Глава 1: Главное какой ты на самом деле

Главное какой ты на самом деле

2

0

Aот ananastytsyganova
Поделиться

Пролог

Королевство Шинономэ раскинулось на холмах, утопая в зелени садов и белоснежных башнях замка. Каменные стены, увитые плющом, хранили вековую прохладу, а на шпилях развевались флаги с гербом — серебряный журавль на лазурном поле. Утреннее солнце золотило черепичные крыши, и воздух пах весенними цветами, лошадьми и свежеиспечённым хлебом из дворцовых кухонь.

У главных ворот, окованных железом, стоял юноша. Нет — на первый взгляд, девушка.

Розовые волосы, слегка вьющиеся, собраны в высокий хвост, перехваченный синей ленточкой. Светло-розовые глаза с длинными ресницами — одна, правая, особенно длинная, — смотрели на замок с лёгкой настороженностью. Белая туника с синими узорами на рукавах, белый пояс с коричневой пряжкой, чёрный ремень с металлическими бляшками. Левая нога от бедра закрыта белой тканью с узором, ниже — синяя повязка. Высокие чёрные ботинки на шнуровке. На поясе — свисающие зелёные украшения, тихо позвякивающие при каждом движении.

Мизуки прибыл в Шинономэ по приказу королевского совета — как рыцарь, направленный для службы принцессе. Он слышал, что принцесса юна, своенравна и... что ж, слухи разные ходили. Но он привык не доверять слухам.

Ворота скрипнули. Из тени арки вышла девушка.

Каштановые волосы до плеч, чёлка, зачёсанная вправо, тёмно-карие глаза. Маленькая косичка, заправленная за левое ухо, украшена серым бантиком. Платье бежевое, с кружевными манжетами и воротничком, чёрные полоски по подолу юбки. Туфли чёрные, на небольшом каблуке. Она шла легко, но с достоинством — так ходят те, кто вырос среди каменных коридоров и знает, что каждый шаг может быть замечен.

Мизуки выпрямился. Он ждал официальной встречи — с капитаном стражи, с церемониями, с пылью и скукой. Но вместо этого к нему шла сама принцесса.

Эна остановилась в нескольких шагах, склонила голову набок. В её глазах мелькнуло удивление, затем — любопытство.

— Ты... рыцарь Мизуки? — спросила она, и голос её звучал мягко, но с той особой интонацией, когда человек старается быть вежливым, но не может скрыть изумления.

Мизуки кивнул.

— Да, ваше высочество.

Эна моргнула. Посмотрела на розовый хвост, на ленточку, на тонкие черты лица, на тунику с узорами. На мгновение в её глазах промелькнуло что-то вроде «какая милая девочка», и Мизуки это заметил. Он привык. Он всегда замечал этот взгляд — сначала восхищение, потом недоумение, потом... разное.

— Я думала, ты будешь... — Эна запнулась, подбирая слова. — Ну, не такой... миленькой.

Мизуки чуть наклонил голову. Ветер шевельнул его длинную розовую чёлку.

— Я мальчик, ваше высочество, — сказал он мягко, но без извинений. Он давно перестал извиняться за то, как выглядит.

Эна замерла. Её щёки слегка порозовели — не от смущения, а от неожиданности. Она явно не ожидала. Мизуки внутренне напрягся, готовясь к обычному: «Но ты же выглядишь как девушка!», «Это неправильно для рыцаря», «Как так?». Он слышал это сотни раз. От родителей, которые не приняли. От командиров, которые сомневались. От людей, которые не понимали.

Он смирился. Он ждал.

Эна посмотрела на него внимательно. Тёмно-карие глаза сузились, будто она что-то решала про себя. А потом улыбнулась — легко, искренне, так, что в уголках глаз появились маленькие морщинки.

— О, правда? — сказала она. — Ну и что. Внешность не главное. Главное — какой ты.

Мизуки моргнул.

Внутри что-то дрогнуло. Тепло, странное и непривычное, разлилось в груди, будто кто-то осторожно коснулся сердца. Он не привык слышать такие слова. Не от родителей, которые отвернулись. Не от людей, которые смеялись или задавали вопросы. А тут — принцесса, которую он видел впервые в жизни, сказала это так просто, будто это было очевидно.

Он не показал удивления. Привык держать лицо. Но внутри... внутри что-то треснуло, тонко и почти неслышно.

— Благодарю, ваше высочество, — сказал он ровно.

Эна вдруг спохватилась, всплеснула руками:

— Ой! Я же не представилась! Я Эна. Принцесса Эна Шинономэ. Прости, я забыла, это так невежливо с моей стороны...

Мизуки чуть склонил голову:

— Я знаю, ваше высочество. Вас трудно не узнать.

Эна фыркнула — то ли смущённо, то ли с вызовом.

— Ну да, конечно. Ладно. Пойдём, я покажу тебе сад. Ты, наверное, устал с дороги.

Она повернулась и пошла, не оглядываясь. Мизуки последовал за ней, отмечая про себя: шаг лёгкий, но уверенный. Не оглядывается — значит, либо доверяет, либо не боится. Скорее второе.

---

Сад был прекрасен.

Сакура в полном цвету — розовые лепестки медленно кружили в воздухе, опускаясь на дорожки из белого камня. Между деревьями стояли качели, увитые цветами. Пруд с золотыми рыбками, мостик, беседка с резными перилами. Всё ухоженное, но не вычурное — чувствовалась рука, которая любит этот сад.

Мизуки шёл молча, осматриваясь. Он привык к дворцам — в его родных краях тоже были замки, — но здесь было иначе. Мягче, что ли.

Он бросил взгляд на Эну. Она шла впереди, что-то рассказывая про сад — про то, какие цветы здесь растут, когда лучше приезжать, чтобы увидеть цветение сливы. И тут Мизуки заметил.

На рукаве её платья, у самого края манжеты, — маленькие пятна. Краска. Красная, синяя, немного жёлтой. Засохшие, но заметные, если присмотреться.

Он хотел сказать. Но... это же принцесса. Пялиться на её одежду, указывать на пятна — невежливо. Он отвёл взгляд, но, видимо, недостаточно быстро.

Эна обернулась.

— Что? — спросила она, проследив за его взглядом. Потом посмотрела на свой рукав и вздохнула. — А. Опять. Я всё время забываю.

Мизуки чуть склонил голову:

— Вы... рисуете, ваше высочество?

Эна просияла. Вот оно — то самое, что заставляет её глаза загораться.

— Да! Я люблю рисовать. Красками, углём, чем угодно. Правда, иногда забываюсь и пачкаюсь. — Она пожала плечами, ничуть не смущаясь. — Но это ерунда. Пятна отстирываются.

Мизуки кивнул. Внутри что-то шевельнулось — любопытство, но он его подавил. Не время. Не место. Он ещё не знает эту принцессу. Доверие — это не то, что даётся сразу.

— А ты? — спросила Эна, остановившись у качелей. — Чем ты занимаешься? Ну, кроме рыцарства.

Мизуки помолчал. Потом ответил:

— Шью. Люблю милые вещи.

Эна моргнула. Потом улыбнулась — широко, искренне.

— Правда? Как здорово! А мне никто не верит, что я умею шить. Говорят, принцессе это не положено. — Она закатила глаза. — Но я всё равно шью. Бантики там, ленточки...

Мизуки чуть наклонил голову. Внутри — снова это тепло. Он не привык к людям, которые понимают. Но... он не позволил себе расслабиться. Привычка.

— Мне двенадцать, — сказал он ровно. — Я прибыл сюда по приказу совета. Буду служить вам, ваше высочество.

Эна кивнула, будто это было очевидно.

— Знаю. Мне сказали. — Она помолчала, потом добавила: — Ну, пойдём. Я покажу тебе тренировочную площадку. Там должен быть мой брат. Акито. Он... — она запнулась, подбирая слово, — ...немного ворчливый. Но не злой. Просто не любит, когда его отвлекают.

Мизуки кивнул. Он понял: принцесса говорит о брате с той особой интонацией, когда человек ворчит, но на самом деле любит. Он видел такое раньше. Редко, но видел.

---

Тренировочная площадка находилась за садом, за каменной стеной, увитой диким виноградом. Мизуки шёл по дорожке, отмечая про себя: вот здесь поворот, здесь тень, здесь можно спрятаться. Привычка рыцаря — всегда знать, где выход.

Он услышал лязг металла ещё до того, как увидел площадку. Мечи, удары, тяжёлое дыхание. Потом вышел на открытое пространство — утоптанная земля, стойки с оружием, соломенные чучела.

И там был он.

Рыжие волосы, одна прядь — жёлтая, будто специально выкрашена. Зелёно-оливковые глаза, хмуро сведённые брови. Парень — почти мальчишка, но уже с мечом в руке, с той особой уверенностью, которая приходит от тренировок. Он отрабатывал удары — резкие, точные, без лишних движений.

Мизуки тихо выдохнул. Вот он, принц. Рыцарь. Брат принцессы.

Он шагнул вперёд. Акито заметил его сразу — остановился, опустил меч, прищурился.

— Ты кто? — спросил он резко, но без злобы. Просто прямо.

Мизуки открыл рот, чтобы ответить. Но что-то в нём вдруг дрогнуло. Озорство — то самое, что иногда просыпалось в нём, когда он уставал быть серьёзным. Он посмотрел на Акито, на его хмурое лицо, на меч в руке.

И не сказал.

Акито смотрел на него — на розовые волнистые волосы в высоком хвосте, на большие выразительные глаза с длинными розовыми ресницами, на тонкое лицо, которое так и просилось на портрет. Только тело... тело было чуть угловатым, чуть мальчишеским, если присмотреться. Но голос... голос звучал как девичий.

— Ты... новенькая? — спросил Акито, и в его голосе смешались подозрение и любопытство. — Рыцарь?

Мизуки молчал. Всего секунду. Но этого хватило.

Акито опустил меч, подошёл ближе.

— Я Акито. Принц. — Он оглядел Мизуки с ног до головы. — Ты странно выглядишь для рыцаря. Но ладно. Пойдём, я покажу тебе площадку.

И Мизуки пошёл. Молча. Внутри — смесь веселья и лёгкого стыда. Это было неправильно. Играть с принцем. Но... он не мог удержаться. Хотя бы ненадолго.

---

Прошло несколько часов. Акито показывал Мизуки тренировочную площадку — где хранят оружие, где отрабатывают удары, где можно отдохнуть. Он говорил быстро, иногда ворчливо, но без злобы. Мизуки слушал, кивал, запоминал.

А потом Акито остановился у стойки с мечами и обернулся.

— Ты вообще мечом владеешь? — спросил он прямо.

Мизуки чуть склонил голову:

— Могу. Но обычно не тренируюсь с мечом.

Акито нахмурился:

— Как это? Рыцарь без меча?

Мизуки помолчал. Потом сказал:

— Я предпочитаю кинжал. И... уклонение.

Акито моргнул. В его глазах мелькнуло что-то — недоверие, потом любопытство.

— Уклонение? — переспросил он. — То есть ты не сражаешься, а бегаешь?

Мизуки чуть улыбнулся — впервые за всё время.

— Не бегаю. Уворачиваюсь. Это разное.

Акито фыркнул. Но в его взгляде что-то изменилось. Он посмотрел на руки Мизуки — тонкие, с едва заметными мышцами. Не для тяжёлого меча. Для чего-то другого.

— Ладно, — сказал он наконец. — Покажешь?

Мизуки кивнул. Внутри — снова это тепло. Но он не позволил себе расслабиться. Ещё рано. Он не знает этого принца. Не знает, можно ли ему доверять.

Но... может быть, со временем.

---

А потом, когда солнце уже клонилось к закату, Мизуки остановился.

Они стояли у края площадки. Акито что-то рассказывал про тренировки — про то, как важно держать равновесие, как правильно ставить ногу. Мизуки слушал, кивал. А потом сказал:

— Я мальчик.

Акито замолчал. Медленно обернулся. В его зелёно-оливковых глазах — сначала непонимание, потом... что-то острое.

— Что? — переспросил он тихо.

Мизуки выдержал его взгляд.

— Я мальчик, — повторил он ровно. — Прости, что не сказал сразу. Это было... неправильно.

Акито смотрел на него долго. Потом медленно выдохнул. В его глазах — смесь злости и чего-то ещё, чего Мизуки не мог понять.

— Ты... — начал Акито, и голос его был резче, чем раньше. — Ты играл со мной?

Мизуки опустил глаза. Всего на мгновение.

— Прости, — сказал он тихо. — Это было глупо.

Акито молчал. Потом отвернулся, подошёл к стойке с мечами, взял один — тренировочный, деревянный — и бросил Мизуки.

Тот поймал. Легко.

— Покажи, — сказал Акито коротко. — Уклонение. Если ты так хорош, как говоришь.

Мизуки посмотрел на деревянный меч в своей руке. Потом на Акито. И кивнул.

— Хорошо.

---

Они встали друг напротив друга. Акито — с настоящим мечом, но с затупленным лезвием. Мизуки — с деревянным. Солнце садилось, бросая длинные тени на утоптанную землю.

Акито атаковал первым. Быстро, точно — так, как учили. Мизуки уклонился. Легко, почти небрежно — шаг в сторону, поворот корпуса. Меч Акито прошёл мимо, рассекая воздух.

Акито нахмурился. Атаковал снова — резче, с обманным движением. Мизуки снова уклонился. Но на этот раз — чуть медленнее. Он не знал Акито. Не знал его стиля. И это было опасно.

Акито заметил. Ухмыльнулся — коротко, без злобы.

— Ага, — сказал он. — Значит, не всесилен.

Мизуки чуть наклонил голову:

— Я не говорил, что всесилен.

Акито атаковал снова. И Мизуки снова уклонился — но на этот раз меч Акито почти задел его плечо. Почти.

Они остановились. Акито опустил меч, вытер лоб.

— Ладно, — сказал он. — Ты быстрый. Но тебе нужно знать противника. Иначе — конец.

Мизуки кивнул. Он знал это. Знал слишком хорошо.

— Я знаю, — сказал он тихо.

Акито посмотрел на него. Долго. Потом вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Проехали. Но больше не ври. Я не люблю обман.

Мизуки кивнул.

— Хорошо.

Акито отвернулся, пошёл к стойке с мечами. Но на полпути остановился.

— И... — он запнулся, будто слова давались ему с трудом. — Ты всё равно странный. Но не в плохом смысле.

Мизуки чуть улыбнулся. Впервые за весь день — по-настоящему.

— Спасибо, — сказал он.

Акито фыркнул и пошёл дальше, что-то бормоча себе под нос. Мизуки смотрел ему вслед.

Внутри — снова это тепло. Но он не позволил себе расслабиться. Ещё рано. Он не знает этих людей. Не знает, можно ли им доверять.

Но... может быть, со временем.

---

А где-то в саду, под сакурой, принцесса Эна сидела на качелях и рисовала. На листе бумаги — розовые волосы, синяя ленточка, тонкая улыбка. Она ещё не знала, что этот рыцарь станет её самым близким другом. Но что-то в его словах, в его взгляде... что-то подсказывало ей, что это не случайная встреча.

Лепестки сакуры падали на бумагу, и Эна сдувала их, улыбаясь.

Впереди было много дней. Много споров, много смеха, много тихих вечеров в саду. Но это будет потом.

А пока — солнце садилось над Шинономэ, и трое юных сердец, ещё не знающих, что их ждёт, делали первые шаги навстречу друг другу.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1