нами, Петунья? — с некоторой настороженностью спросил Вернон.

Он прекрасно знал: его жена редко пропускала возможность выйти в свет, каким бы незначительным ни был повод.

— Просто немного нездоровится, вот и всё, — ответила она. — Пораньше лягу.

Она поцеловала мужа и сына.

— Повеселись как следует, милый.

Стоя у окна, Петунья махала им, пока машина выезжала со двора. Ещё немного подождала, почти ожидая, что они развернутся и вернутся. Но этого не случилось, и она быстрым, решительным шагом направилась к чулану под лестницей.

Маленький мальчик, о котором никто не говорил, сидел, свернувшись под круто скошенным потолком, и тихо играл обломками пластмассовых фигурок, выброшенных Дадли. При приближении Петуньи он виновато вздрогнул и выпустил игрушки из рук, словно ожидал наказания за то, что взял выброшенные вещи.

Петунья протянула руку.

— Пойдём, — отрывисто сказала она. — Нам пора.

Он моргнул; очки сползли с маленького курносого носа.

— Меня накажут? — дрожащим голосом спросил он, широко раскрыв глаза.

— Нет, но накажут, если не поторопишься. Пойдём же.

— Пойдём, Лили! — сказала Петунья, остановившись на углу.

Она упёрла руку в худое бедро и нетерпеливо вздохнула.

Младшая сестра бежала следом так быстро, как только могли нести её ноги.

— Прости, Туни! — жалобно выкрикнула она. — Я просто не успеваю!

Петунья взяла её за руку, чтобы перевести пятилетнюю девочку через дорогу.

— Всё хорошо, Лилибет, — вздохнула она. — Постараюсь идти помедленнее.

— А можешь взять меня на ручки, — попросила Лили, лукаво округлив зелёные глаза.

— Ты уже ходишь в детский сад, Лили. Слишком большая, чтобы я носила тебя на руках.

На следующем углу они молча остановились у светофора. Лили беспокойно переминалась с ноги на ногу, поскрипывая новыми туфлями.

— Туни? — наконец решилась она.

— Да?

— Я боюсь идти в детский сад.

Зелёные глаза начали наполняться слезами.

— Ох, Лилибет, — вздохнула Петунья.

Она присела перед сестрой, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Не бойся так.

Погладила мягкие рыжие волосы, уже выбивавшиеся из косичек.

— Я о тебе позабочусь, понимаешь?

Лили серьёзно кивнула.

— Ты всегда будешь обо мне заботиться, — повторила она.

Малыш бежал, стараясь поспеть за Петуньей: на каждый её шаг ему приходилось делать два вприпрыжку.

— Куда мы идём? — осмелился спросить он, с трудом переводя дыхание.

— На кладбище, — ответила Петунья, почти незаметно замедлив шаг.

Мальчик остановился, раскрыв рот от потрясения и ужаса.

— Я ничего с тобой не сделаю, — сказала она. — Там… нам нужно кое с кем встретиться. Только сначала надо зайти сюда…

— Я не потерплю эту… эту ненормальную на нашей свадьбе! — взревел Вернон Дурсль, указывая на Лили.

Лицо шестнадцатилетней девушки побелело и стало непроницаемым. Зелёные глаза казались почти чёрными.

— Вернон, она моя сестра. Родителей удар хватит, если её не будет, — сказала Петунья. — Она должна прийти.

Она протянула руку и коснулась руки Лили — впервые с её одиннадцатого дня рождения. Невысокую рыжеволосую девушку трясло.

— Петунья, как ты вообще можешь прикасаться к этому существу? — заорал Вернон.

Он занёс кулак, чтобы ударить Лили; та, споткнувшись, отшатнулась.

— Не угрожай ей, — сказала Петунья. — Я знаю, она ненормальная, но она Эванс.

— Нет, — прошептала Лили. — Нет… Туни… Мне не обязательно быть на свадьбе. Я поговорю с мамой. Мне не обязательно приходить.

Остаток лета Лили провела у друга — друга-волшебника — и свадьбу сестры пропустила. Зато Петунья со злорадным удовольствием добавила в свой свадебный букет одну веточку белого ландыша.

Петунья полезла в сумочку за деньгами, которые спрятала от Вернона.

— Два таких, пожалуйста. А ландыши у вас есть? — спросила она девушку за прилавком.

Продавщица нахмурилась.

— Их у нас редко спрашивают. Сейчас посмотрю в подсобке.

Два других цветка Петунья протянула мальчику.

— Держи осторожно. И не вздумай помять.

Он уткнулся маленьким носом в мягкие лепестки, вдохнул запах и нахмурился.

— Пахнет зна… зна…

— Знакомо?

Он с готовностью кивнул.

— Знакомо! — повторил он.

— Вам повезло! — просияла продавщица, возвращаясь из благоухающих недр магазина. — Кое-что со свадьбы осталось.

Она вручила Петунье завёрнутые в тонкую бумагу цветы, а малышу сунула конфету к Хэллоуину.

— Держи, милый. Тебе, похоже, не помешает перекусить.

— Спасибо, — застенчиво сказал он с ангельской улыбкой, теребя крошечными пальцами обёртку из фольги.

— Пойдём, — снова сказала Петунья, легонько коснувшись его худого плеча. — Нам ещё далеко.

Рука Вернона тяжело лежала на плечах Петуньи, принося утешение, пока она сухими глазами смотрела на два гроба. Она тихонько погладила полированное дерево. Пришло время в последний раз проститься с родителями.

В глубине часовни скрипнула дверь. Петунья обернулась: вошли двое в плащах. Тот, что был пониже, откинул мокрый от дождя капюшон. Показалось мягкое облако шелковистых рыжих волос, перехваченных чёрной лентой.

— Лили, — негромко позвала Петунья.

Девушка подняла затуманенные слезами глаза и неуверенно улыбнулась сестре. Молодой человек рядом с ней откинул капюшон и снял забрызганные дождём очки, чтобы протереть их. Улыбнулся Лили, ободряюще поцеловал в щёку и отпустил её к сестре, продолжая протирать очки.

— Давно не виделись, Туни, — сказала Лили.

Голос звучал глухо, сдавленно.

— Что она здесь делает? — потребовал Вернон.

— Это мои родители, Вернон, — ответила Лили.

В её тихом голосе прозвучала твёрдость: впервые она дала отпор мужу сестры.

Не сумев как следует унизить Лили, Вернон переключился на её спутника.

— Прощание только для семьи. Ему здесь не место.

— Он и есть семья, — сказала Лили.

Она подняла левую руку, показав тонкое золотое кольцо.

— Это мой муж, Джеймс Поттер.

— Так ты вышла за того мальчишку Поттера, — произнесла Петунья. — Когда?

— Несколько месяцев назад. Мама и… — Лили сглотнула. — Мама с папой были. Тогда я… в последний раз их видела.

Она посмотрела на гробы. Зелёные глаза поблекли, в них стояла растерянность.

Я о тебе позабочусь, понимаешь?

Джеймс обнял Лили за плечи, ласково и утешающе сжав её руку выше локтя. Бледная, хрупкая, она прислонилась к мужу, позволив ему поддержать себя.

Но Лили во мне не нуждается, — убеждала себя Петунья. Лили я не понадоблюсь.

Кладбищенский сторож насторожённо посмотрел на них, когда они вошли. Но Петунья не собиралась ни устраивать спиритический сеанс в Хэллоуин, ни осквернять могилы. Она решительно прошла мимо него к хорошо знакомому месту.

Остановилась перед двойным мраморным надгробием. На нём были высечены два имени. Два очень важных имени.

— Гарри, — прошептала она, беря маленького четырёхлетнего мальчика за руку. — Здесь похоронены твои мама и папа.

Джеймс Майкл Поттер, — гласила надпись на одной половине надгробия.

Лили Элизабет Поттер, — на другой.

Гарри опустился на колени между двумя могилами и провёл крошечными ладонями по высеченным буквам. В зеркальном мраморе отражалось его маленькое худое лицо; зелёные глаза казались на камне светлыми кружками.

Первого августа Петунья получила сову с запиской от Джеймса Поттера.

Прошлой ночью Лили родила. Она хочет, чтобы ты пришла.

Вернона не было: он взял маленького Дадли и поехал к тёте Мардж. Поэтому Петунья последовала оставленным указаниям и добралась до больницы Святого Мунго.

Волшебная больница, несомненно, была самым странным местом из всех, что она когда-либо видела. Но заправлявшие там ненормальные оказались очень вежливы — хотя всё время называли её «маглой», что бы это ни значило, — и быстро объяснили, как пройти в палату Лили.

С похорон родителей, где они виделись в последний раз, прошёл год. Петунья гадала, что скажет сестре. Какое-то время даже подумывала немедленно уйти. Но раз уж она добралась сюда, стоило сделать так, чтобы все эти мучения в волшебном мире были не напрасны.

Лили сидела в постели — бледная, но улыбающаяся. Рядом сидел её муж. Вокруг сгрудились ещё несколько молодых людей — по предположению Петуньи, друзья Джеймса, — любуясь ребёнком у Лили на руках. Один из них, красивый юноша с блестящими чёрными глазами, заглядывал ей через плечо и корчил малышу рожицы. Тот лишь сонно моргал. Лили рассмеялась, подняла голову и встретилась взглядом с сестрой.

— Туни! — воскликнула она, просияв.

Её муж выпрямился.

— Что ж, думаю, пора оставить девушек поболтать, — непринуждённо сказал Джеймс, словно Петунья и Лили были лучшими подругами, а не отдалившимися друг от друга сёстрами.

— Но мой крестник! — запротестовал черноглазый юноша.

— Сириус, он ещё совсем младенец. Ты ничего не пропустишь, — сухо заметил один из остальных.

— Мы скоро вернёмся, Лилибет, — сказал Джеймс и, уходя, поцеловал жену в щёку, а малыша — в лоб.

Петунья всё ещё неловко стояла в дверях, тревожно оглядывая палату и гадая, что сказать. Лили продолжала улыбаться.

— Иди посмотри на моего малыша, — тихо позвала она и расправила одеяло, укрывавшее маленькое мягкое тельце.

Петунья осторожно приблизилась и заглянула под одеяло. Увидела сонное личико: малыш словно ещё решал, проснуться ему или снова заснуть. Ресницы были длинными и такими же угольно-чёрными, как волосы на крошечной головке.

— Он красивый, — наконец сказала Петунья, с удивлением обнаружив, что это правда.

Впрочем, это же ребёнок Лили Поттер. Он и не мог быть некрасивым.

— Как его зовут?

— Гарри, — мечтательно ответила Лили, прижимаясь щекой к его макушке. — Гарри Джеймс. В честь отца.

Петунья посмотрела на сестру. Материнство ей шло. Лили казалась счастливой, умиротворённой. Маленький Гарри спокойно прижимался к ней, обхватив кулачком её палец.

— Туни, — вдруг сказала Лили. — Мне нужно, чтобы ты кое-что пообещала.

— Что? — спросила Петунья.

Лили поудобнее перехватила Гарри: он начинал просыпаться.

— Обещай, что позаботишься о Гарри, если со мной что-нибудь случится.

— Лили…

— Только если со мной что-нибудь случится, — повторила она. — Ты никогда не сможешь любить его так сильно, как я, но… — Она улыбнулась сонному малышу. — Ему понадобится кто-то, кто заменит меня и будет заботиться о нём как мать.

— Обещаю, но, Лили…

Её голос затих. Зелёные глаза Лили были словно пули, но затем взгляд смягчился.

— Я люблю своего сына, — нежно прошептала она.

Малыш распахнул зелёные глаза. Она поцеловала его мягкую круглую щёку.

— Я бы умерла за него. Вот как сильно я его люблю.

Крошечный мальчик стоял на коленях между могилами.

— Привет, мамочка, — сказал он. — Привет, папочка. — Втянул воздух. — Я Гарри, мне четыре.

По худой щеке скользнула слеза, но он упрямо смахнул её.

— Мамочка, я…

Слёзы полились сильнее, капая на колено донашиваемых за кем-то брюк. Плечи задрожали, голос тоже.

— Мамочка…

Гарри всхлипнул, свернулся у надгробия и прижался щекой к высеченному имени матери.

Петунья опустилась рядом и коснулась пальцами его губ.

— Тише, Гарри, тише, — приказала она. — Не так громко.

— Но моя мама! — завопил он. — И папа! Я хочу к маме и папе!

Он разрыдался — громко, надрывно, так, что разрывалось сердце. Так может плакать только одинокий, испуганный ребёнок. Маленькие кулаки колотили по холодному камню и углублениям букв, обдирая нежную кожу на костяшках до крови.

— Почему они ушли? Почему ушли? Почему они меня не любили?

Петунья протянула руку и погладила его тёмные волосы. Мягкие, шелковистые — такими же были волосы Лили, когда она их причёсывала.

— Твоя мама любила тебя, Гарри, — с жаром сказала она. — Лили очень тебя любила.

Вернон даже не потрудился поднять ребёнка, лежавшего на пороге.

— Петунья! — заорал он. — Спускайся!

Петунья тоже не взяла спящего малыша. Вместо этого потянулась за запиской, чувствуя, как в кончиках пальцев покалывает от дурного предчувствия.

— Она умерла, — глухо сказала Петунья. — Лили. И её муж. Это их ребёнок.

Верхняя губа Вернона презрительно скривилась.

— Тогда отправь его в приют, — немедленно заявил он. — Тут как раз есть хороший, в…

— Нет, — сказала Петунья. — Нет, мы должны оставить его у себя.

— Петунья…

— Я сказала, он останется здесь.

Она сунула записку мужу и нагнулась за маленьким свёртком в одеяле. Гарри как раз начинал просыпаться. Заморгал зелёными глазами, протянул ручки.

— Мама? — с надеждой сказал он.

Он часто-часто заморгал длинными ресницами.

— Где мама? Где папа?

Петунья отогнула край грубого одеяла. На ребёнке был голубой спальный комбинезон с вышитой странной фигуркой — вроде золотого мячика с крыльями. Гарри немного завозился.

— Твоя мама не может прийти, Гарри, — сказала она.

Он сморщил лицо.

— Мама, — настойчиво повторил пятнадцатимесячный малыш. — Мама.

Петунья прижала мальчика к себе.

— Тише, — сказала она. — Я позабочусь о тебе вместо неё. Позабочусь ради Лили.

Тёмная головка Гарри покоилась у тёти на коленях. Маленькая грудь ровно поднималась и опускалась во сне. Два цветка, которые он нёс, уже лежали на могилах родителей. Одну руку Петунья положила племяннику на голову, а другой опустила ландыши на могилу Лили.

— Спокойной ночи, Лилибет, — прошептала она.

Она вынесла Гарри с кладбища. Изнурённый, он продолжал крепко спать, пока Петунья несла его до дома Дурслей, переодевала в пижаму и укладывала на матрас в чулане под лестницей.

— Спокойной ночи, малыш Лилибет, — шепнула она спящему ребёнку.

Но на следующее утро сказала лишь:

— Вставай, лентяй. Иди делай свою работу по дому.

Она изо всех сил старалась не смотреть в ласковые зелёные глаза.

Прости, Лилибет. Но я обещаю заботиться о нём как могу.

Примечания автора:

Хм… Тут особо нечего сказать.

Этот рассказ появился примерно за три года до выхода «Даров Смерти», поэтому возможны некоторые расхождения.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1