Глава 1: Новая глава
Новая глава
2
0
На довольно ветхом клочке пергамента неровным, с кляксами почерком было написано письмо.
Дорогая мисс Гермиона Грейнджер!
Настоящим письмом сообщаем вам о мерах, принятых в отношении вас из-за публично выраженного вами неподобающего отношения.
В прошлом мы с одобрением и поддержкой относились к вашему необычному пониманию и сочувствию к домовикам Хогвартса. Однако мы заметили, что вы совершенно не проявили такого же участия к другим угнетаемым магическим народам.
Мы готовы были закрыть глаза на подобное лицемерие, поскольку в то время мы и наши организации-партнёры полагали, что вы ещё не знаете о нашем существовании. Однако после ваших недавних высказываний мы решили обратить ваше внимание на полное отсутствие у вас сочувствия и понимания.
До тех пор, пока вы публично не откажетесь от своих слов и официально не принесёте извинения нашим членам, наша организация и связанные с ней объединения прекращают оказывать вам любые услуги.
Искренне ваш,
Стэн Шейперли
Главный нож
Общества столовых приборов Школы чародейства и волшебства «Хогвартс»
Гарри сел рядом с Роном и уже собирался приступить к обеду, когда заметил, что Гермиона ест руками и довольно неопрятно. Она бросила на него такой свирепый взгляд, что вопрос, уже готовый сорваться с его губ, тут же застрял в горле.
Рон сосредоточенно смотрел в тарелку, явно стараясь не рассмеяться. На вопросительный взгляд Гарри он ответил лишь выражением лица, ясно говорившим: «Не спрашивай!»
Гарри решил последовать примеру Рона и постараться не замечать, что Гермиона, похоже, забыла, как пользоваться ножом, вилкой и ложкой. Однако через несколько минут он уже почти решился задать вопрос — и тут рядом с Гермионой сели Фред и Джордж. Она перестала есть и посмотрела на них с надеждой в глазах.
— Прости, Гермиона, — виновато начал Джордж. — Мы всех расспросили, но никто ничего не знает.
Гарри показалось, что надежда в глазах Гермионы угасла, уступив место отчаянию.
— Послушай, если кто-то здесь решил подшутить над тобой, мы бы это выяснили, — добавил Фред.
Когда близнецы поднялись и ушли, Гермиона выглядела так, будто вот-вот расплачется. Гарри больше не мог сдерживаться. Иногда приходилось рискнуть и высунуть шею, даже если из-за этого сам становился мишенью.
— Что происходит? — выпалил он, проигнорировав предостерегающие взгляды Рона.
Гермиона заметно попыталась взять себя в руки. На глазах у неё выступили слёзы, но лицо выражало ярость. Видимо, не доверяя себе и не желая отвечать, она протянула ему сложенное письмо.
«Дорогая мисс Гермиона Грейнджер…» — начиналось оно.
Чем дальше Гарри читал, тем сильнее недоумевал.
— Не понимаю, — сказал он, возвращая письмо Гермионе. — Кого ты оскорбила?
— Чайные ложки! — выпалил Рон, наконец отказавшись от, в сущности, безнадёжной попытки сдержать смех.
Гарри улыбнулся, услышав заразительный смех Рона и его загадочный ответ. Он всё ещё не понимал, что происходит. Рон уже не мог говорить — его душил смех, который он отчаянно пытался подавить.
— Что он имеет в виду — «чайные ложки»? — спросил он Гермиону. Та не улыбалась и хмуро смотрела на Рона.
— Я сказала, что у Рона эмоциональный диапазон как у чайной ложки, — отрезала она. — А теперь ножи меня не режут, еда с вилки падает, а у ложек будто появляются дырки, когда я пытаюсь ими пользоваться.
Гарри уже улыбался, но теперь невольно присоединился к Рону. Тот хохотал так сильно, что согнулся пополам.
— Да это же шутка! — сказал Гарри, когда ему наконец удалось перевести дух.
Гермиона молча кипела от злости и явно смущалась из-за смеха Гарри и Рона.
— Я тоже так сначала подумала, — сказала она. — Поэтому попробовала все заклинания, какие только могла вспомнить, но ничего не вышло. Я даже попросила Фреда и Джорджа разузнать, в чём дело, но и они ничего не выяснили. Теперь мне приходится есть руками, как… как животному!
— И что ты собираешься делать? — спросил Рон, уже достаточно оправившийся, чтобы выпрямиться и заговорить. — До конца года есть руками?
— Нет, Рональд, — раздражённо ответила Гермиона. — Я выясню, кто и как это сделал, а потом положу этому конец.
— Можешь просто извиниться, — серьёзно предложил Гарри.
После этого они с Роном снова разразились оглушительным хохотом. Смех прервал лишь утренний почтовый прилёт. Совы всех размеров кружили над их головами и сбрасывали ученикам посылки и свёртки. Маленький белый конверт опустился прямо перед Гермионой.
На её лице удивление сменило отвращение. Не обращая на них внимания, она потянулась за письмом и вскрыла его. Гарри перестал смеяться, как только увидел, что удивление на её лице сменилось испуганным потрясением.
— Что теперь? — спросил он, но Гермиона лишь сидела и смотрела на письмо.
Гарри начал тревожиться и попытался добиться от неё ответа.
— Гермиона! Что случилось? — снова спросил он.
Гермиона подняла глаза и посмотрела на Гарри. После всех испытаний, которые они прошли вместе, ему казалось, что он знает её так же хорошо, как вообще можно знать другого человека. Но такого выражения лица он у неё никогда прежде не видел. В нём чередой сменялись страх, ужас и смущение.
— Что случилось, Гермиона? — повторил он, теперь уже по-настоящему беспокоясь за подругу.
Вдруг Гермиона уронила письмо и вскочила на стол.
— Простите! Прошу минуту внимания! — позвала она, стараясь привлечь взгляды окружающих. — Я хочу принести извинения.
Гарри сидел ошеломлённый, а Рон так удивился, что даже перестал смеяться. Вокруг люди бросили свои дела и стали смотреть на неё.
— Некоторое время назад я нанесла тяжёлое оскорбление некоторым работникам Хогвартса, — начала она.
Тут же послышались стоны и недовольное бормотание про З.У.В.Е.Р. и «чёртовых домовиков». Несколько человек вернулись к своим делам.
— Нет, не домовикам, — громко продолжила Гермиона. — Ложкам.
Гарри заметил, что многие вокруг смотрят на неё с недоумением. Он их не винил.
— Да, ложкам, которыми, возможно, некоторые из вас прямо сейчас едят. Я несправедливо заявила, что у чайных ложек очень ограниченный эмоциональный диапазон. Теперь я хочу официально взять свои слова обратно и, кроме того, искренне извиниться перед трудолюбивыми ложками, ножами, вилками, столовыми приборами и прочими… э-э… принадлежностями, которыми мы каждый день пользуемся в Хогвартсе и которые принимаем как должное.
Многие ждали, к чему всё это, но Гарри, кажется, наконец понял. Впервые за всё время, сколько он себя помнил, Гермиона сдавалась.
— Пожалуйста, подумайте о том, как трудна была бы наша жизнь без них, — закончила Гермиона.
Затем она села, красная от смущения. Вокруг загудели голоса. Несколько человек громко переговаривались; то и дело слышались слова вроде «чокнутая» и «поттеровский синдром».
Гарри и Рон сидели очень тихо, боясь пошевелиться или сказать хоть слово. Наконец Гермиона смягчилась и посмотрела на них.
— Что? — требовательно спросила она, подняв вилку с кусочком свинины, который не свалился с неё сразу.
— Э-э… ну… — промямлил Рон, не зная, что сказать.
— Что заставило тебя передумать и извиниться? — быстро спросил Гарри.
Гермиона вызывающе протянула им письмо, которое открыла перед своим объявлением. Гарри развернул его, а Рон наклонился поближе. Они прочитали его одновременно.
Неровными буквами, будто написанными очень мокрым пером, там было выведено:
«Мы с вилками».
Дэнни Данни
Ассоциация отхожих мест
Сразу за входом в Большой зал стояли Фред и Джордж. Они наблюдали, как Гарри и Рон так сильно хохочут, что у них по щекам текут слёзы и они не могут выпрямиться.
— Ещё одна победа во имя равенства, дорогой брат? — спросил Джордж и протянул руку.
— Определённо, — ответил Фред, крепко пожимая её. — Скажем ей, что это мы?
— Думаю, не раньше следующего года, — ответил брат.
Затем они развернулись и ушли, а вокруг всё ещё раздавался громкий смех Рона.
Конец
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!