Глава 1: 1.
1.
1
0
Гарри чувствовал себя ужасно уставшим… Что неудивительно. Он не спал больше тридцати часов, проник в Гринготтс, спасся на драконе, сражался с дементорами, разделался с Кэрроу, а потом едва не погиб от руки Волдеморта — только чтобы вернуться и победить, избавив мир от этого зла.
И всё же не это так его вымотало. По-настоящему обессиленным он почувствовал себя лишь тогда, когда вспомнил тот поцелуй — между Роном и Гермионой. От одного воспоминания он уже не мог пошевелиться.
Гарри недоумевал, почему так себя чувствует. Он знал, что его друзья сближаются уже больше года. Иногда даже сам их подталкивал друг к другу. Но когда Рон вернулся после того, как на время бросил их, Гарри почему-то не обрадовался так, как ожидал. Он чувствовал досаду: ему казалось, что зарождавшиеся между ним и Гермионой отношения теперь лишатся возможности развиться — в какую бы сторону они ни повели.
Он не совсем понимал, что чувствует к Гермионе. Она была его подругой, конечно. Ему нравилось её общество, её острый ум и преданность. Ему нравилась даже её внешность. Гермиона не считала себя красавицей, особенно рядом с Джинни, Лавандой, Чжоу или Парвати — каждая из них была хороша по-своему. Но в Гермионе была своя, особенная красота. Не броская, зато Гарри она нравилась больше.
Он всё ещё каждый день думал о Джинни. Ну… почти каждый. Иногда Гермиона так занимала его мысли, что он совсем забывал о Джинни.
То Рождество в Годриковой впадине было для Гарри особенным. Они с Гермионой выглядели не как обычно, но ему казалось удивительно правильным состариться рядом с ней — как та пара, чьи лица они одолжили. Стоя у могил родителей, он почувствовал: именно она должна быть рядом с ним. Он не мог представить ни одну другую девушку — даже Джинни, — с которой хотел бы прийти туда.
Эти мысли не давали ему уснуть, несмотря на усталость. Вернув Бузинную палочку на могилу Дамблдора, он проводил друзей в Большой зал, а сам отправился в спальню отдохнуть: оба сказали, что он это заслужил.
Спальни Гриффиндора почти не пострадали в битве — возможно, из-за многочисленных лестниц, ведущих к ним. Петли портрета Полной Дамы перекосило, и она уже не могла как следует охранять вход, но в гостиной лишь рассыпались обломки, упавшие с потолка после нескольких промахнувшихся заклинаний, вероятно, залетевших через разбитые окна. Простое заклинание уборки вернуло дивану, на котором они столько часов провели за эти годы, прежнюю чистоту.
Гарри немного посидел там. Кикимер, угадав, что ему нужно, принёс еды. Гарри не был уверен, поздний ли это завтрак или ранний обед. Потом он отправился в ванную и долго стоял под душем, смывая с себя грязь и слизь, оставшиеся после битвы. На теле обнаружилось несколько синяков и царапин; пара простых лечебных чар быстро с ними справилась. Учитывая всё, что ему пришлось пережить, отделался он на удивление легко.
Отмывшись, Гарри упал на ближайшую кровать, закрыл глаза и попытался уснуть. Но сон не шёл. Он снова и снова прокручивал в голове события прошлого года — с той ночи, когда погиб Дамблдор. Эти мысли не помогали. Он думал и о Джинни, о возможности наконец построить с ней будущее. По непонятной причине от этих мыслей он только сильнее волновался.
Лишь когда он вспоминал Гермиону — как она была рядом с первого курса, как всегда оставалась хорошей подругой и как легко ему было с ней, — он немного успокаивался.
До тех пор, пока не вспоминал тот поцелуй.
Зачем им было целоваться? Это не давало ему покоя. Гарри ворочался с боку на бок, пока наконец не признал, что всё бесполезно. Он надел чистую одежду, которую, как подозревал, приготовил для него Кикимер, и спустился обратно в гостиную.
Снова усевшись на диван, Гарри уставился на холодный камин, пытаясь вспомнить счастливые моменты, проведённые здесь. Почему-то все они были связаны с Гермионой: с тем, как она помогала ему, когда ему требовалась помощь — с домашними заданиями, небольшими ранами или просто утешала, когда это было нужно. При всей своей властности она всегда думала о его безопасности и благополучии, даже если порой это его раздражало.
Он задумался так глубоко, что не заметил, как вошёл кто-то ещё. Только когда этот человек плюхнулся рядом на диван, Гарри услышал голос Гермионы:
— Я так устала!
Её слова вернули его к реальности.
Гарри посмотрел на неё. На ней всё ещё были похожие на беллатрисины одеяния, которые она носила с тех пор, как они покинули Коттедж Ракушка. К этому времени на одежде появилось немало разрывов и следов повреждений от заклинаний. На лице тоже остались следы битвы: полосы грязи пересекали щёку и лоб. Волосы выглядели растрёпаннее обычного, в них запутались пыль и мелкие обломки. Даже глаза казались уставшими. Но, взглянув на него, Гермиона улыбнулась, и улыбка отразилась в её глазах. На мгновение сердце Гарри затрепетало.
— Неудивительно, что ты устала, — сказал он.
— Я думала, ты уже спишь, — ответила она, с трудом сдержав зевок.
— Не смог. Слишком много мыслей не давали уснуть.
— Иногда у девушки есть способы заставить парня перестать думать, но я так устала, что даже не могу вспомнить ни одного, — с лёгкой улыбкой сказала Гермиона.
Она положила голову ему на плечо — как делала уже много лет.
— Ты удобный, — добавила она.
Гарри не знал, что ответить. Он ещё не успел решить, как вдруг почувствовал, что Гермиона расслабляется. Её дыхание стало тише и ровнее: она мгновенно уснула, всё ещё положив голову ему на плечо и прижавшись к нему.
Вздохнув, Гарри осторожно устроил руку так, чтобы поддержать её, и не знал, что думать.
Он услышал, как входят другие. Повернув голову и стараясь не потревожить Гермиону, он увидел Рона и Джинни — вместе с несколькими другими участниками битвы. Оба Уизли выглядели убитыми горем, глаза у них покраснели от слёз. Рон заметил Гарри, и они с Джинни подошли ближе.
— Как ты, приятель? Хоть немного поспал? — спросил Рон.
— Пытался, но сон не шёл. Я спустился сюда, а потом пришла Гермиона. Она здесь всего несколько минут, а, как видишь, заснула без всяких проблем, — ответил Гарри.
— Хочешь, я отнесу её в спальню девочек? — предложила Джинни. — Могу даже левитировать её, чтобы она не проснулась.
— Спасибо, Джинни, но не надо. Пусть спокойно спит. Она не спала больше тридцати часов. Ей нужен отдых.
— Как будто тебе самому не нужен! — фыркнула она.
— Я справлюсь, — Гарри успокаивающе улыбнулся Джинни.
— Ладно. Я приму душ, а потом проверю, как ты, чтобы убедиться, что тебе удобно, — сказала Джинни и ушла. Рон уже направился по лестнице в свою спальню.
Гарри проснулся от грохота — точнее, от раската грома. Утром погода была прекрасной, но к вечеру разыгралась буря. Гарри открыл глаза и понял, что лежит на спине, а чья-то голова покоится у него на руке. Их обоих укрывало тонкое одеяло.
Даже не глядя, Гарри знал, что рядом Гермиона: он чувствовал её особый запах — пергамент, весенние цветы и крепкий кофе — несмотря на всю грязь после битвы.
Оглядевшись, он заметил, что камин весело пылает, а очки сняли с его лица и положили на журнальный столик перед диваном. Он также начал осознавать, что Гермиона прижалась к нему всем телом, а свободная рука лежит на ней, удерживаемая её ладонью.
Ещё через мгновение Гарри понял, что именно держит. Мягкая выпуклость, которую его ладонь прижимала под рукой Гермионы, была её грудью.
Гарри попытался немного пошевелиться, чувствуя себя так, будто вторгся в её личное пространство, ощупывая её грудь. Но Гермиона крепко прижимала его руку. Он не мог двинуться, не разбудив её.
Дилемму разрешил новый раскат грома — куда более громкий. Гермиона пошевелилась, но её пальцы лишь сильнее сжали его руку. Гарри удивился и повернул голову к ней. Их взгляды встретились. Гермиона улыбнулась.
— Ты поспал, — сказала она, словно констатируя факт.
— И ты тоже, — улыбнулся он, остро ощущая ладонь на её груди.
— Я проснулась, когда Джинни укрыла нас одеялом, и вспомнила один способ заставить парня перестать думать. Похоже, сработало.
На мгновение она ещё сильнее прижала его руку, и её улыбка стала озорной.
Гарри не улыбнулся.
— Ты уверена, что это правильно? В смысле, для тебя.
— Я совершеннолетняя и в магловском, и в магическом мире. Сама решу, кому позволено меня касаться, а кому нет.
— Но… но… ты же поцеловала Рона! — выпалил он.
— Нет. Это он меня поцеловал. Знаешь, это не одно и то же, — поправила она.
Гарри пока не мог всё осмыслить. Несмотря на несколько часов сна, он всё ещё был измотан. Ощущения, передававшиеся от руки к сознанию, и реакция тела тоже не помогали. Гермиона, похоже, заметила. При таком тесном контакте она не могла не заметить.
Она снова улыбнулась.
— Думаю, сначала мне нужно дать тебе снова прийти в себя, а уж потом ждать, что ты что-нибудь поймёшь.
Гермиона взяла его руку и провела ею по своей груди, позволяя ощутить её мягкую полноту. Затем поднесла его ладонь к губам и легко поцеловала.
— Пожалуй, мне пора в душ. Не понимаю, как ты вообще можешь находиться рядом со мной, когда я вся липкая и грязная. А пока можешь узнать, когда и будет ли ужин?
Гарри всё ещё был немного ошеломлён. Гермиона села, сложила одеяло и отнесла его в спальню. Гарри заворожённо смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
— Гарри, приятель! Ты знаешь, когда будет ужин? — голос Рона вернул его к действительности.
— Пока нет. Сейчас узнаю.
Он встал, надел очки и зевнул, а потом позвал:
— Кикимер!
Маленький эльф тут же появился.
— Хозяин звал?
— Да, Кикимер. Скажи, пожалуйста, когда подадут ужин?
Эльф на мгновение погрустнел.
— Сейчас ужин нельзя подать в Большом зале. Кикимер может принести его, когда хозяин пожелает.
Гарри кивнул, показывая, что понял.
— Принеси примерно через полчаса, если не сложно. Думаю, к тому времени все уже проснутся.
Кикимер исчез. Через мгновение появились ещё несколько домовиков и принялись освобождать место для обеденного стола — достаточно большого, чтобы за ним поместились все, кто находился в башне Гриффиндора.
К тому времени, как всё было готово, кроме еды, Гермиона спустилась вниз в чистой одежде и обнимала плачущую Джинни.
Рон встревоженно посмотрел на сестру.
— Почему Джинни плачет?
— Она хотела услышать, как всё произошло, — виновато сказала Гермиона.
Все поняли, о чём речь.
Кикимер появился вновь.
— Прошу всех сесть, и ужин скоро будет подан, — объявил он. Затем повернулся к Гарри. — Хозяину следует сесть во главе стола, а госпоже…
Он посмотрел на Гермиону.
— …рядом с ним.
— Я тебе не госпожа! — решительно заявила она.
— Как пожелаете, — ответил старый домовик, словно она просто не понимала, что говорит.
Гермиона не возражала сесть рядом с Гарри. Это место принадлежало ей с первого курса, и самому Гарри казалось совершенно естественным, что она рядом. Рон сел с другой стороны от него. Гарри удивился, почему тот не занял место рядом с Гермионой, пока не увидел, как Лаванда садится рядом с Роном.
— Как ты? — обеспокоенно спросила Гермиона Лаванду.
— Всё хорошо. Грейбек только разорвал на мне одежду, а ты спасла меня от его зубов. Ни одна рана не успела заразиться, и мадам Помфри быстро меня вылечила, — ответила белокурая девушка.
— Рада это слышать. Не всем удалось так легко отделаться, — мрачно сказала Гермиона.
Она прислонилась к Гарри, словно ища поддержки, и, казалось, ничуть не смутилась, когда Лаванда гораздо откровеннее прижалась к Рону.
Джинни тоже сидела во главе стола. Глаза у неё всё ещё блестели от слёз. Она посмотрела на Гарри с непонятным выражением лица, но, когда рядом сел Дин и обнял её за талию, она, кажется, успокоилась. Джинни повернулась к нему, печально улыбнулась и положила голову ему на грудь, ища утешения.
Во время ужина к ним присоединились и другие. Пришли Уизли, Луна, Сьюзен и Ханна Аббот. Ханна сразу направилась к Невиллу и поцеловала его так, что никому уже не было до чужих замечаний.
— Любовь — это так прекрасно… — мечтательно сказала Луна своим обычным тоном. Невилл покраснел ещё сильнее, но руку с талии Ханны не убрал.
Разговоры за столом не клеились. Никому не хотелось говорить о погибших или вспоминать тяжелораненых: все боялись вновь пережить события, случившиеся меньше суток назад. Они обсуждали еду и мастерство домовиков, которые её приготовили; внезапную перемену погоды; некоторые даже гадали, кто станет новым директором. Большинство были слишком уставшими, чтобы много говорить.
Пришедших девушек пригласили переночевать в женской спальне, а женатые Уизли отправились в отведённые им комнаты.
Гарри собирался пожелать Гермионе спокойной ночи и отправиться спать, когда снова появился Кикимер.
— Хозяин и госпожа должны последовать за Кикимером в брачные покои, — объявил он.
Гарри побледнел. Как бы сильно ему ни нравилась Гермиона — нет, он любил Гермиону, — он ещё не признался ей в своих чувствах и не был уверен, что она чувствует к нему. То, что произошло днём, могло быть намёком, но не настолько явным, чтобы считать его чем-то определённым.
Гермиона тоже не выглядела довольной.
— Я не твоя госпожа! — повторила она.
Кикимер посмотрел на неё.
— Меня учили презирать маглорождённых, но теперь вы и правда моя госпожа, и я этому рад.
Гермиона гневно взглянула на него.
— Объяснишь?
Домовик, похоже, забавлялся её реакцией.
— Госпожа знает, что после смерти моего прежнего хозяина моя связь перешла к хозяину Гарри. Мне не нравилась эта мысль, но я чувствовал нашу связь и должен был ему подчиняться. Когда вы с хозяином соединились узами, я почувствовал, что моя связь изменилась. Теперь вы тоже моя госпожа.
— Но мы не проходили никакой церемонии связывания узами! — возразила Гермиона, не подумав.
— А вы хотели пройти?
— Ну, конечно… — Она осеклась и виновато посмотрела на Гарри. — Это моя вина, Гарри. Когда мы были в лесу…
— Тогда и моя вина. Я тоже думал о том, как состарюсь рядом с тобой, только боялся сказать это вслух. Думал, ты всё ещё интересуешься Роном.
— Я никогда не интересовалась Роном, Гарри. Даже на пятом курсе это было всего лишь любовное зелье, которое Драко подмешал мне, чтобы отдалить нас друг от друга. Дафна всё выяснила и рассказала мне. На самом деле это всегда был ты. Просто ты увлекался сначала Чжоу, потом Джинни…
— Только потому, что был уверен: ты мне никогда не достанешься.
Они улыбнулись друг другу. Их лица приблизились, губы встретились, и они поцеловались. Это был не страстный поцелуй взасос — скорее целомудренный, — но в нём были все чувства, которые они годами скрывали. Кикимер наблюдал за ними, явно довольный.
— Продолжим? — спросил он, когда они отстранились, чтобы вдохнуть.
Ему пришлось повторить вопрос несколько раз, прежде чем они его заметили. Гермиона наклонилась, чтобы оказаться примерно на уровне домовика, и крепко сжала руку Гарри.
— Можешь сказать, когда между нами возникла эта связь?
Кикимер пожал плечами.
— Примерно четыре месяца назад, в канун Рождества. Точное время Кикимер не знает. Это случилось не сразу: связь менялась постепенно, а потом я её почувствовал.
— Ты рад этому?
Кикимер снова посмотрел на неё, как взрослый, объясняющий что-то маленькому ребёнку.
— Конечно. Теперь у меня, может быть, появится возможность помогать растить маленьких детей.
Гермиона покраснела, поняв намёк. Гарри же всё ещё выглядел так, будто не понимал почти ничего.
— И почему ты называешь это брачными покоями, если мы связаны уже четыре месяца?
— Ваш союз ещё не завершён, — ответил эльф, увидев, что Гермиона не поняла. — Чтобы он стал полным, брак нужно завершить.
Гермиона покраснела ещё сильнее. Гарри тоже наконец начал понимать: у него зарделись щёки.
— Тебе не обязательно это делать, — сказал Гарри, опасаясь, что Гермиона разозлится. — Наверняка можно как-нибудь обратить или расторгнуть связь, если ты захочешь.
— Ты уже жалеешь об этом, мой дорогой муж? — с притворной угрозой спросила она.
— Нет, ни капли. Для меня это как сбывшаяся мечта, но если…
— Замолчи и поцелуй меня!
Гарри с готовностью послушался. Кикимер только закатил глаза.
Им потребовалось куда больше времени, чтобы оторваться друг от друга.
— Отведи нас туда, пожалуйста, — сказал Гарри, едва снова сумев говорить. — Нам многое нужно наверстать.
— И правда, — добавила Гермиона, словно про себя.
Кикимер повернулся и повёл их за собой. Новая госпожа ему уже нравилась. Он знал, что она подарит ему малышек, о которых он сможет заботиться. Возможно, не сразу, но домовики живут долго, если у них есть кто-то, кому можно служить и о ком заботиться.
Кикимер уже предвкушал долгую жизнь рядом с новыми хозяином и госпожой.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!