Глава 1: Новая глава
Новая глава
2
0
Гарри спустился к завтраку без Рона.
— Он ещё спит, — ответил он, когда Молли спросила. — Фред и Джордж уже встали? Мы же сегодня собирались играть с ними в квиддич.
— Они уже ушли, — сказала она. — Налетели, словно саранча. Подожди минутку, дорогой, сейчас будут ещё яйца с сосисками.
Она махнула лопаткой в сторону плиты.
— А пока можешь поесть тосты.
— О, и мармелад! Здорово!
Он взял два ломтика и принялся щедро намазывать их ложками мармелада — привычный ритуал, который Молли наблюдала уже третье утро подряд.
Она покачала головой и улыбнулась ему вслед.
— Правда, Гарри, разве твои дядя и тётя не покупают мармелад?
— Покупают, — ответил он через плечо. — Но Дадли его любит, так что обычно ему достаётся первым.
Молли нахмурилась.
— Разве тётя не заставляет вас делиться?
— Э-э… — Гарри закрутил крышку на банке, высунув кончик языка от усердия. — Она заставляет меня делиться с ним, но ему делиться со мной не нужно. Если понятно, о чём я.
Понятно было. Молли хотелось бы, чтобы было иначе.
— Это несправедливо.
Он пожал плечами и проглотил огромный кусок, который только что откусил.
— Ну… она его мама, а не моя. Понимаете?
Молли с силой наколола сосиску, представляя, будто перед ней эгоистичное сердце Петуньи Дурсль. Ей бы хотелось отвесить этой женщине такую оплеуху, чтобы у той зазвенело в ушах.
На кухню вошёл Перси.
— Мам, у нас есть лишний пергамент?
— В ящике со всякой всячиной всегда найдётся, дорогой. Только осторожнее: твои братья недавно что-то там устроили.
Он открыл ящик. Тот зарычал. Перси тут же захлопнул его.
— А-а… Может, пергамент есть в папином столе.
Он вышел в гостиную.
Молли сердито посмотрела на ящик со всякой всячиной. Вот ведь сорванцы! Она ничуть не удивилась бы, если бы однажды Артур отправился разбираться с каким-нибудь нелепым магловским прибором и обнаружил, что близнецы во всём замешаны. Кстати…
— Перси! Там тоже осторожнее, папа принёс домой какие-то…
— А-а-а!
— …кусачие скрепки, — закончила Молли, когда Перси вбежал на кухню с несколькими кусками металла, вцепившимися ему в пальцы.
Она отцепила их, пока он стискивал зубы от боли.
— Тебе очень нужен пергамент, дорогой? — спросила она, разглядывая покрасневшие пальцы Перси и крепче сжимая скрепки, которые теперь изо всех сил пытались укусить её за ладонь. — Я точно знаю, что где-то он есть, просто нужно поискать…
— У меня почти закончился, — сказал он, энергично тряся рукой, чтобы унять жжение.
— Ладно, поищу.
— Я буду у себя, — сказал он и ушёл, прихватив ломтик тоста.
Теперь ей оставалось либо рискнуть сунуться за кусачими скрепками, либо выяснить, что близнецы сделали с ящиком, либо вспомнить, где она видела стопку пергамента. Обычный день в «Норе».
Наложив на сосиски защитное от пригорания заклинание, Молли оставила их на плите и пошла в гостиную. Быстро распахнув самый верхний ящик стола, она швырнула туда скрепки, напавшие на Перси, и захлопнула его. Внутри отчаянно загрохотало. Молли закатила глаза и в миллионный раз пожелала, чтобы Артур не таскал с работы домой эти нелепые магловские штуковины.
Когда она вернулась на кухню, сосиски и яйца уже были готовы. Молли положила Гарри щедрую порцию на тарелку.
— Вот, пожалуйста, — сказала она. — Налетай.
— Спасибо, миссис Уизли, — ответил он и взял вилку.
Несколько минут на кухне слышались только звон столовых приборов и время от времени рык из ящика — Молли пыталась понять, что именно близнецы туда засунули.
— Миссис Уизли?
Она прислонила к краю кухонного стола книгу «Гилдерой Локхарт: руководство по домашним вредителям».
— Да, дорогой?
На бешеного пушистого шарика не очень похоже… докси, как правило, не рычат…
— Вы ведь учились на Гриффиндоре? Когда были в Хогвартсе?
— Да, дорогой.
Молли с грохотом закрыла книгу. Ладно, она просто запечатает этот ящик и заставит Фреда с Джорджем разобраться с ним, когда они вернутся.
— Вы можете рассказать мне что-нибудь о моей маме?
Молли замерла, уже собираясь поставить книгу обратно на полку. Она обернулась.
— О твоей маме?
Гарри вертел в руках шестую сосиску, а его голос звучал отчаянно непринуждённо.
— Вы дружили?
— Я… Ну, прости, дорогой, но мы с твоей мамой не учились в Хогвартсе одновременно.
Плечи Гарри опустились.
— А-а.
— Я на целую… ну, на несколько лет старше неё… была, — Молли сумела улыбнуться. — Вы, дети, думаете, будто все родители вылупились из одного яйца ещё в Тёмные века, но я закончила школу задолго до того, как туда поступила твоя мама.
— А-а, — сказал Гарри, глядя в тарелку. — Да, точно. Билл уже взрослый, значит, вы должны быть… Я не подумал.
— Я много слышала о твоей маме, — сказала Молли, садясь напротив него. — И о твоём папе тоже. Ещё до того… ну, ты знаешь. Они многое сделали во время войны. Были очень храбрыми. Ты можешь ими гордиться.
— Да, — сказал он, подсовывая вилку под кусочек яйца и переворачивая его, словно блинчик. — Я знаю.
Молли чувствовала себя беспомощной, а это чувство она ненавидела. Ему были не нужны общие слова и банальности — он хотел услышать что-то настоящее. А настоящего у него было так мало. Но истории, которые она помнила о Джеймсе и Лили Поттер, ей совсем не хотелось рассказывать мальчику того же возраста, что и её младший сын, который сидел в залитой солнцем кухне и ел тосты с половиной банки мармелада.
Она изо всех сил стала перебирать в памяти хоть что-нибудь — хоть самую малость. Крохотный обрывок воспоминания.
— Знаешь, дорогой, кажется, я однажды встречала твою маму.
Он поднял глаза.
— Правда?
От его оживлённого лица у неё всё сжалось внутри.
— Только один раз, — неуверенно сказала она. — И совсем ненадолго.
Но Гарри по-прежнему жадно смотрел ей в лицо, и она сдалась.
— Она пришла на собрание… Впрочем, неважно, на какое. Там было очень людно. Кажется, я обратила на неё внимание из-за волос. Они были цвета… цвета волос одного из моих братьев. Бедняга Фабиан всегда терпеть не мог свои волосы. В свете свечей её волосы отливали винным цветом. Они были чудесные, понимаешь? Она была очень красивой девушкой.
— Она была прекрасна, — тихо сказал Гарри и снова опустил взгляд на тарелку. Молли задумалась, какой образ возник у него в голове.
— Ты видел её фотографии? — ласково спросила она.
Он поднял глаза и несколько раз моргнул.
— Фотографии, — сказал он. — Ну… да. Хагрид подарил мне фотоальбом в конце семестра. Там куча снимков.
Наверное, он часами разглядывал их, подумала Молли, пытаясь увидеть в застывших мгновениях тех, кем были его родители: отблески улыбок на лицах, то, как они смеялись или поворачивали голову.
— Мне кажется, — сказала она, стараясь дополнить своё скудное воспоминание хоть какими-то подробностями, — она как раз обручилась или вышла замуж. Одно из двух. Помню, что поздравила её.
Молли задумалась.
— Может быть, она только что узнала, что ждёт тебя.
Она слабо улыбнулась.
— Если бы я ещё могла вспомнить, в каком именно году это было…
— Ничего, — сказал он.
Глядя на Гарри, Молли вдруг кое-что поняла.
— Знаешь, — сказала она, наклоняясь через стол, чтобы коснуться его руки. — Знаешь, по-моему, у тебя мамины…
— Глаза. Я знаю. В остальном я похож на папу, только глаза у меня мамины.
Он произнёс это нараспев, словно слышал эту фразу уже тысячу раз.
— Вот как.
На мгновение Молли показалось, что она нашла, что ему дать. Она закусила губу.
— Хочешь ещё завтрака, дорогой? Еды полно.
— Ладно. Конечно.
Она забрала его тарелку к плите и снова наполнила. Едва успела вернуть её Гарри, как раздался оглушительный грохот. Они оба подняли головы.
ТУП-ТУП-ТУП-ТУП-ТУП.
Ах да. Это её младший сын чинно спускался по лестнице. Словно бабочка. Бабочка размером с Австралию.
ТУП-ТУП… БУМ!
— Да ради всего святого! Рон! Сколько раз я тебе говорила не прыгать с третьей ступеньки! Ещё сломаешь лодыжку, и мне придётся доставать книги по лечению переломов!
— Ой, мам, не приставай, — сказал он, щедро и неаккуратно накладывая себе на тарелку яйца. — Я почуял сосиски.
— Вот, — сказала она, положив ему на тарелку несколько сосисок. — И буду приставать, если захочу. Такая у меня работа.
Он посмотрел на полную тарелку с выражением лица, как у Оливера Твиста.
— И больше нет? Я умираю с голоду!
Молли, не склонная к жалости, подтолкнула его в сторону.
— Ещё есть тосты. Помни, твоей сестре тоже нужно поесть!
Он схватил со сковородки ещё одну сосиску и вскрикнул — то ли от лёгкого шлепка, которым она его одарила, то ли от горячей сосиски, Молли не знала.
— Привет, Гарри, — сказал он. — Сегодня играем в квиддич?
— Ага!
Они тут же погрузились в жаркое обсуждение стратегии, пытаясь придумать, как на этот раз обыграть Фреда и Джорджа. Молли очень надеялась, что ей не послышались слова «взрывающиеся» и «связать им шнурки».
Добавив на сковороду яйцо, она крикнула:
— Рон! Ты забрал носки, как я просила?
— …и тогда мы… Что, мам?
— Носки! Я просила принести мне твои носки. Мне нужно их постирать и починить, пока ты не вернулся в школу.
— А-а… ну… они у меня в комнате, если тебе надо…
— Рональд Уизли, я тебе не домовик. А ну поднимайся наверх и принеси носки!
— Но, мам! Квиддич!
— Квиддич подождёт десять минут. Марш!
Хмурясь и ворча, он потопал вверх по лестнице. Молли посмотрела на Гарри.
— Ты тоже.
Он удивлённо поднял голову.
— Я тоже что? — невразумительно спросил он.
— Носки, дорогой! Принеси и свои.
— Э-э… мои носки?
— Я их видела — как швейцарский сыр. Поднимись наверх и принеси их, я зашью. Всё равно тебе придётся ждать Рона.
Гарри расплылся в улыбке. Он бросился к выходу из кухни, но на пороге резко остановился и обернулся.
— Спасибо, миссис Уизли.
— Давай, иди! — сказала она, помахав ему кухонным полотенцем.
Его шаги загрохотали на лестнице. Бабочка размером как минимум с Новую Зеландию. Молли взяла его тарелку и поставила поверх тарелки Рона. Обе были вычищены дочиста, до самого блеска глазури. Она подумала о том, каково это — быть ребёнком без мамы, и всем сердцем пожелала, что смогла бы дать Гарри хоть чуточку больше.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!