Глава 1: Обитатели рощи

Обитатели рощи

0

0

Mот Molwe
Поделиться
Северус Снейп

Битва закончилась. Снейпу с трудом верилось, что он ещё жив, а Волдеморт мёртв — наконец сражён Мальчиком-Который-Выжил. Впрочем, он сомневался, что проживёт долго. И всё же к этому дню он готовился с тех пор, как Фоукс привёл его в рощу, куда вскоре после похорон забрали душу его наставника. Всё время после той страшной ночи на Астрономической башне было дано ему взаймы, и он это знал. Пора исполнить обет, который он дал себе в тот день, когда увидел лицо старого волшебника в сердцевине священного дуба. Древние обычаи ему были известны.

Проклятье! Поттер шёл по пятам. Мальчишке мало было победить зло. Только дай мне время принести жертву, мальчик, и получишь всю месть, какой только пожелаешь, а заодно и Альбуса, который снова будет рассказывать, какой ты замечательный. Идти было больно, но на трансгрессию сил не оставалось. Да и неизвестно, можно ли вообще попасть в рощу таким способом. Проклятая сука Белла и ублюдок Люциус, — подумал он. Раны, полученные от них обоих, когда он не давал им убить Поттера, занятого Волдемортом, всё ещё мучительно болели.

Теперь я могу думать об этом имени, и мне не больно, — подумал он, двигаясь за нетерпеливым фениксом так быстро, как только мог. По крайней мере, руке. А всё остальное… осталось недолго.

— Подожди, глупая птица. Я летать не умею. Иду так быстро, как могу. И нет, метлы я поблизости тоже не вижу, — проворчал он.

Зато преследовавший его мальчишка летел на своей «Молнии» и быстро приближался. Снейп пожалел, что мадам Трюк уже нет в живых: хотелось сказать ей, что она всё это время была права. Если бы мне не пришлось одновременно разбираться с троллем и Грюмом, я бы мог отогнать от неё тех вампиров. Конечно, преподавательница полётов его поддразнивала, но никогда не делала этого со злобой.

Когда ему пришлось остановиться передохнуть, Фоукс тревожно завис над ним.

— Знаю, знаю, времени почти нет, — выдохнул Северус, прислонившись к дереву.

Роща находилась где-то посреди Запретного леса, в той его части, куда смертным обычно не было доступа.

Северус достал палочку и наложил на себя Ennervate. Он делал это уже несколько раз и не рассчитывал, что заклинание снова сработает, но, к приятному удивлению, сил хватило, чтобы идти дальше. Когда действие последнего заклинания закончится, он рухнет. Впрочем, судя по тому, как быстро Поттер его догонял, это уже вряд ли имело значение.

Деревья изменились. Каким-то образом стали древнее и гораздо страннее обычных. Даже Гремучая ива теперь показалась бы здесь чужой. Только присутствие птицы позволяло ему находиться в этом месте, и только его собственное присутствие позволяло другим людям следовать за ним.

Рана в боку закровоточила сильнее — несомненно, побочное действие Ennervate. Что ж, мучиться осталось недолго. Как бы всё ни обернулось. Если мальчишка ударит хотя бы вполовину так сильно, как бил Змеемордого, я умру мгновенно. Сейчас меня доконает даже лёгкое проклятие, а Поттер, сомневаюсь, настроен милосердно.

Наконец феникс остановился. Как и почти год назад, из складок коры огромного дуба проступило лицо Дамблдора. Снейп достал серповидный нож, хотя, по правде говоря, достаточно было выжать мантию — крови наверняка хватило бы с избытком.

Северус… тебе не следует здесь быть…

Листья деревьев шелестели, складываясь в странную речь.

— Сюда летит Гарри, и в глазах у него жажда убийства, — прорычал Снейп. — Забирай мою кровь и выбирайся оттуда, старый дурак.

Ты должен жить… жить так, как тебе никогда не позволяли…

— Они мне не позволят. Альбус, ты им всем нужен! А я никому не нужен — разве что дементору скормить, и это если они проявят милосердие. Теперь я предатель для обеих сторон. Всегда им был. Не дай моей смерти пропасть зря, будь ты проклят!

— Вон он! — раздался голос Гарри Поттера, за которым следовали друзья.

Дерево молчало.

— Ну конечно. Смотри, как твой драгоценный гриффиндорец убивает безоружного.

Снейп сломал палочку и бросил обломки на землю. Опустился на колени.

— Я… о Мерлин, как больно. Я умираю, Альбус. Я лишь сделал то, что ты мне велел… Ты знаешь, что они со мной сделают, если я буду ещё жив, когда они сюда доберутся…

Лицо в дереве медленно открыло глаза. Фоукс запел громко и торжествующе. Фигура в чёрном на земле постепенно исчезала, а пожилой волшебник обретал человеческий облик и шагнул из дерева на землю.

Гарри Поттер

Гарри Поттер приземлился на метле как раз в тот миг, когда директор вышел из дерева. Сначала он радостно улыбнулся, увидев Дамблдора живым, потом нахмурился при виде двух берёзовых обломков на земле.

— Где он?! — сердито крикнул Гарри.

Он впился взглядом в старого волшебника и выставил перед собой палочку.

— Так. Если это Оборотное зелье, ничего не выйдет. Мы подождём здесь два часа, пока действие не закончится, а потом покончим с этим. Рон!

Его друг, прилетевший следом на собственной метле, опустился на землю и тоже направил палочку.

— Гарри, это действительно я, — сказал Дамблдор с нетерпеливым вздохом.

— Ну разумеется, — ответил юный гриффиндорец.

— Я помню, как Распределяющая шляпа дала тебе меч самого Годрика, — сказал Альбус. — Помню, как ты рассказал мне, что едва не попал в Слизерин, и спрашивал себя, настоящий ли ты гриффиндорец. Я тогда сказал, как тобой горжусь.

Гарри закусил губу. Директор ведь не стал бы рассказывать такое Снейпу?

— Помню, как быстро вы с мисс Грейнджер сообразили, как воспользоваться маховиком времени, чтобы спасти Сириуса Блэка от уготованной ему участи. Помню, как ты думал о нём, когда Том пытался проникнуть в твой разум, хотя на меня был зол настолько, что разнёс мой кабинет.

Спокойный старческий голос продолжал перечислять то, что мог знать только Дамблдор.

— Я ведь не успел никому рассказать о зелье в пещере, Гарри, и о том, как мучительно было нам обоим, когда ты по моему приказу заставлял меня его пить. Портреты знают только то, что для них оставили в Омуте памяти или во флаконе с воспоминаниями, Гарри. А у меня перед той страшной ночью на Астрономической башне не было возможности наполнить такой флакон. После смерти Фоукс принёс меня к этому дереву, чтобы я отдохнул. Я никогда не ожидал, что кто-нибудь вернёт меня.

— Как Снейп об этом узнал?

— Фоукс привёл его сюда. Глупая птица, знаешь ли, ко мне привязана.

— Но Снейп? — Гарри сморщил нос. — Удивительно, что он не разнёс дерево в щепки, чтобы убедиться, что вы точно мертвы. Но это вы! Правда вы!

Он убрал палочку и бросился в объятия директора.

Через несколько мгновений Гарри успокоился. Достаточно, чтобы пристально посмотреть на дерево, частью которого совсем недавно был Дамблдор. Гарри снова достал палочку. На этот раз прежних ошибок он не повторит.

— Сейчас там Снейп, да?

— Да. Он отдал жизнь и кровь, чтобы вызволить меня, — сказал Альбус. — Он хотел уберечь тебя от греха убийства, как я хотел уберечь от него Драко. Если ты хоть немного слушал мой портрет, то должен знать, почему в конце концов я умолял Северуса убить меня.

Гарри резко рассмеялся.

— Вот видите? Даже вы не считаете, что его душа чего-нибудь стоит.

Дамблдор поморщился.

— Попробую объяснить иначе. Если ты уничтожишь дерево, то уничтожишь его жертву, и я умру сейчас — навсегда. Он больше никому не может причинить вреда. Если сумеешь разглядеть его лицо в дереве, то заметишь: глаза закрыты. Таким он останется довольно долго. Можешь представить хоть кого-нибудь, кто пожертвовал бы жизнью, чтобы вернуть его?

Рон Уизли фыркнул.

— Пошли, Гарри, вернёмся. Джинни сломала руку, но это не значит, что не сломает твою, если ты в ближайшее время с ней не поговоришь. Гермиона сейчас помогает раненым, но если решит, что мы пропали, такой переполох поднимет!

— Даже так у меня осталось всего несколько лет, — мягко сказал директор. — Я хотел бы провести их с теми, кого люблю. С тобой, например.

Гарри вздохнул и опустил голову.

— Фоукс ведь знает обратную дорогу?

— Конечно, мой мальчик.

Феникс взмыл высоко в солнечное небо. Гарри решил, что от чистой радости. А почему бы и нет? Волдеморт мёртв, Дамблдор жив, а Снейп превратится в щепки, как только это можно будет устроить без опасности для директора. Чего ещё желать?

Альбус Дамблдор

Несколько лет спустя Альбус Дамблдор лежал на смертном одре в своей прежней спальне в Хогвартсе. Минерва была вне себя от радости, когда он вернулся, и заставила снова принять звание директора, но оказалась достаточно мудра, чтобы оградить его от всей настоящей работы. Нужно приказать Фоуксу скрыть от Гарри местонахождение Рощи, — подумал он, глядя на залитый солнцем день за окном. Попасть внутрь должен лишь тот, кто готов добровольно принести себя в жертву. Если я сейчас скажу Гарри, что тот, кто по злому умыслу уничтожит там дерево, заплатит за него жизнью своего первенца, он мне не поверит. Молодая миссис Уизли уже его предупреждала, и он ей не верит.

Умирающий волшебник мысленно подозвал Фоукса и прошептал последний приказ. Феникс согревал ему грудь — единственное место, где ещё оставалось тепло, пока всё тело постепенно остывало. Птица улетела, верная и в этом последнем поручении.

После её отлёта в комнату вошли Гарри и ещё несколько человек. Хорошо. Нужно продержаться до возвращения моего огненного друга, иначе Гарри попробует последовать за ним. Он всё ещё хочет уничтожить Снейпа, сколько бы я ни рассказывал, как верно мастер зелий служил мне и Ордену. Как только я умру, он примется искать. Северус заслуживает того исцеления, которое сможет там найти. Им с Минервой едва удалось добиться, чтобы слизеринцам вообще позволили остаться в Хогвартсе. И всё равно в последний раз Распределяющая шляпа не отправила на этот факультет ни одного ученика, а на вопрос почему ответила, что никто не заслуживает таких гонений.

Нет, Гарри нужно спасти от самого себя. Возможно, после смерти Дамблдора мальчик — молодой человек — найдёт себе другое занятие, вместо того чтобы постоянно торчать в Хогвартсе и вмешиваться в управление школой, надеясь наказать всё и всех, кто имеет отношение к Снейпу.

Я помню и то, что сказал Гарри. Неужели я и впрямь так мало ценил Северуса, что мне было всё равно, как сильно пострадает его душа? Пожалуй, да… Или по крайней мере считал, что ещё одно убийство будет значить для него не так много, как для юного Малфоя. Я был жесток к нему. Жесток и к нему, и к Гарри. Мой мальчик преуспел и оправился, хотя и не настолько, как я надеялся. А для своего мастера зелий я не сделал ничего — лишь великодушно позволил вызволить меня из заточения. Как же легко я принимаю чужие жертвы!

Феникс вернулся и опустился ему на грудь. По глазам птицы Дамблдор понял: Священная роща сокрыта в воздухе и огне. Даже если какой-нибудь отвратительный магл уничтожит весь Запретный лес и застроит его чем-нибудь чудовищным, сама Роща останется в безопасности.

Голоса окружающих начали затихать. Теперь даже там, где лежал Фоукс, стало холодно.

— Прощайте, — прошептал он тем, кого знал в этой жизни. — Прощайте.

Северус Снейп

Пробудившись, Северус безмятежно плыл сквозь череду времён года. Ничего не болит. Как странно. Я никогда не бывал там, где нет боли. Он робко прислушивался к разговорам других деревьев. Нельзя позволить им узнать, что он здесь, иначе они станут сторониться его или презирать, как всегда делали остальные. Зимой он позволял себе спать, а весной начал радоваться приливу жизни внутри себя.

Потом одно из деревьев спросило, почему он такой молчаливый.

Если бы вы знали меня по-настоящему, то возненавидели бы. Я больше этого не вынесу, — ответил он.

Но мы знаем. Когда ты спишь, тебе снятся сны, и мы видим их вместе с тобой. Когда пробудешь здесь достаточно долго, ты тоже увидишь наши сны и поймёшь, что мы не безупречны. Мы оставили тебя в покое, чтобы ты мог оправиться от всего страшного, что пережил. Мы чтим тебя за то, что ты сделал, даже когда ни надежда, ни любовь не давали тебе сил.

Он не мог поверить.

Я убил единственного человека, который в меня верил! Был жесток и суров со всеми, даже с маленькими детьми!

Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы и его поступки мы увидели, — сказало другое дерево. Он безжалостно использовал тебя и вынудил принести эту Жертву. И всё же ты принёс её по собственной воле. Он использовал и других. Не думаем, что он задержался бы здесь надолго. Таким, как он, не дано вечно откладывать Суд.

В сознании Северуса возник образ дуба, поражённого молнией.

Когда… когда придёт моя очередь?

Ветви задрожали от страха.

Посмотри на себя, — сказал более глубокий голос.

И тогда он увидел себя таким, каким, должно быть, стал теперь: высоким лохом узколистным, тянущимся к небу. Более гибким, чем любой дуб, а порой и более долговечным, — и вооружённым колючками и мелкими твёрдыми плодами, которыми удобно швыряться в нахальных птиц.

Мы не можем повелевать бурями, Северус, но защитим тебя, когда они придут. Теперь ты по-настоящему один из нас, а он никогда не смог бы им стать. Впрочем, он был слишком беспокоен, чтобы захотеть остаться. Если бы ты не пришёл, молния или огненная птица освободили бы его, когда он пожелал бы уйти.

Теперь ты с нами, — сказал более мягкий голос. Здесь ты в безопасности. Здесь тебе рады. Добро пожаловать.

Северусу трудно было в это поверить. И всё же, когда в следующий раз подул ветер, другие деревья словно теснее сомкнулись вокруг него, укрывая от самых сильных порывов. В ту бурю он потерял лишь несколько веток и листьев, тогда как остальные — гораздо больше. Меня ещё никто не защищал, — подумал он. По крайней мере, не рассчитывая потом использовать. Злость и обида начали отступать.

За следующие несколько лет ему надоело цепляться за старые обиды. Хватало радости от солнца и дождя и сна под снегом. Теперь он чувствовал счастье. Так вот каково это — быть счастливым, — подумал Северус. Он стал менее робким, чаще общался с другими деревьями, другими Жертвами. У некоторых прошлое было почти таким же чёрным, как у него. Но искупление было настоящим. Он и другие, подобные ему, обрели его здесь, пусть во всей остальной жизни их и преследовали неудачи.

Порой он пел летними ночами, когда звёзды сияли особенно ярко. Теперь он был выше всех деревьев, кроме одной упрямой сосны, и любовался открывшимся ему звёздным простором. Даже свет полной луны теперь приводил его в восторг, хотя прежде один её вид внушал страх. Самые тёмные воспоминания медленно отступали, уступая место более светлым.

Иногда некоторые голоса исчезали, а на смену им приходили новые, хотя случалось это нечасто. Северус был единственным деревом, которое не пугало появление феникса, изредка навещавшего рощу.

И вот однажды ночью перед ним остановился пожилой человек, опиравшийся на палку.

— Снейп? Это ты?

Северус понятия не имел, кто перед ним. А потом заметил всё ещё яркие изумрудно-зелёные глаза. Глаза Лили.

— Гарри? — прошептал он листвой.

— Но раньше это был дуб.

Мне нравится быть оливковым деревом.

Почему-то обращаться прямо к разуму этого человека оказалось совсем несложно. Где-то в его сознании смутно всплывало воспоминание о банке с тараканами.

— Я… я пришёл занять твоё место.

Зачем?

— Я был неправ. И Дамблдор был неправ, когда заставил тебя убить его. Теперь я знаю, что ты этого не хотел. Ты предпочёл бы умереть от Непреложного обета. Но там было столько Пожирателей смерти… Нужно было что-то делать, иначе погибли бы и ты, и Драко.

Но он всё равно умер.

Теперь Снейп вспомнил. Мальчика убили в первом же бою, в котором он участвовал как настоящий Пожиратель смерти, и Северус ничего не смог сделать. Волдеморт именно так всё и задумал. Тогда Снейп счёл, что это лучше, чем смерть под пытками, — единственная другая возможность.

И я тоже.

— Знаю, — сказал Гарри. — Грюм ещё сказал, что удивлён, как легко всё вышло, а потом мы сняли маску…

Старый волшебник поморщился.

— Мы тогда смеялись: надо же, какой из него никудышный боец. А теперь я думаю, что он нарочно не сопротивлялся. Как ты не сопротивлялся, когда я гнался за тобой после того, что случилось на башне.

Но почему ты здесь?

— Дамблдор оставил мне свой Омут памяти. Год за годом я понемногу просматривал воспоминания. В конце концов догадался посмотреть всё, что связано с тобой: Гермиона, Рон и Джинни твердили, что я слишком одержим поисками этой проклятой рощи, которую хотел найти, чтобы разнести тебя в щепки. Я хотел отыскать всё мерзкое и злое, что ты когда-либо делал, чтобы возненавидеть тебя ещё сильнее, а может, и убедить их помочь мне. О, я нашёл много такого о тебе, только… только оказалось, что Дамблдор обращался с тобой хуже, чем со мной. Я видел, как он смеялся над проделками моего отца и его друзей, считал их забавными. Или того хуже — бросал тебе подачку, ровно такую, чтобы ты не рассказал всем, что Люпин оборотень. Я видел, как он держал тебя в узде, когда ты хотел жить собственной жизнью. Он часто играл на твоём чувстве вины, знаешь. А как он тобой помыкал, чтобы я мог получать здесь, в Хогвартсе, всё, чего захочу… Что ж, неудивительно, что ты вечно выходил из себя. Ты просил его лишь об одном — уберечь Драко. А что он заставил тебя ради этого сделать… Тогда я наконец задумался — и продолжил смотреть.

— А потом нашёл твои воспоминания. Ужасного там и правда было много. Но теперь я не просто смотрел, а вникал в то, что видел. Вспомнил, как пытался наложить Crucio на безумную Беллу. И даже на тебя. Чем я так уж отличался от тебя в конце? Я рад, что ты здесь спрятался, Снейп. Рад, что не дал мне себя убить.

— С тех пор прошло сто лет. Всё изменилось, хотя, наверное, не настолько, насколько следовало бы. Гермиона дважды была министром магии. Одним из последних её распоряжений перед окончательным уходом на покой было уничтожить твоё дело. О, в Хогвартсе о тебе всё ещё ходят странные истории, но даже Пивз их уже забывает, а остальным привидениям ты и так нравился. Ты можешь вернуться и стать кем захочешь.

Тебя ждёт семья, Гарри. Семья и друзья. Они будут скучать. Я счастлив здесь. Теперь у меня есть друзья. Раньше никогда не было, и мне это нравится. Иди домой, Гарри. Спасибо… спасибо, что пришёл. Я никогда не думал, что кому-то будет до меня настолько не всё равно.

Поттер вытер глаза.

— Что ж, я решил, что ты заслуживаешь такого шанса. Но понимаю, почему ты не хочешь им воспользоваться. Наверное, ты прав. Обещаю, я никогда не буду летать на метле из этой древесины!

Северус засмеялся, шелестя листьями.

Буду признателен.

Старый волшебник медленно ушёл, покачивая головой.

После этого время понеслось быстро. Всё больше друзей уходило, на смену им приходили новички. Теперь уже Северус предлагал им свою дружбу и помогал исцелить их боль. Для этого у него теперь хватало сил, хотя некоторые зимы он всё ещё проводил в глубоком сне. Ему казалось, что человеком он никогда не высыпался. Он наслаждался блаженным покоем и медленным пробуждением под всё более ярким солнцем.

Наконец он стал Старейшим. Как это случилось? Когда он впервые это осознал, старые ветви на мгновение задрожали, а потом он принял свою новую роль. Теперь его черёд защищать вновь прибывших. Он заметил и то, что голос становится тише. Время и непогода размягчили древесину ствола, и с каждым годом листьев появлялось всё меньше. Оказалось, это медленное умирание его совсем не тревожит. Солнце теперь казалось прохладнее, и, греясь в его лучах, он получал меньше тепла и сил. И всё же это угасание не внушало страха.

Одной зимой он не заснул и продолжал бодрствовать. Холод ему не нравился. Как-то ночью, когда звёзды были невероятно яркими, а вокруг лежал глубокий снег, перед ним возник древний дух.

— Пора, Северус, — произнёс почти знакомый голос.

Пора — что?

— Твой последний день в лимбе подошёл к концу.

В лимбе? По-моему, здесь рай. Оставь меня в покое.

— Я и сам был в лимбе и уж точно так не считал. Хотя, разумеется, здесь было несравненно лучше, чем то, к чему ты привык. Если останешься, то просто исчезнешь без следа.

Я не против.

— О боги, Северус, ведь это по моей вине ты здесь оказался! Если бы я уделял тебе хотя бы половину того внимания, которое уделял всем остальным, ты никогда не стал бы Пожирателем смерти. А когда раскаялся, я использовал тебя в своей войне, как потускневший меч. Я мог помешать Гарри убить тебя той ночью, даже будучи деревом, но хотел снова жить. Выходит, в этом я был ничуть не лучше Тома.

Гарри хотел занять моё место. Но я велел ему идти домой.

— Знаю. Мне это показали — там, где я был. Знаю, что на земле у тебя не было ничего, кроме верности мне. Я ведь позаботился об этом, пока ты преподавал в Хогвартсе! Мог помочь тебе найти собственных друзей, но нет — решил, что ты будешь вернее мне, если я останусь единственным, кто проявляет к тебе благосклонность. И всё же заставил тебя полюбить меня. Гарри был прав. Я ни во что не ставил твою душу, когда просил по моему приказу убить меня. После похорон Фоукс принёс мой дух в Рощу, но даже тогда я всё ещё пытался издали вести войну. Когда ты рухнул к моим ногам, я притворился, что не хочу, хотя на самом деле хотел вернуться на те несколько лет, которые ты мне подарил. Я знал, что Гарри был так близок к тому, чтобы стать Тёмным Лордом. Знал: убей он тебя — его судьба была бы решена. Не ради тебя я тебя защищал, а ради него.

Наверное, я это знал. Теперь мне всё равно.

— Пожалуйста, пойдём со мной, Северус. Нам обоим пора предстать перед последним Судом. И признаюсь сразу: думаю, если я не смогу привести тебя с собой, то своего не выдержу. Видишь, я всё ещё эгоист.

А я своего не выдержу, если пойду.

Он снова ощутил страх, которого не знал уже пару столетий.

— Нет. Деревья, кем бы вы ни были, покажите ему, каков он на самом деле, умоляю.

Тогда Северус увидел духов, обитавших в деревьях. Там, где прежде стоял небольшой лес, появились мужчины, женщины и даже двое детей.

Ты сияешь, как маяк, — сказал мужчина с тёмными бровями.

Ты пел мне, когда я боялась, — сказала девочка с яркими волосами и улыбнулась ему.

В последнюю бурю ты стоял рядом со мной и потерял больше ветвей, чем я, — сказала старуха с прекрасными голубыми глазами.

Мы будем скучать, — сказали они хором. Но ты можешь уйти.

Теперь Северус вспомнил имя стоявшего рядом духа. Альбус.

Я всё ещё боюсь, — сказал он.

С величайшей неохотой он выбрался из медленно умиравшего дерева, готовый в любой миг юркнуть обратно.

С помощью других деревьев и Альбуса он посмотрел на себя. Его дух не был ни покрыт смолой, ни запятнан — он сиял ярко-зелёным, с серебряными полосами. В нём смутно угадывался облик худого нескладного мужчины с клювоподобным носом, но это больше не имело значения.

Северус поднял глаза к небу. Должно быть, пока они с Альбусом разговаривали, времени прошло больше, чем ему показалось: небо было голубым, солнце сияло ярче прежнего, а у ног густо зеленела трава.

Он почувствовал, что парит в воздухе, а потом взмывает к Свету, который теперь был ярче солнца, но не слепил глаза.

Затем ему показалось, что он стоит перед Визенгамотом, только ни одного лица он не узнавал. А потом все встали и зааплодировали, приветствуя его по имени.

Когда на мгновение вместо них появились деревья, он понял. Теперь он знал, кто перед ним, и тоже принялся хлопать и приветствовать их. За долгие годы он успел увидеть всех: кого-то — когда впервые оказался в роще, кого-то — позже, когда они приходили и уходили с чередой времён года.

Некоторые из них не были деревьями. Среди них стояла Гермиона Грейнджер, старая и иссохшая, словно вторая Макгонагалл. А рядом — Хагрид, радостно смеявшийся.

— Я знал, что ты справишься, Снейп! Никто мне не верил, а я знал!

Даже Гарри Поттер и его приятель Рон Уизли были здесь и махали ему. Северус почувствовал, как по лицу потекли слёзы, когда наконец заметил в толпе светлые волосы Драко. Но теперь он не стыдился их. У дождя и солнца была своя пора, а сейчас они пришли вместе.

Потом всё вокруг окутал Свет. Суд закончился, и он победил.

Альбус Дамблдор

Дух Альбуса Дамблдора склонил голову и вошёл в гниющий ствол лоха узколистного. Теперь настал его черёд обрести исцеление и благодать, которые Северус так мудро выбрал. Он знал: душа всё ещё отягощена гордыней, даже после всего времени, проведённого лицом к лицу с собственными воспоминаниями.

За следующий год старое дерево превратилось в крепкий дуб. Прежде всего Альбус научился слушать, а не говорить без умолку. Теперь он был самым младшим. Настало его время учиться.

Постепенно он понял, почему Северус не хотел уходить. Сам он всегда был таким нетерпеливым — даже за долгие годы, проведённые на земле.

Наконец, незадолго до того, как ему предстояло явиться на Суд, посреди Рощи появился новый саженец. Альбус ощутил хрупкое сознание внутри, разбитое и очищенное каким-то чудовищным испытанием.

Здесь ты в безопасности, малыш. Отдыхай и исцеляйся. Как нам тебя называть?

Я мало что помню… но все зовут меня Том…

Альбус попытался вспомнить, где прежде слышал это имя, но не смог. Что ж, неважно. В следующую бурю он всё равно сделает всё, что сможет, чтобы защитить крохотное деревце.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1