Глава 1: 1.
1.
0
0
Каждый раз, когда Роуз Уизли тосковала по дому, она шла в библиотеку. Сесть за любимый столик — почти разваливавшийся, зажатый между разделами «Знаменитые историки» и «Чудеса классики Уинчли» — было одним из её любимых занятий во всём Хогвартсе. Для Роуз не было ничего лучше, чем держать под пальцами страницы старой пыльной книги. Она впитывала изящные строки чернил, словно губка, чтобы утешиться и хоть ненадолго забыть о родителях.
Впрочем, в этот день она пряталась по другой причине.
Её обожаемый кузен Альбус Поттер почти всё время проводил с новым другом — слизеринцем, да ещё и Малфоем.
— Нелепо, — выплюнула Роуз, усаживаясь за стол. Поттер и Малфой дружат? Такого просто не бывало. Как Альбус мог так легко его принять после всего, что его семья сделала с их семьёй?
Внутри вспыхнула ревность. Роуз раскрыла книгу, которую наугад взяла у стойки библиотекаря: «Руководство Валкина по заклинаниям и проклятиям. Версия первая». Надеясь успокоиться, она убрала с лица буйные рыжие волосы и наклонилась, чтобы прочесть первое слово.
Стул напротив отодвинулся. На него сел мальчик: светловолосый, бледный, с ухмылкой, которая становилась всё шире, пока он играл с книгой, чуть побольше той, что лежала перед Роуз.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
Её учили быть вежливой с людьми, но Скорпиус Малфой был последним, кого ей хотелось видеть.
Ухмылка стала шире.
— Читаю, — ответил он и раскрыл книгу — правда, не настолько быстро, чтобы Роуз не успела заметить название.
«Руководство Валкина по заклинаниям и проклятиям. Версия вторая».
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
— Скорпиус Малфой, ты полный придурок!
Прежде чем белокурый юноша успел ответить, невысокая рыжеволосая девушка стремительно ушла — так быстро, чтобы никто не заметил её слёз.
— Знаешь, — тихо сказал кузен, — он правда много занимался перед этим тестом.
Роуз сжалась в небольшом мягком кресле перед пылающим камином, который Альбус растопил для неё несколько часов назад. Она всё ещё сжимала в руке лист с результатами. Голубые глаза болезненно уставились на красную цифру вверху страницы: вторая лучшая оценка в классе по трансфигурации.
— Знаю.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
В этом году осень пришла рано. Листья стремительно окрасились в яркие оттенки красного, оранжевого, жёлтого и коричневого. Некоторые уже вот-вот должны были мягко опуститься на землю — словно тихая, беззвучная колыбельная.
В это время года Хогсмид был особенно прекрасен. Роуз любовалась открывшимся перед ней видом, стоя в мягкой серой куртке и спрятав рот за красно-золотым шарфом. Впереди тянулись десятки крошечных магазинчиков, каждый так и манил заглянуть внутрь. Разве трудно найти подарок кузену на день рождения?
Роуз вошла в антикварную лавку с маленькими безделушками и принялась с удовольствием разглядывать товары. Она как раз перебирала коробку с квиддичными майками, когда громко звякнул колокольчик над дверью.
Чьи-то шаги быстро направились к ней.
Роуз даже не пришлось гадать, кто это.
— Тебе больше нечем заняться? — спросила она, не глядя на него и перелистывая майки в надежде найти ту, на спине которой было написано нужное имя.
Скорпиус беспечно пожал плечами.
— Нет.
— Тогда не мог бы ты уйти? — Роуз повернулась к нему и слегка покраснела: он стоял слишком близко. — Я вообще-то занята.
— И что же ты задумала? — спросил он, проигнорировав её просьбу и глядя ей прямо в глаза.
От его пристального взгляда у неё всё переворачивалось внутри. За лето Скорпиус заметно вырос, и теперь Роуз приходилось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ей это не нравилось.
— Что, прости?
Он тихо рассмеялся.
— Подарок Альбу.
Роуз удивлённо моргнула, округлив рот.
— Ну, я думала купить ему майку Дрейка Мистера. Он любит «Фалмутских соколов», так что я подумала… Стоп, — оборвала она себя после потока слов. — Я не обязана тебе ничего рассказывать! Зачем я вообще с тобой разговариваю? Это же нелепо. Я…
— Очень продуманный подарок, Роуз.
После долгих раздумий Роуз всё же купила майку Дрейка Мистера. Как назло, Скорпиус тоже раздобыл точно такую же — только с автографом знаменитого ловца.
Зато ему пришлось пять дней ходить с синяком на лбу, по форме подозрительно напоминавшим угол тяжёлой книги.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Поражение.
Зелёно-серебряные цвета заполонили стадион. Они стремительно расползались, словно рак, вытесняя красное и золотое, которые теперь будто съёжились от стыда и поблёкли. Квиддич никогда не был простым спортом, и победить непобедимую команду удавалось нечасто. Когда такое случалось, об этом говорили — иногда с восторгом, иногда с горечью.
Победа Слизерина над Гриффиндором стала настоящей неожиданностью. За последнее десятилетие храбрый лев неизменно одерживал верх над всеми остальными факультетами. Но именно эта команда была особенной.
Гордость и радость Гриффиндора, Альбус Поттер, был ловцом, которого было невозможно победить. Некоторые даже спорили — или шептались, — что он лучше своего знаменитого отца.
Загонщиками играли шестикурсники Киви Мастерсон и Дженни Маркович. Они сочетали юмор семилеток с поразительным мастерством. Для них квиддич был просто весёлым развлечением.
Вратарём был старший сын Оливера Вуда. Дерек — живая копия отца, и внешне, и характером.
За Гриффиндор в роли загонщиц играли Кэтрин Пейдж, Хейли Си и Роуз Уизли.
Грозная львиная команда до этого считалась непобедимой… но всегда находился факультет, способный с ней соперничать. Сегодня Слизерин превзошёл своего противника в десятичасовом матче под проливным дождём.
Слизерин победил.
Злость.
Это было единственное, что чувствовала Роуз Уизли, спешиваясь с метлы. Красная форма промокла до нитки и облепила её тело, словно вторая кожа. Роуз вдохнула затхлый воздух и с отвращением огляделась: вокруг было одно зелёное и серебряное — красный лев затерялся в море зелёных змей.
Чувствуя, что вот-вот расплачется прямо на поле, Роуз поспешила за товарищами по команде в тёмный коридор, ведущий в раздевалку. Там можно было спрятать уязвлённое самолюбие и укрыться от отчаяния, словно под тёплым одеялом.
В пустом влажном коридоре она медленно тащилась вперёд. В душе пытаясь не обращать внимания на шаги позади: похоже, он хотел злорадствовать и дразнить её, как всегда.
— Вот это была игра, правда, Рози? — выдохнул он за её спиной и поравнялся с ней.
Роуз постаралась не замечать, как по спине пробежал холодок, когда его дыхание коснулось её бледной кожи.
— Ещё какая.
Он сразу почуял её подавленное настроение — как медведь чувствует запах мёда.
— Ну-ну, Рози. Не надо быть такой плохой проигравшей. У всех бывают неудачные дни. Если не ошибаюсь, ты выигрывала у меня с тех пор, как мы начали играть. Если не можешь смириться…
— Пожалуйста, не называй меня Рози, — только и сказала она.
Роуз ускорила шаг, напрягая ноги, а Скорпиус продолжал следовать за ней. Он и правда не понимал намёков? Злость захлестнула её, лицо исказилось от неприязни. Роуз остановилась и повернулась к его самодовольной улыбке в духе «я красавчик и сам это знаю».
— Тебе разве не пора праздновать?
Он усмехнулся.
— Я и так праздную.
Скорпиус поравнялся с ней слева и обнял за плечи, будто они были близкими друзьями, повёл дальше неспешным шагом. Роуз посмотрела на его руку так, словно на плече у неё внезапно выросла заражённая опухоль.
— Я тут подумал… Может, позже дам тебе пару советов, — непринуждённо заметил он.
Роуз почти заранее слышала, как за этим последует заносчивый комментарий.
— Я, конечно, эксперт. Но не переживай, помогу тебе. Ты ещё научишься, обещаю. Наверное, дело даже не в тебе. Я слышал, твой отец плохо играл, а твоя грязнокровная ма…
До Скорпиуса наконец дошло, что он сказал, но здравый смысл уже не мог её остановить.
Неожиданно она резко хлестнула его по щеке ладонью. В голубых глазах Роуз выступили слёзы. Она тяжело дышала и смотрела, как его лицо искажает раскаяние.
Но это почему-то не принесло ей удовлетворения — в отличие от того, когда она раньше вручила ему книгу.
Роуз толкнула Скорпиуса к стене изо всех сил. Сама она всё ещё была мокрая с головы до ног. В голове звучало только одно слово — слово, разделявшее добро и зло. Он оскорбил её прекрасную, любящую мать. Ту самую, которая рассказывала ей истории о своём детстве и годах войны; читала любимую книгу, когда Роуз было тоскливо и плохо; и никогда не осуждала её идеи или выбор.
Это ничтожество, это жалкое подобие человека посмело назвать её мать таким словом.
Роуз уже не видела бледного юношу, когда, рыдая, побежала в раздевалку. Не видела она и боли с бескрайним раскаянием, отразившихся в его глазах.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Джона Аллен был, пожалуй, самым привлекательным учеником Хогвартса. Очаровательная белозубая улыбка, роскошные бронзовые волосы, по которым мечтала провести рукой каждая девушка, и высокая, властная фигура… Словом, воплощённое совершенство.
Но прекрасное лицо и мускулистое тело были не единственными достоинствами этого шестикурсника-когтевранца. Джона Аллен был самым умным на своём факультете и получал высшие оценки по всем предметам. Он был капитаном команды по квиддичу, старостой и, скорее всего, уже готовился в следующем году стать старостой школы. Те, кто хорошо его знал, называли его «самым обаятельным человеком из всех, кого я встречал». А девушки из всё растущей толпы поклонниц говорили: «Он чертовски пленительный».
К тому же Джона Аллен был свободен и искал девушку.
Поэтому, когда за завтраком он направился к своему столу, улыбаясь друзьям, которые уже сидели там и восторженно его приветствовали, в Большом зале растаяла каждая девушка.
Среди них была и остроумная, всё хорошевшая Роуз Уизли.
Может, это дурное влияние младшего кузена и превратило её в восторженную поклонницу. В любви и мальчиках Роуз всегда поздно расцветала. До этого года любые разговоры о свиданиях или влюблённости вызвали бы у неё тошноту. Этот факт последние десять лет позволял её отцу спокойно спать.
Но в этом году Роуз наконец превратилась в девушку, мальчики начали обращать на неё внимание, и она сама стала их замечать. Ещё на прошлой неделе Колби Финниган открыто флиртовал с ней в библиотеке, когда они вместе работали над заданием по астрономии. Единственная проблема заключалась в том, что его подкатами можно было залить целую сырную тарелку.
— Что звёзды предсказывают для нас, Роуз?
Вот видите? Очень, очень банально…
Но несколько недель назад Роуз и Джону поставили дежурить вместе. По дороге по коридорам Большого зала он подарил ей сногсшибательную, одну на миллион, улыбку и похвалил её буйные волосы. Если она правильно помнила, он сказал: «Твои волосы… Мне нравится, когда они распущены».
С того самого момента она попалась на крючок. Теперь Роуз присоединилась к Лили и её компании мелких проказников, чтобы со своего стола любоваться его прекрасным лицом.
Сегодня она мысленно подбирала имена для их будущих детей. Ей нравились Куинн и Зои… А ещё ей очень нравилось, как звучит «миссис Роуз Аллен»… Роуз Аллен…
Скомканный шарик из тоста врезался ей в лоб, отскочил и аккуратно приземлился на тарелку. Роуз удивлённо приподняла бровь и повернулась в поисках виновника. Наверное, первокурсники устроили битву едой или что-то в этом роде.
Но когда она встретилась взглядом с тем, кто бросил в неё тост, перед ней оказался вовсе не одиннадцатилетний малыш.
— Хватит выглядеть такой жалкой, — прорычал Скорпиус, глядя на свою еду и разламывая тост на маленькие кусочки, словно готовил боеприпасы и собирался выстрелить ими при первом удобном случае. — Стыдно смотреть.
Порой хитрый слизеринец приходил за их стол поесть вместе со своим лучшим другом. Они сделали это традицией уже три года назад — к великому огорчению Роуз.
Услышав замечание Скорпиуса в адрес кузины, Альбус Поттер толкнул его локтем. Скорпиус молча принялся за еду.
Будь Роуз терпеливой, она оставила бы заклятого врага наедине с жалостью к себе и вернулась бы к созерцанию великолепного Джоны Аллена. К несчастью, сегодня Роуз Уизли не захотела быть терпеливой.
— Я могу смотреть на кого угодно, большое спасибо, — с жаром отозвалась она; в глазах вспыхнул огонь.
Скорпиус поднял на неё взгляд. В этом году она часто видела у него такое выражение: челюсть сжата — Роуз почти слышала, как скрежещут его зубы, — глаза холодны как камень.
В её сторону полетел ещё один кусочек тоста. На этот раз локоть Альбуса не помог: скомканный шарик ударил Роуз по шее.
— Серьёзно, сколько тебе лет? Три? — нахмурилась она.
— Вообще-то я на три месяца старше тебя, дорогая.
— Тогда перестань меня задирать, — нахмурилась Роуз, стараясь не краснеть из-за того, что Скорпиус Малфой назвал её ласково — пусть и с издёвкой. Она вздохнула и снова посмотрела на него с решимостью. — Ты не можешь хоть немного помучить кого-нибудь другого?
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, но Роуз казалось, что прошли дни. Скорпиус ничего не говорил. Она решила, что разговор окончен, и вернулась к завтраку.
— Нет, — ответил он наконец хриплым, напряжённым голосом.
Его взгляд метнулся от Роуз к непривлекательной остывшей еде. Он сглотнул.
— Не могу.
После того дня Роуз Уизли заметила одну вещь: у Джоны Аллена были золотисто-бронзовые волосы, а у Скорпиуса Малфоя — чисто-белокурые.
У Джоны Аллена была белоснежная улыбка, а улыбка Скорпиуса Малфоя была необыкновенной и бесценной.
Джона Аллен похвалил её причёску, а взгляды Скорпиуса Малфоя заставляли её одновременно дрожать от отвращения и удовольствия.
Проклятье.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Первая любовь всегда должна оставаться самой дорогой. Как бы ни менялись обстоятельства, в сердце для неё найдётся место. Но это место скрыто, словно тайна или шёпот, который можно услышать лишь в самом тёмном углу, в самые тяжёлые минуты. Первый поцелуй, первое прикосновение ошеломляют и электризуют — ведь ты переживаешь их впервые, с чистым и неопытным сердцем.
Как бы это ни объясняли, первая любовь должна быть чем-то священным.
Первая любовь должна быть чем-то священным, — решила про себя Роуз, напоминая, что нужно сосредоточиться на хороших сторонах отношений с её первым и единственным парнем, а не на плохих.
Хорошие стороны Оливера Лобела, её возлюбленного, были… ну…
Во-первых: они прекрасно ладили. Им нравились одни и те же вещи. Любимым произведением Роуз была «Двенадцатая ночь» Уильяма Шекспира. Оливер, маглорождённый, тоже интересовался знаменитым автором. С детства он был увлечён поэзией и сонетами. Часто между уроками он писал на пергаменте короткие послания и вручал их Роуз.
Во-вторых: он был невероятно романтичным, милым и обаятельным. Просто очаровательным. Подруги Роуз завистливо ахали всякий раз, когда он преподносил ей что-нибудь трогательное и заботливое.
В-третьих: стоило Роуз войти в комнату, как Оливер улыбался во весь рот. А потом ласково целовал её в нос.
В-четвёртых: он был настолько идеальным, что это становилось невыносимо.
Погодите, это плюс или минус?
Может, Роуз заболела какой-то вирусной болезнью, мешавшей ей по-настоящему привязаться к замечательному парню. А может, у неё просто был странный вкус на мужчин. Она мысленно прокляла свои гены: наверное, это передалось от матери…
Главная проблема их отношений была в том, что в них не было глубокой связи, особенных воспоминаний. Не было искры.
У неё не порхали бабочки в животе, когда он брал её за руку. И уж точно не было фейерверка, когда он её целовал. Ничего. Пустота.
Но славный пуффендуец очень её любил, а шестнадцатилетнего парня, который признаётся девушке в чувствах не только ради хорошего секса, сейчас попробуй найди. Роуз было эгоистично продолжать встречаться с ним, зная, что он слишком хорош для неё. И зная, что где-то есть девушка, с которой ему суждено быть.
К сожалению, этой девушкой была не она.
Может, я полюблю его со временем, — подумала Роуз, заканчивая ночной обход по слизеринским коридорам. Хмурые портреты косились на неё за то, что она шумела и шла туда-сюда в такой ранний час. Не обращая внимания на их ворчание, Роуз уныло свернула за угол. По бокам горели факелы, и она видела, как уныло ступают её ноги. Но решения своей щекотливой проблемы она так и не нашла и направилась обратно в гостиную.
— Роуз.
В голосе слышался смешок, знакомое хихиканье.
Роуз замерла и тяжело вдохнула. Сегодня она слишком устала, чтобы с ним ссориться. С начала года всё шло по заведенному распорядку: она выводила его из себя, а он — её. Обычно хватало одного раза в день. Но два месяца назад они ссорились каждый раз, когда виделись: язвительно переглядывались, бросались колкостями и без конца препирались.
Слышать его поддразнивания в седьмой миллиардный раз за месяц — это последнее, что было нужно Роуз.
— Ты разговариваешь сама с собой?
Она широко распахнула глаза и обернулась.
— Нет.
Ответ прозвучал властно, но её голос всё равно был тихим, почти шёпотом.
— «Может, я полюблю его со временем», — передразнил он женским голосом, совсем не похожим на Роуз. — Знакомо звучит?
Кровь вскипела, пальцы сжались в кулаки. Роуз разрывалась между желанием кричать во весь голос и выплакаться перед человеком, которого она ненавидела и которым восхищалась больше всех.
Она разрывалась между тем, чтобы отпустить что-то хорошее, и тем, чтобы сохранить то, что её устраивало, но никогда не сделает по-настоящему счастливой.
Она пыталась бороться с непреодолимой преградой, хотя в глубине души знала: полюбить Оливера она не сможет. В их отношениях должно было быть хоть какое-то основание, но его не было.
И наконец она решила.
Слёзы потекли по щекам, и остановить их уже было невозможно. Они струились по её розовым, румяным щекам, словно смывая тихие, неподатливые чувства, мучившие её последние недели. Она больше не заботилась о том, что Малфой видит её срыв. Не заботилась, что он, вероятно, будет дразнить её до самого выпуска. Не заботилась, что он сочтёт её слабой и жалкой.
Роуз всхлипывала и задыхалась. Вокруг разносился только её плач, эхом отражавшийся от коридоров и комнат.
Роуз Уизли навсегда запомнит то, что произошло дальше. Этот миг навсегда отпечатается в её памяти — она унесёт его с собой в могилу. Случилось нечто совершенно невероятное.
Мягкие руки обняли её, крепко сомкнувшись вокруг талии, словно замок, который невозможно открыть. Эти руки принадлежали Скорпиусу Малфою.
Ошеломлённая, Роуз пробормотала в его непривычных, но прекрасных объятиях:
— Что ты делаешь?
Он наклонился к её уху и тихо поддразнил:
— А как тебе кажется?
Отвечать было незачем — Роуз и так знала. Медленно, словно маленький ребёнок, она подняла руки и обхватила его за воротник. Скорпиус улыбнулся ей в шею и приподнял так, что её ноги оторвались от пола.
Они обнимали друг друга — просто держались рядом, просто были вместе. Между ними словно сверкнула молния, захватив их и унося прочь от оценок за контрольные, подросткового напряжения и соперничества. Они оказались в мире, где ничто из этого больше не имело значения.
Впервые Роуз увидела в нём Скорпиуса — игривого, целеустремлённого мальчика, а не злого и коварного Малфоя.
По щекам снова потекли слёзы.
— Ты не должна быть с ним, — прошептал он. Эти слова одним махом разрешили все её сомнения. — Никогда не должна была.
Роуз вдыхала его пряный аромат и прижималась к нему, понимая, что он прав. Слёзы продолжали катиться по щекам.
Помедлив, она задала вопрос, ответа на который боялась:
— А с кем я должна быть?
Скорпиус опустил её на ноги, но не разомкнул объятий. Его пальцы нежно скользнули по складкам её блузки — так бережно он прикасался только к ней. Роуз посмотрела в его выразительные серые глаза. Она уже знала ответ.
И всё же Скорпиус посмотрел на неё с упрямой решимостью и произнёс:
— С кем-то… вроде меня.
Слёзы вновь выступили у неё на глазах. Он поднял руку, чтобы стереть их, и неспешно провёл пальцами по её лицу — коснулся носа, щёк и, наконец, губ. От этого прикосновения Роуз бросило в жар. Разница между прикосновениями Оливера и Скорпиуса была разительной. Она сама подалась к нему, желая снова вдохнуть пряный запах его рубашки.
Но вместо этого встретилась взглядом с его серыми глазами. Его рука всё ещё касалась её губ, задержавшись там, словно сложное заклинание, которое завораживало её чувства.
— С кем-то вроде меня, Роуз.
Это прозвучало как приказ, а не как предложение.
Скорпиус заменил прикосновение шершавых пальцев бесцветными губами и наконец избавил её от бесконечных сомнений.
Роуз Уизли наконец дождалась своих фейерверков.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
— Ты им уже сказала?
— Пока нет.
— Собираешься?
— Дай мне ещё немного времени, — подчеркнула Роуз.
Она сидела на полу возле большого камина, у журнального столика, и писала сочинение по зельеварению. Ей предстояло рассуждать о том, повреждается ли физически гриб югей при использовании в лечебном настое. Сдать работу нужно было только через несколько недель.
Её парень, с которым она встречалась уже чуть больше года, растянулся на пушистом диване, словно пантера, греющаяся на солнце, и лениво перебирал её рыжие локоны, наматывая их на указательный палец. Роуз изо всех сил старалась сосредоточиться на задании.
— Уизли нужно время, чтобы привыкнуть. Мы не очень-то терпим перемены… Помнишь, как мой младший брат застукал нас под трибунами после твоего матча по квиддичу с Пуффендуем?
Роуз тихонько застонала, немного смущённая этим воспоминанием. Её брат Хьюго просто оказался не в том месте и не в то время. Скорпиус выиграл матч, а они всего лишь… праздновали.
Роуз почти слышала, как он довольно улыбается, вспоминая тот случай.
— Хватит с домашней работой, — озорно сказал Скорпиус и одним движением поднял её с пола.
Роуз вскрикнула и принялась возмущаться, что её отрывают от привычного места. Но он подхватил её и в мгновение ока усадил к себе на колени, так что она накрыла его собой, словно живое одеяло. Теперь ему было удобнее гладить её по волосам и обнимать за талию. Он продолжил накручивать её локоны на палец.
— Мы должны подавать хороший пример, — пробормотала Роуз ему в плечо, ласково теребя зелёную рубашку.
— Именно. Поэтому нам и не нужно ничего делать: мы уже заслужили свои звания, — рассудил Скорпиус и просунул руку ей под рубашку, коснувшись кожи.
Роуз блаженно вздрогнула: в животе снова запорхали бабочки.
— Давай просто насладимся последними неделями здесь… А потом у нас будет целое лето.
— Мне всё ещё нужно рассказать папе о нас.
Это был главный камень преткновения — единственное, что мешало Роуз открыто говорить семье о её глубокой связи со Скорпиусом. Её отец был странным человеком с распространённой среди мужчин слабостью — туго соображал.
Роуз уже выросла, но для отца навсегда оставалась крошечной дочкой, которая в дождливые дни играла с ним старым потрёпанным квоффлом.
— Тебя никто не останавливает, — напомнил Скорпиус.
Он внимательно разглядывал один алый локон, выбившийся справа у её уха.
Несколько секунд Роуз неловко терпела его пристальный взгляд и явное восхищение её рыжими волосами, а потом покраснела так, что уши стали под цвет причёски.
— Ты ведь знаешь, что всё ещё придурок?
— Рад слышать.
— Ну так расскажи, какое потрясающее лето ты для меня задумал, — сказала Роуз, положив подбородок ему на грудь, чтобы смотреть прямо в глаза.
— Это будет лучшее лето в твоей жизни.
Скорпиус обхватил её лицо ладонями. Один из её непослушных локонов всё ещё обвивал его длинный палец. Роуз на миг подумала, что у неё сейчас случится сердечный приступ: сердце билось неровно, ладони вспотели.
— Лучше всех остальных? — выдохнула она.
Скорпиус одарил её редкой широкой улыбкой — такой красивой, что её можно было бы напечатать в словаре рядом со словом «прекрасный», — и кивнул. Затем без колебаний легко коснулся её губ своими.
Роуз, пожалуй, не следовало сомневаться в его способности удивлять её. Он делал это с самой первой встречи. Скорпиус всегда показывал ей что-то большее, чем она ожидала, и, скорее всего, продолжит удивлять её столько, сколько она его знает. А она надеялась, что это будет очень долго.
Будь то борьба за её внимание или соперничество за него — суть оставалась неизменной.
Скорпиус Малфой всегда давал Роуз Уизли повод для сравнения.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!