Глава 1: 1.

1.

0

0

Mот Molwe
Поделиться

В свой первый день рождения, который она помнит, ей исполняется три, а дядя Джордж уходит. Она не понимает почему: мама только что вышла за тортом, подарки ещё не открывали, да и игр почти не было. Но дядя всё равно уходит — расстроенный, твердит, что не может, и не объясняет, чего именно не может. А потом за ним выбегает дядя Чарли, и на празднике вдруг становится на два человека меньше.

На следующий день рождения дядя Джордж не приходит.

В следующем году ей исполняется четыре. Мама и папа говорят, что этот день будет особенным: они отметят его вчетвером — она, они и малышка Ника, — а большую семейную вечеринку устроят позже. И хотя будут и торт, и подарки, она чувствует: всё не так, как должно быть.

Потом ей исполняется пять, шесть, семь. Дядя Гарри, дядя Рон, тётя Джинни и тётя Гермиона всегда приходят поздно или уходят раньше остальных. И почему-то ей кажется, что так быть не должно.

В год, когда ей исполняется восемь, она наконец начинает понимать, что с её днём рождения что-то не так. Теперь у неё есть сестра и двоюродные братья и сёстры. Она бывает на всех их днях рождения, и никто не опаздывает и не уходит раньше времени. Дядя Джордж тоже приходит, все радуются, улыбаются и смеются — вот как всё должно быть. Но на её праздниках так никогда не бывает.

В тот год она начинает ненавидеть свой день рождения.

Когда ей исполняется девять, она сравнивает свою вечеринку с праздником двоюродного брата Хьюго, который был месяц назад, и кузена Джеймса, отмечавшего день рождения двумя месяцами раньше. И понимает: всё не так.

Все улыбаются и смеются, но она видит: они улыбаются так, как улыбаются грустные люди, притворяясь, что счастливы.

Пока они играют в «Приколи гиппогрифа хвост», «Ищи напёрсток» и «Слепые волшебники», она замечает, как взрослые переглядываются и хмурятся, думая, что никто не видит. Когда мама выносит праздничный венок — сплетённый из ромашек, незабудок и плюща, сверкающий волшебной пылью, — дяди украдкой поглядывают на карманные часы и беспокойно ёрзают. А когда все поют и бабушка выносит торт, дядя Гарри отводит папу в сторону и что-то шепчет ему. Папа вздыхает и кивает, а дядя уходит.

Но хуже всего то, что папа не поёт вместе со всеми и даже не замечает, что она на него смотрит.

Всё увиденное злит её всё сильнее и сильнее. Когда бабушка ставит перед ней торт — бело-розовый, украшенный розами из сахарной ваты, — девочка вся дрожит от жара и гнева. Она уверена, что вот-вот взорвётся. А никто даже не замечает.

Гнев словно живое существо копится у неё в кулачках и жжёт за глазами. Там щекотно и горячо, пока она не перестаёт видеть что-либо, кроме этой злости и торта.

И вот она больше не может терпеть. Криком, в котором смешались всхлип и рыдание, она обрывает песню — и выпускает наружу всё, что накопилось внутри. Оно взрывается вокруг неё.

Она стоит, тяжело дыша. По щекам текут слёзы, лицо пылает. Когда она снова начинает видеть, от торта не остаётся ничего: только место, где он стоял, да розовые и белые кусочки и розы из бывшей сахарной ваты повсюду.

Она знает, что это сделала сама, и рада. Очень рада. Она испортила праздник всем остальным — так же, как они каждый год портят его ей. Так им и надо.

Она поднимает взгляд на папу. Он просто смотрит на неё. В её глазах всё ещё стоят сердитые слёзы; зуд за ними не прошёл. Она сердито глядит на него в ответ: во всём виноват он. Только он.

А потом её захлёстывает всё сразу, и она разворачивается и убегает, рыдая, подальше от всех и от своего ужасного дня рождения.

Позже её находит папа. Она сидит на камне у воды, обхватив колени руками. Увидев его, отворачивается. Даже когда он садится рядом, свесив длинные ноги с края камня, она не обращает на него внимания.

Ей хочется, чтобы он понял, как она злится. Хочется причинить ему такую же боль, какую причинили ей сегодня. Но ей нужны ответы. И она просто хочет, чтобы все перестали притворяться. В конце концов это желание оказывается сильнее остальных.

— Почему все ненавидят мой день рождения? — наконец требует она.

Папа пытается сказать, что никто его не ненавидит, но она устала от лжи.

— Ненавидят! — кричит она, перекрывая его голос. Ей всё равно, что нельзя грубить взрослым. — Все только делают вид, что рады! Дядя Гарри, дядя Рон, тётя Джинни и тётя Гермиона никогда не остаются до конца, а дядя Джордж вообще не приходит. Так не должно быть! Ни на чей другой день рождения такого не происходит. Так что просто скажи мне почему!

Папа долго молчит. А когда наконец начинает говорить, рассказывает ей о злом человеке, который жил до её рождения. О том, как он причинял людям боль и убивал их, как хотел захватить весь мир и на что готов был пойти ради власти.

Он рассказывает о дяде Гарри и о том, сколько раз тот сражался со злодеем. О том, как дядя Гарри, дядя Рон и тётя Гермиона пропали на целый год, выполняя тайное задание, чтобы ослабить злодея, а потом вернулись, чтобы сразиться с ним в последний раз. Он рассказывает о большой битве, которая разгорелась после их возвращения: многие пострадали, пытаясь остановить злодея, а дядя Гарри в конце концов прогнал его навсегда.

— Поэтому каждый год устраивают большую церемонию, — объясняет папа. — В честь того, что сделал дядя Гарри, и в память обо всех, кто сражался и не вернулся. Церемония проходит сегодня, потому что ты родилась ровно через год после той большой битвы.

— Но это не объясняет, почему все всегда такие грустные! — настаивает девочка.

Папа вздыхает и отвечает:

— Не из-за тебя и не из-за твоего дня рождения, милая. Просто один из тех, кто не вернулся, был близнецом дяди Джорджа. Его звали Фред. Он был моим братом, сыном бабушки и другом для всех нас. Мы потеряли его в тот день.

— Злодей убил его? — спрашивает она.

Папа кивает.

— Он погиб в той большой битве.

Девочка некоторое время молча обдумывает его слова. Затем папа очень тихо говорит, что, если она захочет, ей не обязательно отмечать день рождения именно в этот день.

— Мы можем праздновать в другой день. В такой, который будет легче. В день, который не станет тяжёлым ни для дяди Джорджа, ни для бабушки, ни для тебя, ни для кого-нибудь ещё. Но прежде чем ты решишь, думаю, тебе стоит узнать, как ты получила своё имя.

Он рассказывает ей, что её имя означает «победа». Папа и мама выбрали его, чтобы думать не о том, что произошло за год до её рождения, а о будущем и о том, что может случиться теперь.

— Мы с мамой никогда не хотели, чтобы твой день рождения был грустным, — говорит он. — Он всегда должен был значить больше, чем просто это.

Девочка долго молчит, глядя на воду. Потом, не поворачиваясь к папе, произносит так тихо, что голос почти теряется в шуме ветра над волнами:

— Можно нам туда пойти?

— Куда?

Она поворачивается и смотрит на него. Голубые глаза у неё тёмные и серьёзные.

— На церемонию.

Если её просьба и удивляет папу, он этого не показывает. Просто берёт её за руку и ведёт обратно к дому, чтобы сказать маме, куда они идут. Потом они отправляются туда. Девочка крепко обхватывает его руками за талию, пока он аппарирует их в большой золотой зал, полный такого множества людей, о существовании которых она даже не подозревала.

Церемония уже почти начинается, поэтому они тихонько проходят внутрь и садятся в самом последнем ряду. Пока они ждут, папа шёпотом рассказывает ей о людях в зале и о длинной-длинной стене у противоположного конца. Он объясняет, что на ней высечены имена всех погибших в сражениях со злодеем, чтобы никто их не забыл.

Потом начинают говорить другие. Девочка сидит как можно прямее, сложив руки на коленях, и внимательно слушает. Слушает, как министр говорит о тёмных временах, о великой битве, о десяти прошедших годах и о том, что произошло с тех пор. Слушает незнакомых ей людей, рассказывающих, что значит для них этот день. Слушает тех, кто говорит об именах на стене.

А когда перед всеми встаёт дядя Гарри и в зале становится тише, чем когда-либо, она слушает особенно внимательно.

Дядя Гарри говорит о жертве и празднике, о прощении, памяти и о том, как жить дальше. А потом рассказывает всем о своей племяннице, у которой сегодня день рождения. Он говорит, что великая битва была за неё — чтобы её день рождения и дни рождения всех детей на свете больше не были печальными и мрачными. Он говорит о будущем и о том, каким теперь должен стать мир.

Пока она слушает, как дядя Гарри стоит перед всеми и говорит о ней, внутри у неё становится так тепло и полно, что она едва может усидеть на месте. Папа крепко сжимает её руку. Девочка думает: интересно, кто-нибудь знает, что она и есть та самая девочка, о которой говорил дядя Гарри?

Наконец дядя Гарри заканчивает речь. Люди подходят к стене и оставляют у неё цветы. Девочка поднимает глаза на папу — спрашивать не нужно. Он кивает. Она высвобождает ладонь, соскальзывает со стула и идёт вперёд.

Дорога к стене кажется бесконечной. Она слышит только цокот своих нарядных туфелек по твёрдому блестящему полу, хотя зал полон тихих голосов. Чем ближе она подходит, тем выше кажется стена. Наконец девочка останавливается прямо перед ней, и стена будто тянется в бесконечность.

Внезапно ей кажется, что в зале больше никого нет. Она осталась одна — перед стеной и всеми этими именами. Девочка поднимает голову и видит своё отражение, разбитое на части буквами и словами, высеченными в камне. В эту минуту она чувствует себя меньше, чем когда-либо прежде.

Глубоко вздохнув, она заставляет себя повернуть направо и идёт вдоль стены, разыскивая нужное имя. Она движется медленно, не отрывая глаз от камня, пока не доходит до участка, где высечено имя, похожее на её собственное.

Имя оказывается прямо перед её глазами. Прочитав его, она тихонько вздыхает. Почти не сознавая, что делает, она поднимает руку и проводит кончиками пальцев по буквам, беззвучно шевеля губами:

Фред Гидеон Уизли
1 апреля 1978 — 1 мая 1998
Любимый сын. Верный друг. Половинка целого.

Не отрывая взгляда от его имени, девочка медленно снимает с головы праздничный венок. Затем опускается на колени и кладёт его у подножия стены. Когда она поднимается, волшебная пыль на листьях плюща мерцает, отражая свет.

Она наклоняется к стене, к имени дяди, и шепчет:

— Я хочу делить с тобой свой день рождения.

В следующем году ей исполняется десять. Из своего девятого дня рождения она помнит, что дядя Гарри, дядя Рон, тётя Джинни и тётя Гермиона пришли пораньше и помогли подготовить праздник. Никто не ушёл раньше времени. Поздно пришли только дядя Джордж и его сын Фред: от них пахло дымом, потому что четырёхлетний Фред каким-то образом взорвал все фейерверки в задней комнате лавки.

Она помнит, как бабушка вынесла торт — бело-розовый, украшенный розами из сахарной ваты, — и все вместе спели ей песню ко дню рождения. Все улыбались и смеялись. Все были по-настоящему счастливы.

Но больше всего она помнит, как после праздника они все отправились в золотой зал и подошли к стене. Дядя Джордж положил руку ей на плечо, а она снова оставила свой праздничный венок у подножия стены.

В тот день, когда ей исполняется десять, она засыпает, зная: наконец-то, впервые в жизни, её день рождения стал таким, каким и должен быть.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1