Глава 1: Часть 1
Часть 1
0
0
В детстве мама часто рассказывала Лаурену историю о том, что когда-то ещё совсем малышом он заболел. Ничего не помогало. Это были бессонные ночи, полные отчаяния для его матери. Мальчик плакал, лекарства не помогали, жар не проходил. Когда надежды уже не было пришёл чудесный доктор - странник оказавшийся в нужное время в нужном месте и вылечил его. Матушка любила всячески украшать свой рассказ, наделяя целителя чертами доброго волшебника, который умел разговаривать с магическими существами. Лаурену никогда не нравилась эта история. По слухам, все, кого лечат такие «чудесные доктора» потом видят духов. Ночами мальчика часто мучали кошмары, а в каждом шорохе ему слышалась поступь маленьких человечков. И хотя Лаурен ужасно боялся всего, что связано с феями и духами, иногда, когда он лежал подолгу ворочаясь в темноте и тщетно пытался уснуть мрачное любопытство всё-таки побеждало, и он брал в руки книгу со сказками и легендами. Конечно написанное пугало его ещё больше.
В такие ночи он не отпускал книгу и жёг свечи до самого рассвета, находя в страшных историях единственный способ отвлечься от того, что, как ему казалось, скрывается в танцующих тенях.
* * *
Шли годы. Ночные кошмары больше не мучали Лаурена, хотя он всё же предпочитал не смотреть подолгу в темноту.
Днём он переписывал тексты, а вечера проводил в компании друзей или за книгами.
Впервые странную тяжесть в груди он почувствовал ранней весной, когда трава только начинала показываться из-под снега. Спустя несколько дней тяжесть превратилась в боль, появился кашель.
Он вспомнил мамины сказки про чудесного доктора и от этого воспоминания почему-то сделалось тревожно.
Врач прописал Лаурену настойку фенхеля и сиропы, но кашель и не думал проходить, он вызревал в груди, как что-то живое, сворачиваясь сухим комом под рёбрами.
Ничего не помогало, юноша ослабел, его губы тронул холодный синий оттенок.
Лаурен слышал, что часто «чудесные доктора» селятся на границах лесов и лечат людей, общаясь с духами и фейри. В отчаянии он решил направиться в лес. Может быть, ему удастся наткнуться на доктора? Или на фейри, с которыми он мог бы заключить сделку... Из книг он знал, что, заключая сделку, нужно быть очень осторожным. Нельзя позволить выходцам Народа Холмов узнать своё имя, иначе можно пропасть на веки вечные, но сейчас, задыхаясь от кашля и чувствуя, как холод расползается по губам, юноша думал лишь о том, что ему нечего терять.
Воздух в лесу пах влажным мхом и травой, холодя раздраженное горло. Лаурен забредал всё дальше в чащу. Каждый вздох давался ему с хрипом. Тени становились длиннее, закатное солнце подсветило стволы тёплым оттенком розового золота.
Внезапно он замер. Из глубины леса доносилась мелодия. Она была тихой, нежной и почему-то манящей. Лаурен не мог вспомнить, слышал ли он её раньше, но казалось, что она была частью его ранних, полузабытых детских снов. Хотя от долгой прогулки он ослаб и его дыхание стало прерывистым, но юноша шёл вперёд, повинуясь напеву.
Вскоре перед ним предстало озеро, укрытое в тенях раскидистых кустов. Вода была тёмной, почти чёрной, но в том месте, где сидела она, лучи заходящего солнца пронзали листву и касались поверхности воды, превращая её в расплавленное золото.
Она сидела на плоском камне у самой кромки воды, будто изваянная из мрамора и освещённая изнутри. Белое платье струилось по траве, а длинные волосы падали на плечи тяжёлым золотым водопадом. Лаурен замер в тени кустов, боясь дышать. Ему казалось, что если он сделает лишний шаг или кашлянет, то это видение развеется, как утренний туман. Боль в груди, мучившая его последние дни, странным образом притупилась, сменившись сладкой, дурманящей негой.
Он уже почти провалился в полудрёму, когда мелодия стихла и голос – нежный, но отчётливый, как звон хрусталя, – заставил его вздрогнуть.
– Ты подслушивал. – Её голос окрашивало лукавое удовлетворение будто его внимание польстило ей.
Лаурен открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на неё, заворожённый. Её лицо было безупречно: мягкие черты, большие глубокие глаза, в которых отражался закат. Но что-то заставило его сердце сжаться. Возможно, слишком правильные линии или та пугающая плавность, с которой она двигалась. Он невольно отпрянул.
Она с явным удовольствием рассматривала его испуг и улыбалась.
– Тебе понравилось? – Я могу спеть ещё.
Лаурен молчал, пытаясь справиться с предательским спазмом в горле. Кашель подступал, но он сдерживал его из последних сил.
– Я думаю, тебе стоит пойти со мной, – продолжила она. Её босые ноги ступали по траве так бесшумно, что Лаурен не сразу понял, что она приблизилась. – Так ты загладишь свою вину. Подслушивать некрасиво, ты ведь знаешь.
– Ты… – голос Лаурена сел, и он прочистил горло, чувствуя, как позыв кашля сдавливает грудь. – Ты из Народа Холмов?
Она не ответила, но её улыбка стала шире. Она опустилась на колени рядом с ним, и Лаурен ощутил странный холод, исходящий от её тела – не мертвенный, а похожий на свежесть родниковой воды в жаркий день.
– Что ты делаешь в лесу один? – её пальцы, прохладные и гладкие, коснулись его каштановых кудрей, отводя прядь от лица.
– Я ищу… исцеления, – выдохнул Лаурен, стараясь не смотреть в её глаза слишком долго.
Она тихо рассмеялась – звонко, как колокольчик.
– Исцеления? – переспросила она, играя с его волосами. – Я могу помочь тебе. Но ты подслушивал, и теперь я не знаю, стоит ли тебя отпускать…
В её взгляде появилось то самое озорство, которое он сначала принял за кокетство, но теперь оно казалось ему чем-то вселяющим тревогу и трепет.
– Что ты хочешь за помощь? – Лаурен сглотнул. – Я извиняюсь. Я сожалею, что подслушал. Позволь мне уйти.
– Сожалеешь? – Она придвинулась ближе, и он почувствовал запах мокрой листвы и мёда. – Тогда я назначу плату сама.
Лаурен напрягся.
– Останься со мной. – прошептала она, взглянув на его подернутые синевой губы.
– Нет, – выдохнул он. – Прости. Попроси что-нибудь другое.
Она замерла, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение к его упрямству.
– Хм… – Она задумалась, проведя кончиком пальца по его щеке. – Тогда поцелуй. Один поцелуй. Настоящий.
В губы. Справишься?
– Поцелуй? – переспросил Лаурен, сбитый с толку.
– Да. – Она коротко рассмеялась, и этот смех обжёг его щёки румянцем. – Договор такой: ты по-настоящему целуешь меня, и я отпускаю тебя и забираю твою болезнь.
Она говорила это так легко, словно предлагала сыграть в детскую игру, но Лаурен чувствовал, как тяжелеет воздух вокруг. Он кивнул, не в силах произнести ни слова. Её улыбка стала шире. Она грациозно, потянулась к нему, и Лаурену пришлось сделать усилие, чтобы не отшатнуться.
– Ну же, – поторопила она, и в её голосе проскользнуло почти капризное нетерпение.
Лаурен прильнул к её губам. Они были прохладными, гладкими, но он не чувствовал их живыми – скорее, словно он прижался губами к лепестку цветка. Сердце его колотилось где-то в горле, ощущение смешивалось с приступом удушья.
Он отстранился, надеясь увидеть в её глазах одобрение. Она долго смотрела на него.
– Это был не настоящий поцелуй, – Сказала она, её голос потерял всякую теплоту, став ровным, как гладь холодного озера.
Лаурен уставился на неё в непонимании. Он сделал всё, как она просила.
– Настоящий поцелуй, – пояснила она терпеливо – это когда любишь. – Она коснулась пальцами его губ, словно стирая след поцелуя и он почувствовал как с их прохладой его покидает тепло. – Ты меня не любишь.
Юноша хотел отшатнуться, но тело больше не слушалось его. В груди, там, где ещё недавно клокотал кашель, теперь была пустота – звонкая, холодная, её.
Она взяла его за руку. Он шёл за ней к воде, и в последнем луче заката его тень на траве стала короче, а потом и вовсе исчезла. В озере отражалось небо. И больше ничего.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!