Глава 1: Загадай желание

Загадай желание

0

0

Mот Molwe
Поделиться

Всегда оставляй себе то, чего можно желать; иначе станешь несчастен в самом своём счастье.

— Бальтасар Грасиан

Джеймс Поттер был самым большим придурком из всех, кого Лили Эванс когда-либо встречала.

Без сомнения, первенство принадлежало ему — нет, не так: Джеймс никогда не удовольствовался бы одной пальмой первенства. Поттер забрал бы всю плантацию.

Вот за это она его так и ненавидела.

Жизнь у него, бесспорно, была прекрасная — правда прекрасная. Он хорошо играл в квиддич, хотя это и было пустой тратой времени. У него были друзья — такие же идиоты, как он сам. Он был старостой школы — кому, скажите на милость, это пришло в голову? Получал хорошие отметки — как? И даже обзавёлся зачатками собственного маленького фан-клуба — почему? Казалось бы, вполне достаточно, чтобы удовлетворить его аппетиты. Более чем достаточно, чтобы быть счастливым. Но нет. Разумеется, нет. В его и без того идеальной жизни имелся один небольшой изъян, и, пока он его не устранит, Джеймс Поттер не успокоится.

Самое раздражающее заключалось в том, что этим изъяном была она, Лили Эванс.

Если все остальные в этой чёртовой школе его обожают, это не значит, что она тоже обязана. Если он умеет красиво говорить, хорошо владеет палочкой, ловко обращается с квоффлом и, ладно уж, она признаёт, порой бывает чуточку менее чем совершенно отвратительным — когда не лыбится как идиот, а он лыбится всегда… всё это не означает, что она должна молиться на него, как он, очевидно, от неё и ждёт.

Пожалуй, хуже всего было то, что в последнее время Джеймс Поттер оказывался повсюду. Он был старостой школы, она — тоже, поэтому им приходилось работать вместе. Он присутствовал на собраниях старост. Был одним из всего семи учеников на её углублённом курсе защиты от тёмных искусств. Он наконец-то перестал забавы ради проклинать людей, и Лили, конечно, радовалась, но теперь он проводил гораздо больше времени рядом с ней… в гостиной, у Большого зала, на школьных угодьях и порой даже, к её несказанному ужасу, в библиотеке.

Более того — и это, пожалуй, было самым коварным, — он постоянно присутствовал в её мыслях.

Чья это была жестокая идея, Лили не знала, но уже сходила с ума. Объяснить происходящее она не могла. Мальчишка ухитрился так прочно засесть у неё в голове, что вспоминался всё чёртово время. Чем бы она ни занималась, в мыслях возникал он.

Она делала домашнее задание. («На движении вверх надо резче повернуть запястье, Эванс, иначе оно никогда не превра…» — «Мне не нужна твоя помощь, Поттер».)

Обходила коридоры. («Знаешь, Эванс, никто даже не заметит, если мы прогуляем обход и поцелуемся в чулане для мётел». — «Я не собираюсь целоваться с тобой в чулане для мётел, Поттер».)

Мыла голову. («У тебя волосы пахнут миндалём, Эванс». — «Поттер, придурок, перестань нюхать мои волосы!» — «Я никогда особенно не любил миндаль».)

Одевалась! («Хорошая мантия, Эванс. Она…» — «Лучше смотрелась бы скомканной на полу твоей спальни, полагаю?» — «Вообще-то я хотел сказать, что она подчёркивает цвет твоих глаз, но можем попробовать и твой вариант».)

Писала домой! («У тебя есть сестра? У меня ни братьев, ни сестёр, если не считать Сириуса — он, понимаешь, с нами живёт, — но, пожалуй, он мне скорее собака, чем брат». — «Сохатый, ты идиот». — «Ну а что, правда. Он даже в доме вести себя ещё не приучен».)

Что бы она ни делала, он каким-то образом всплывал в памяти и совершенно не давал сосредоточиться. Невыносимо. Как он это проделывал, Лили не знала, но ей хотелось схватить его за тощую шею и сжать изо всех сил — может, тогда эта проклятая ухмылка наконец исчезнет.

Но самым худшим в Джеймсе Поттере было то, что сейчас он шёл прямо к ней.

— Утро, Эванс.

— Избавь меня от этого, Поттер.

— Что? Уже и доброго утра нельзя пожелать моей любимой старосте школы?

Он зашагал рядом, и Лили закатила глаза.

— Ты не сказал «доброго», ты сказал только «утро». К тому же другой старосты школы среди девушек нет.

— Ты всё равно моя любимая.

— Нисколько не сомневаюсь, Поттер.

— Скоро выходные с посещением Хогсмида.

— Как мило.

— Ещё бы. Не хочешь…

— Нет.

— Я ещё даже…

— Нет.

— Ладно.

Молчание затянулось настолько, что Лили подумала: может, он и правда ушёл, а она не заметила? Джеймс редко так долго молчал рядом с ней. Повернув голову, она с сожалением обнаружила, что никуда он не делся. Напротив: пристально смотрел на неё, склонив голову набок.

— Что? — нетерпеливо спросила она, остановившись на полушаге.

Джеймс вернулся на пару шагов и встал перед ней. Протянул руку, и Лили инстинктивно отстранилась, не понимая, что он задумал. Но его рука оказалась быстрее: палец коснулся её щеки — и тут же отнялся. Вот и всё.

— Поттер, что…

— У тебя на щеке была ресничка, — заметил он и показал ей крошечный волосок.

Лили вздохнула и закатила глаза.

— Не хватало ещё, чтобы в глаз попала. Ужасно мешает, знаешь ли. В детстве со мной такое постоянно случалось: я ведь был таким сногсшибательно красивым…

Она фыркнула.

— …что ресницы всё время попадали в глаза. Больно было — жуть. Мама пыталась вытаскивать их ватными палочками Q-tips. Вот уж смешное слово — Q-tip. Почему они так называются? Ты когда-нибудь задумывалась? Ну, посмотри на них: кончики ведь совсем не в форме Q, правда?

Лили недоверчиво посмотрела на него и покачала головой.

— Ты понимаешь, что болтаешь без умолку, Поттер?

Джеймс кивнул. Одну руку он сунул в карман, а вторую всё ещё протягивал к ней, держа ресничку между пальцами.

— Придётся меня простить. Это проклятие. В обществе красивых женщин я начинаю болтать без умолку.

Лили нахмурилась.

— Тогда обязательно скажу тебе, если увижу поблизости хоть одну.

На его губах появилась привычная кривая улыбка. Он тряхнул растрёпанной головой.

— Ты себя недооцениваешь, Эванс, знаешь?

— О, — высокомерно произнесла она, лукаво взглянув на него, — ничего страшного. Уравновешиваю таких, как ты, которые себя переоценивают.

— Ты всегда такая остроумная или мне сегодня особенно повезло?

— Я всегда такая остроумная.

— Вообще-то вопрос был риторический. И позволь не согласиться.

— Ты смеешь оскорблять мой ум?

Джеймс кивнул.

Она приподняла бровь и положила руку на бедро.

— Ты всегда такой смелый или мне сегодня особенно повезло?

— Тебе сегодня особенно повезло, — серьёзно ответил он. — Проснувшись утром, я сказал себе: «Джеймс, мой мальчик, сегодня ты будешь жить так, будто это последний день твоей жизни. Ты сделаешь то, о чём прежде и мечтать не смел, отбросишь все приличия и страхи и будешь карпить дием».

— Карпить дием? — с весёлым недоумением повторила Лили.

— Да. По-латыни это значит «быть очень крутым».

— А, понятно.

— Представляешь, сегодня утром я разгадывал кроссворд ручкой.

Лили невольно рассмеялась.

— Как это по-гриффиндорски, — язвительно заметила она. — А теперь прошу меня извинить: у меня есть дела.

С этими словами она обошла его и двинулась дальше по коридору.

— Эванс! — крикнул он вслед. — Подожди!

Тихонько рыкнув себе под нос, Лили оглянулась через плечо.

— Чего ты хочешь, Поттер?

Улыбка у него была совершенно мальчишеская. И как бы Лили это ни раздражало — как бы ни хотелось работать со зрелым старостой школы, — в ту секунду, оглянувшись на него, она вдруг пожелала, чтобы он никогда не разучился так улыбаться.

Пусть навсегда останется юным. Как Питер Пэн.

Почему-то ей не верилось, что мир на это согласится.

— Ты ещё не загадала желание, — сообщил он, по-мальчишески улыбаясь. За стёклами очков сияли глаза.

— Желание, — повторила Лили, поворачиваясь к нему.

— Именно желание. Так это и работает. Выпала ресничка — получаешь право загадать желание.

— Звучит очень научно.

— О, так и есть, так и есть. Чистый факт.

— Разумеется.

— Разумеется!

Между ними повисло молчание, и несколько мгновений оба смотрели только на ресничку на кончике пальца Джеймса.

И тут Лили вдруг осознала, что сама подошла к нему.

— Ну? Будешь загадывать? — поторопил он, глядя на её макушку.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Нет. Буду чувствовать себя глупо.

— Глупо? — повторил он и насмешливо фыркнул. — Глупо! Ты, Лили Эванс? Глупо? Да вы, мисс Эванс, настолько далеки от глупости, что, напротив, очень серьёзны… Хотя всё-таки не Сириус.

— Ещё раз так пошутишь — ударю.

— Пожалуйста. Это было ужасно, прошу прощения.

— Пожалуй, на этот раз прощу.

— Спасибо. А теперь загадай желание.

— Ничего подобного я делать не собираюсь.

Джеймс закатил глаза и переместился так, чтобы они стояли плечом к плечу, глядя на крошечную ресничку, которую он держал перед ними.

— Нет, можешь. Это правда совсем не трудно.

Лили вздохнула.

— У меня есть дела, Поттер. Я не могу спорить с тобой весь день.

— Тогда загадай желание, и я оставлю тебя в покое. Не загадать желание на выпавшую ресницу — почти святотатство.

— Святотатство?

— Да. Практически восьмой смертный грех.

Лили покачала головой, едва заметно улыбаясь. Немного подумав, она снова посмотрела на него.

— Нет, Поттер, это глупо.

— Глупо! Глупо? — По его тону можно было подумать, что он оскорблён до глубины души. — Эванс, ничего более душераздирающего ты мне ещё не говорила. Глупо!

— Да. Глупо, Поттер. А теперь отойди, чтобы я…

— А если мы оба загадаем?

Минуту-другую она смотрела на него. Он что, так сильно этим наслаждается?

— Прости?

— Мы оба загадаем желание, — повторил он. — Тогда тебе не будет глупо.

— Уверяю тебя, Поттер, мне будет ещё глупее.

— И что? Иногда полезно почувствовать себя глупо. На счёт три…

— Нет, Поттер, я…

— Раз.

— Правда, мне надо делать домаш…

— Два.

— Ты ведь не собираешься…

— Три.

Она не знала, что заставило её наклониться, закрыть глаза, загадать желание и сдуть ресничку с пальца Джеймса. Хоть убей, не могла понять.

Но что-то заставило.

Открыв глаза через секунду, Лили увидела совсем рядом лицо Джеймса. Губы изогнулись в улыбке, глаза всё ещё были закрыты. Она задумалась почему — и на мгновение ей показалось, что она поняла. Она увидела пятилетнего мальчика с чёрными непослушными волосами, счастливо устроившегося у женщины на коленях: он нетерпеливо тянется вперёд, чтобы сдуть ресничку с маминого пальца и загадать новейший «Нимбус»… И увидела семнадцатилетнего юношу с чёрными непослушными волосами, наслаждающегося коротким мигом ностальгии.

Через долю секунды Джеймс открыл глаза и посмотрел на неё, но, к удивлению Лили, образ четырёхлетнего мальчика не исчез.

Может, он и правда никогда не разучится так улыбаться.

— Что ты загадал? — спросила она, ещё не успев понять зачем, и медленно выпрямилась одновременно с ним.

Ответ прозвучал сразу и уверенно:

— Мир без Пожирателей смерти, тёмной магии и Волдеморта. Мир, где через пять или десять лет дети — может быть, мои дети — смогут играть на улице по ночам. Мир, где родителям не придётся заранее решать, что будет с их детьми, если их самих убьют. Мир, где на работу будут брать за умения, а не за происхождение. И мир, где мелочные предрассудки не будут рвать общество по швам.

Несколько мгновений она смотрела на него, подняв брови и слегка приоткрыв рот.

— Правда?

Улыбка вернулась.

— Боюсь, что нет. Я загадал кое-что куда менее благородное.

Лили почувствовала лёгкий укол разочарования.

— А я ведь тебе поверила.

— К тому же, — продолжил он, — какой смысл всё это загадывать?

Сам вопрос казался нелепым.

— Какой смысл? — повторила Лили. — Поттер, если бы всё это сбылось, мир стал бы настолько…

— Лучше, да, — перебил он. — Но больше всего я жду возможности бороться за эти перемены. Именно борьба за них и делает их такими ценными.

Лили медленно покачала головой, совершенно изумлённая.

Его улыбка немного померкла. Он внимательно посмотрел на неё.

— Что? Неужели ты так удивлена, что я сказал что-то умное?

Лили покачала головой.

— Да, но дело не только в этом. Просто…

Она умолкла.

— Просто что? — поторопил он.

— Просто мне кажется, моё желание исполнилось.

Теперь уже она улыбнулась лукаво и прошла мимо него.

Джеймс заинтересованно приподнял брови и широко улыбнулся.

— Да ну? — крикнул он ей вслед. — И что же ты загадала?

Лили развернулась на каблуках. Руки в карманах, озорная улыбка на губах.

— Не могу сказать, — отозвалась она. — А то всё испорчу.

Она снова повернулась и пошла дальше по коридору, прочь от него.

…

Хочу, чтобы Джеймс Поттер не был самым большим придурком из всех, кого я встречала.

Хочу, чтобы Лили Эванс не считала меня самым большим придурком из всех, кого встречала.

Кстати, желания исполнились у обоих.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1