Глава 1: Новая глава

Новая глава

2

0

Mот Molwe
Поделиться

— Мистер Поттер, почему у меня письмо об отчислении вас из Хогвартса?

Гарри проигнорировал вопрос.

— Мне сказали, что вы были там, когда меня оставили у Дурслей. Хагрид даже упоминал, что вы высказали по этому поводу своё мнение. Скажите мне, миссис Макгонагалл: что вы сказали Альбусу Дамблдору в тот день, когда стояли и смотрели, как он оставляет меня — беспомощного похищенного младенца — на пороге, словно газету?

Не ожидав такого вопроса и такой темы, Макгонагалл нерешительно ответила:

— Я сказала ему, что это маглы худшего сорта…

— Значит, вы предупредили мистера Дамблдора, что он совершает ошибку. А затем сообщили куда следует — например, в Отдел магического правопорядка или службу защиты детей? Им следовало сообщить, что меня похитили, или хотя бы сказать, где я нахожусь.

— Нет.

— Почему? Мистер Дамблдор и вы работаете в магической школе, но, насколько мне известно, к службе защиты детей вы не имеете никакого отношения — ни магической, ни магловской. Полагаю, можно смело предположить, что Рубеус Хагрид тоже.

Значит, вы просто решили действовать вместо службы защиты детей в моём случае. Знаете, забрать ребёнка и поместить его туда, где ему не место, без соответствующих полномочий — это называется похищением.

Вы так поступали с другими детьми? Может, с Сьюзен Боунс или Невиллом Долгопупсом? С кем-нибудь ещё из сирот войны?

— Нет. Ни с кем больше.

— Какое счастье для меня, — саркастически произнёс Гарри. — Ну, раз это была ваша единственная попытка похищения под видом службы защиты детей, наверное, вас нельзя винить в том, что вы не знали стандартных правил.

— Стандартных правил? — переспросила Макгонагалл. Направление разговора явно ей не нравилось.

— Стандартных правил. Или хотя бы элементарной вежливости. Знаете: постучать в дверь, представиться, объяснить ситуацию. Просто оставить ребёнка с письмом на пороге ноябрьской ночью — так не годится. Я лично не читал инструкций службы защиты детей, но готов поспорить, что ваш поступок там был бы приведён как пример того, чего делать категорически нельзя.

Хотя, пожалуй, он вполне соответствует тому, как обычно выглядит похищение…

Макгонагалл выглядела так, словно её ударили.

Голос Гарри стал резким и безжалостным:

— Такие мудрые и уважаемые преподаватели, как вы и мистер Дамблдор, должны были знать лучше. Я слышал от других учеников, выросших не в магическом мире, что профессора Хогвартса лично доставляют письма тем, кто не знаком с волшебным миром. То есть знакомятся с ними лично. Вы, кажется, сами доставили письмо Гермионе.

Можно подумать, служба защиты детей старалась бы работать не менее профессионально, чем профессора Хогвартса.

А, нет.

Мне ведь тоже не профессор Хогвартса принёс письмо.

Похоже, и тут я оказался особым случаем. Как вы знаете, Хагрид не был профессором, когда наконец выследил прятавшихся Дурслей. Заодно его можно было бы обвинить во взломе и нападении — во время выполнения миссии по личной доставке мне письма.

Похоже, меня целенаправленно выделяют.

Но я забегаю вперёд. Вернёмся к тому, как меня, младенца, оставили на пороге. Я уверен, что вы хотя бы проявили порядочность и после той роковой ночи проверили, как у меня дела с Дурслями. Служба защиты детей стала бы время от времени навещать меня. Когда эмоции той ночи улеглись, наверняка взяли верх мудрость, профессионализм и здравый смысл — и вы решили проведать меня. Хотя бы убедиться, что я пережил холодную ночь.

В ответ повисла тишина. Макгонагалл избегала его взгляда.

— Ну же, миссис Макгонагалл. Вы заранее осмотрели место, куда собирались меня подбросить, и прекрасно понимали, что дома творится что-то неладное. Вы даже высказали свои опасения. Почему же не вернулись и не проверили, как я? Служба защиты детей именно так и поступила бы. Разве трудно было аппарировать в Литл-Уингинг? Вы точно знали, где я. Могли вернуться на следующий день и убедиться, что я благополучно освоился. Могли обойти дом в кошачьем облике и понаблюдать. Хотя, может, не на следующий день: вы, несомненно, были заняты бурным празднованием гибели моих родителей. Но уж к следующим выходным-то могли. Могли отправить всего одно письмо с вопросом о моём благополучии. Один визит или письмо — попытка убедиться, что ваши опасения не напрасны, — могли бы изменить всё.

Вы могли сделать что угодно, чтобы исправить свою ошибку.

Вы не сделали ничего.

У маглов есть поговорка: чтобы зло восторжествовало, достаточно, чтобы хорошие люди ничего не делали. И я искренне жалею, что вы с самого начала ничего не сделали.

К сожалению, в своей ошибочной попытке хоть что-то предпринять вы помогли похитить мальчика у его законного крёстного отца. А потом помогли обречь его на десять лет ада. И ни разу не проверили, как он там.

Ни разу.

Вы, Альбус Дамблдор и Рубеус Хагрид бросили меня на холодном пороге. Вы, так называемый хороший человек, выступили преступником, судьёй и присяжными: похитили меня, невиновного, и вынесли мне приговор. Решив облегчить работу службы защиты детей, вы подбросили меня к Дурслям — и ни разу не проверили, что со мной. Обрекли меня на ад. А ведь остановить это было так просто. Один визит. Один звонок. Один разумный поступок с вашей стороны. Всего один.

Гарри печально усмехнулся, взглянув на Макгонагалл. Она выглядела так, словно залезла в кошачий лоток, а там обнаружилось болото, кишащее крокодилами.

— Вы подвели меня ещё до того, как я узнал о вашем существовании. Этот единственный, чудовищный провал непростителен. Попробуйте сами десять лет прожить в чулане под лестницей. Даже не зная собственного имени.

Печально то, что это была лишь верхушка айсберга. Ваши провалы на этом не заканчиваются.

Как заместитель директора Хогвартса вы отвечаете за всех поступающих учеников. В ваши обязанности входит обеспечить каждого первокурсника письмом из Хогвартса. Если у нового ученика нет магического родителя, профессор Хогвартса должен лично доставить ему письмо. Так ребёнка знакомят с волшебным миром.

Похоже, вы не заметили, что у меня нет живых магических родителей. Наверное, упустили это из виду, потому что письмо мне принёс Хагрид. Дурсли сбежали из дома, пытаясь укрыться от стаи сов, которые несли мне письмо. За Хагридом, лесничим, отправили погоню за спрятавшимися Дурслями. Он выбил дверь и в качестве знакомства с волшебным миром подарил моему кузену свиной хвост.

«Ты волшебник, Гарри», — сказал он.

Вот, собственно, и всё моё знакомство с волшебным миром. А, ну и ещё: «Ты знаменит, Гарри».

Как думаете, он что-нибудь упустил?

Чего ждать от Хогвартса? Не знаю, например, магического медицинского осмотра? Обзора волшебной культуры? Мне сказали, что обо всём этом должны рассказывать в письме. Более того, большинство маглорождённых вместе с письмом получают небольшую брошюру.

Как заместитель директора вы упустили снитч. Можно подумать, меня специально держали в неведении и ослабляли.

Перейдём к тому, как я учился в Хогвартсе.

Для начала хочу сказать: если Хогвартс — самая безопасная и лучшая школа магии в мире, я в ужасе. И уже подумываю уйти учиться к маглам.

Ну что, пройдёмся по моим школьным годам?

На первом курсе по коридорам бродил тролль, а трёхголовый пёс охранял люк, под которым прятали бесценный артефакт.

Наверное, для Хогвартса это совершенно обычное дело.

Но скажите: в других магических школах тоже есть Запретный лес с опасными существами в нескольких минутах ходьбы от входа? А если есть, поручают ли там первокурсникам отбывать наказание в этом лесу? Там ведь целое гнездо смертельно опасных акромантулов. И, кроме пауков, мы оба знаем, что кентавры не слишком дружелюбны — спросите Долорес Амбридж, каково ей пришлось. В том лесу наверняка водится множество других опасных существ. И всё же вы, заместитель директора Хогвартса, отправили группу первокурсников ночью, после отбоя, отбывать наказание в лесу.

Серьёзно! О чём вы думали?

Меня, первокурсника, который знал о магии всего несколько месяцев, отправили вместе с другим первокурсником и собакой ночью прочёсывать лес в поисках того, кто убивал единорогов.

Вы часто назначаете наказания в лесу?

Лицо Макгонагалл стало мертвенно-бледным. Глаза широко раскрылись, рот был открыт, но ни звука она произнести не могла.

— Как я и сказал: если Хогвартс — лучшая и безопаснейшая школа, я в ужасе.

Я могу понять, почему преподаватель не поверил бы одиннадцатилетним детям, заявившим, что кто-то собирается украсть бесценный артефакт. Но сам факт, что дети узнали об артефакте и о том, что его собирался украсть профессор, в котором поселился ВОЛАН-ДЕ-МОРТ, должен вызвать вопросы о безопасности.

Пара баллов факультету — и можно закрыть тему моего первого курса. Ничего необычного. Министерству магического правопорядка уж точно не стоит об этом знать. Вдруг это выставит Хогвартс в дурном свете.

Сарказм буквально сочился из голоса Гарри.

— Впрочем, «дурной свет» — слишком мягко сказано, когда речь заходит о моём втором курсе.

Меня травили и раньше — спасибо моим невероятно любящим родственникам. А из-за непрофессионального поведения сотрудников Хогвартса, особенно Снейпа, учёба тоже не была лёгкой. По моему опыту, профессора Хогвартса постоянно игнорируют травлю, а порой и сами в ней участвуют. Но второй курс оказался особенно тяжёлым. Когда выяснилось, что я змееуст, вся школа отвернулась от меня. Пуффендуйцы высказывали отвратительные взгляды, которыми, похоже, заразился весь ученический состав.

Одного слова профессора хватило бы, чтобы это остановить.

Стоило сказать, что умение говорить на парселтанге не обязательно означает, что человек тёмный маг. Но, вероятно, вы были так же невежественны, как и вся школа. И всё же могли заступиться за своего ученика-гриффиндорца. Видимо, даже этого нельзя было от вас ожидать.

То же самое — с василиском.

В обычных магических школах, наверное, не ползают по коридорам змеи размером с автобус, парализующие учеников.

Чудо, что никто не погиб!

Не могу поверить, что василиск таких размеров мог передвигаться по коридорам, а преподаватели об этом ничего не знали. Портреты видят и разговаривают. Они постоянно сплетничают. Почему они никому ничего не сказали? И почему никто больше не догадался? У Гермионы был всего год опыта жизни в волшебном мире, а она всё поняла ещё до того, как её саму окаменили.

Окаменили.

Никаких догадок о том, что это за животное. И не волнуйтесь насчёт пострадавших. Просто положим их на лёд, пока мандрагоры не созреют. Незачем покупать взрослые мандрагоры прямо сейчас. Пусть месяцами лежат окаменевшими — ничего страшного.

Если бы на полу лежал Драко Малфой, как думаете, через сколько времени появилось бы противоядие, миссис Макгонагалл?

Макгонагалл почувствовала себя крошечной. Ученику удалось так легко её уничтожить… А град фактов, которыми он осыпал её, как шрапнелью, и не думал утихать: он ведь даже не закончил рассказывать о втором курсе.

Теперь Гарри обрушился и на Министерство:

— Министр каким-то образом узнал о нападениях. По его собственным словам, мистер Корнелиус Фадж отправил Хагрида в Азкабан, потому что, цитирую: «[ему] нужно было показать, что он хоть что-то делает». Без суда. Без доказательств. Просто отправил прямо в Азкабан.

Сам министр магии обошёл законы Визенгамота, проигнорировал отсутствие доказательств и отправил невиновного в Азкабан, лишь бы создать видимость деятельности. А Альбус Дамблдор — Верховный чародей Визенгамота, директор школы, предводитель Светлых и великий пацифист — стоял рядом и не пошевелил и пальцем, чтобы защитить своего лесничего и друга.

Произошло новое нападение, к которому Хагрид явно не имел отношения, и разбираться с проблемой пришлось ученику. На помощь взрослых не рассчитывайте: за пределами классной комнаты сотрудники школы абсолютно бесполезны. И уж не будем останавливаться на совершенно некомпетентном профессоре Златопусте Локонсе.

И снова: выдадим несколько баллов факультетам — и сочтёмся. Незачем кому-то знать правду. По крайней мере, Хагрида выпустили из Азкабана.

Раз уж заговорили об Азкабане: не знаю почему, но в следующем году Отдел магического правопорядка особенно активно занялся делом о побеге Сириуса Блэка. Может, Министерство восприняло побег Сириуса как личное оскорбление. А может, их и правда беспокоила безопасность Мальчика-Который-Выжил. Какова бы ни была причина, показали они это довольно странным образом.

Они назначили дементоров охранять Хогвартс.

Дементоры прекрасно справляются со своей работой. Они высасывают всё счастье из тех, кто находится рядом. Кажется, мной они заинтересовались особо. Спорно, но мне кажется, что один из них попытался поцеловать меня в «Хогвартс-экспрессе». К счастью, в тот день в поезде ехал Римус Люпин и оказался неподалёку. А потом дементоры решили, что матч по квиддичу между Гриффиндором и Пуффендуем — слишком заманчивое пиршество, чтобы его пропустить. Они ворвались на поле. Их присутствие и воздействие заставили меня упасть с метлы, пока я слышал предсмертные мольбы матери.

И конечно, ничего плохого в том, чтобы приставить дементоров охранять Хогвартс, нет.

Удивительно, но профессора всё-таки что-то предприняли, когда их развлечение прервали. Вот мы и видим, что для них было важнее всего.

Но в чём был смысл присутствия дементоров?

Сириус уже прошёл мимо дементоров, чтобы сбежать из Азкабана. Он явно знал, как их обойти. Когда Сириуса поймали, он находился на территории Хогвартса. Дементоры его не задержали. К тому времени, когда его схватили, они уже разбежались.

Вскоре после этого на место прибыл сам министр магии Корнелиус Фадж. Он принял исполнительное решение. Несомненно, продиктованное желанием показать публике, что он хоть что-то делает! Министр Фадж тут же приказал дементору поцеловать Сириуса. И это несмотря на показания многочисленных свидетелей: Питер Петтигрю был там, он жив, а Сириуса подставили. Министр магии снова проигнорировал все свидетельства об обратном, а Верховный чародей Альбус Дамблдор стоял рядом. Министр собирался хоть что-то предпринять!

К счастью, прежде чем удалось совершить ещё одну несправедливость со стороны Министерства, Сириус Блэк сбежал.

Прозрачность и следование букве закона явно не входили в политику Министерства. Да и Хогвартса тоже. Мы, простые смертные, обязаны соблюдать правила, а сотрудники Хогвартса и Министерство могут делать всё, что захотят, лишь бы сохранить свой драгоценный образ.

Турнир трёх волшебников был ярким тому примером.

Очевидно, за кулисами турнира творилось что-то неладное. Иначе как из Кубка огня могли выпасть четыре имени, если в турнире участвовали три школы?

Представители Министерства даже не попытались выяснить, как моё имя оказалось в Кубке. Они просто заявили, что я заключил магически обязывающий договор и должен участвовать. И Министерство, и Хогвартс бросили меня на произвол судьбы.

Публика и вся школа тут же подхватили историю о Гарри Поттере. Правда это или ложь — газеты всё равно продавались. Ни Хогвартс, ни Министерство не выпустили ни одного заявления о том, что я сам не вписывал своё имя. Их молчание приняли за подтверждение того, что я обманом попал в турнир. Это лишь укрепило общественное мнение.

Наш благородный факультет Гриффиндор, наша «семья», снова отвернулся от меня. Как и на втором курсе. Вы заступились за меня?

Разумеется, нет.

Вы, миссис Макгонагалл, не один, а два раза стояли рядом и смотрели, как Хогвартс обращается со мной, словно с грязью. Вы не произнесли ни слова в мою защиту.

За всё время, что я провёл в Хогвартсе, единственный раз, когда вы хоть как-то заступились за меня, был на пятом курсе, во время беседы о выборе профессии, когда Долорес Амбридж усомнилась в ваших словах.

Как глава факультета Гриффиндор вы подвели меня. Как лорд Гриффиндор я отстраняю вас от обязанностей главы факультета. Профессора Хагрида попросят принять на себя обязанности главы факультета Гриффиндор. Возможно, он не обладает вашими способностями, зато хотя бы старается.

Под ногами у Макгонагалл будто качнулась земля. Она десятилетиями возглавляла Гриффиндор и безмерно гордилась этой должностью. А теперь её только что уволили.

— Я опять забегаю вперёд.

Впрочем, участвовать в турнире я был обязан. В смертельно опасном турнире, который должен был пройти с высочайшим уровнем честности и профессионализма.

Ага, конечно.

Первым заданием турнира были драконы. Все чемпионы знали о них заранее. Все до единого. А ведь это должно было быть испытание на храбрость, о котором никто не знал.

Олимпия Максим, достопочтенная директриса Академии магии Шармбатон, совершенно случайно отправилась с Хагридом посмотреть на драконов. Хагрид пригласил меня пойти с ними. Игорь Каркаров, Пожиратель смерти и директор Дурмстранга, тоже совершенно случайно оказался поблизости. Я, четвёртый чемпион, участвовавший против своей воли, ещё до конца той ночи понял, что и Флёр, и Крам узнают о задании. Я решил оторвать Седрика от его неизменных поклонников и предупредить его.

Второе задание турнира оказалось не намного лучше. Организаторы турнира — школа и Министерство — похитили детей. И считали, что это совершенно нормально.

Они тайно доставили похищенных детей на дно озера и оставили там.

Забудем о середине зимы и ледяной воде — сосредоточимся на похищении. Организаторы решили, что вполне допустимо похитить несовершеннолетних, наложить на них заклинания и бросить на дне озера. Ни детей, ни их опекунов не предупредили, что их против воли вовлекут в состязание. Разрешения ни у кого не спросили.

Неужели я один считаю, что похищать людей — это неправильно?

Будто их могли ранить на турнире, который закрыли больше века назад из-за высокой смертности.

Миссис Макгонагалл, вы были главой Гриффиндора. Вы отвечали за благополучие учеников своего факультета. Я знаю, что вы ничего не сделали для меня, но неужели вы хоть что-то предприняли ради заложников? Вы вообще заметили, что ученики пропали?

Макгонагалл тихо ответила:

— Заметила. Я вызвала их к себе в кабинет. Там на них наложили заклинание, а потом отвезли к озеру.

— Значит, вы помогли их похитить. Прекрасно. Выходит, я не единственный, кому вы помогли устроить похищение. Рад, что мы это выяснили. Это ещё одна причина, по которой вас отстраняют от обязанностей главы факультета.

Дальше. Мы добрались до третьего задания турнира. Обычный лабиринт, полный смертельных заклинаний, чудовищ и не менее опасных соперников.

Мы входили в лабиринт в соответствии с результатами двух предыдущих заданий. Результатами, на которые, конечно, совершенно не могли повлиять предвзятость и пристрастность. Нет, я уверен, Игорь Каркаров, Пожиратель смерти, совершенно беспристрастен. И точно так же уверен, что никто не станет отдавать предпочтение своему чемпиону. Нет, судьи были справедливы и честны. И уж конечно, они не стали бы ставить на исход состязания. Ведь именно они начисляли баллы и могли прямо или косвенно влиять на ход турнира.

Пропустим лабиринт, опасности, с которыми мы там столкнулись, и тот факт, что профессор Грюм, на котором было оборотное зелье, наложил на одного из участников заклятие Империус. Перейдём сразу к финалу. К тому, как мы с Седриком, единственные оставшиеся участники, вместе коснулись кубка и обеспечили победу Хогвартсу.

Всё закончилось катастрофой.

Кубок перенёс нас прямо к Питеру Петтигрю, который устроил праздник в честь возрождения Волан-де-Морта. Видимо, Седрика не было в списке приглашённых: Питер встретил его заклинанием Авада Кедавра в грудь. Вскоре я, против воли став участником ритуала возрождения, увидел, как Волан-де-Морт созывает верных Пожирателей смерти, чтобы они полюбовались его вернувшимся телом. Я слышал, как он называл имена своих последователей.

И что произошло, когда мне чудом удалось спастись и рассказать старшему чародею Дамблдору и министру Фаджу о том, что я видел?

Ничего хорошего.

Следовало собрать сотрудников Департамента магического правопорядка и передать им имена последователей Волан-де-Морта, чтобы их разыскали. Министру Фаджу нужно было лишь отдать приказ — и всё было бы сделано. Закон можно было не соблюдать. Одного допроса с применением сыворотки правды хватило бы, чтобы всё изменить.

Вместо этого министр Фадж — даже без помощи Люциуса Малфоя, который держал бы его за руку и подсовывал золото, — решил зарыть голову в песок и притвориться, будто ничего не произошло. Он не только открыто отрицал возвращение Волан-де-Морта, но и надавил на «Ежедневный пророк», чтобы тот начал кампанию по дискредитации Дамблдора и меня. Хотел бы я сказать, что простые люди раскусили этот обман, но это было бы неправдой.

Магическая Британия — предвзятое и злобное общество, полное задир и стадных овец.

Министр Фадж — наполовину задира, наполовину овца — надавил на «Ежедневный пророк», чтобы управлять своим стадом.

Альбус Дамблдор — наполовину задира, наполовину овца — собрал собственное стадо и повёл его в другую сторону. Скажите, миссис Макгонагалл, вы состоите в прославленном Ордене Феникса?

Подумав, что, даже если он сравнивает её с овцами, здесь она поступала только во благо, Макгонагалл впервые за долгое время осмелилась посмотреть ему в глаза.

— Да. Ты же знаешь, мистер Поттер.

— Вы когда-нибудь дежурили в охране?

Она кивнула.

— Вы дежурили у дома № 4 на Тисовой улице?

В её голосе прорвался шотландский темперамент:

— Я помогала тебя защищать!

— Защищать меня? Разве вы не следили за заключённым? Разве вы не узнали наконец, в каких условиях держали меня в вашем «заключении»?

Вы должны были знать.

И всё же вы не сделали абсолютно ничего, чтобы исправить положение. Вот уж действительно смелая и благородная глава Гриффиндора.

Вы, миссис Макгонагалл, всего лишь одна из овец, слепо следующих за Альбусом Дамблдором.

— Я не овца, мистер Поттер.

— Правда?

Старост пятого курса выбирает глава факультета. Можете сказать, почему вы назначили Рона Уизли представлять мальчиков Гриффиндора?

Молчание.

— Нет ответа? Позвольте немного помочь.

Мы оба знаем, что Рон Уизли получил эту должность не за заслуги. Вы знаете, что Рон — в лучшем случае посредственный ученик, вспыльчивый и не раз бывавший на отработках. Любой мальчик из спальни был бы лучшим кандидатом в старосты.

Полагаю, мистер Альбус Дамблдор просто порекомендовал назначить сына своей самой верной овцы, а вы сделали, как он сказал.

Не могу сказать, что я сам был намного лучшим кандидатом — у меня тоже хватало плохих оценок и отработок. Но я был чемпионом Турнира трёх волшебников. Я — Мальчик-который-выжил. Я уже немало послужил школе. На первом курсе я не дал Волан-де-Морту завладеть философским камнем. На втором — вытащил меч Гриффиндора из Распределяющей шляпы, как это под силу только истинному гриффиндорцу, — и убил василиска, нападавшего на людей. Видимо, для вас этого было недостаточно по-гриффиндорски.

Я годами был мальчиком для битья в Хогвартсе и ни разу не стал просто так проклинать людей в коридорах.

Наверное, именно это и стоило мне должности.

Вот до чего опустились стандарты Хогвартса, если старостой может стать Драко Малфой. Если он — образцовый слизеринец, тогда нам стоит вручать выпускникам маски в подарок.

Так вот, «Ежедневный пророк» поливал меня грязью. Министр больше заботился о том, чтобы уничтожить репутацию чемпиона Турнира трёх волшебников — и его самого, — чем о возможных последствиях, если я говорил правду о возвращении Волан-де-Морта. А вы поступили, как поступают овцы: пошли за стадом.

Стадо сказало, что я плохой. Бее-е-е.

Вы, моя глава факультета, которая годами учила меня. Вы, которая должна была знать меня куда лучше какого-то репортёра, готового угодить министру, повели себя как овца. Благородная, храбрая, прямолинейная профессор Макгонагалл пошла за стадом и осудила Гарри Поттера.

Макгонагалл попыталась перебить его, но Гарри поднял руку и продолжил:

— Нет, я знаю, что вы ничего не сказали. Но поступки говорят громче слов, и ваши поступки были предельно ясны.

Картинка стоит тысячи слов. Только вы не просто опубликовали магловскую фотографию — вы развернули целое магическое представление. Вы не только дали всем понять, что я не достоин представлять Гриффиндор, но и велели мне не высовываться, когда я рассказал, что Долорес Амбридж пытает меня кровавым пером!

Кровавое перо.

Пытки.

Очередной способ расправиться с Гарри Поттером, одобренный школой.

Иначе быть не могло: ведь это запрещено волшебным законом! Кровавые перья — нелегальные предметы, допустимые лишь при составлении договоров. Но когда я рассказал вам, заместителю директора и главе Гриффиндора, что она заставляла меня делать, вы не сообщили об этом. Вы велели мне не высовываться.

Бее-е-е!

Ну уж нет, я не овца.

Я следую собственной совести.

Мне надоело быть то всеобщим любимцем, то будущим тёмным лордом. Вас совершенно точно отстраняют от обязанностей главы факультета.

Более того, вас отстраняют от всех обязанностей по охране меня, которые вы выполняли по поручению Ордена. Я не собираюсь принимать защиту от похитителей и овец. И пророчество больше не нуждается в охране.

Вы вообще знали, что именно охраняли в Отделе тайн?

Покачивание головы — Макгонагалл всё ещё приходила в себя и выглядела так, будто только что выдержала раунд с Мухаммедом Али. Это означало, что она не знала.

Гарри больше не сдерживался:

— Это было пророчество. В нём говорилось:

«Грядёт тот, кто властен победить Тёмного Лорда… Он родится у тех, кто трижды бросал ему вызов, и родится на исходе седьмого месяца… И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но он будет обладать силой, неведомой Тёмному Лорду… И один должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не сможет жить, пока жив другой… Тот, кто властен победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»

Директор знал о пророчестве — его сделали ему.

Макгонагалл снова будто оглушили. Если это пророчество было правдой, то его последствия…

Голос Гарри теперь был полон гнева и отвращения, и от этого становилось страшно.

— Знаете, что сказал мне кукловод, когда мы вернулись из Министерства?

Он сказал, что знал.

Знал, что обрекает меня на десять долгих и мрачных лет.

Он сидел, пролил несколько слёз и сказал, что знал. Пара его слезинок не отменит всего того дерьма, через которое мне пришлось пройти!

А теперь, миссис Макгонагалл, если бы вам доверили маглорождённого ребёнка, которому, за неимением лучшего слова, пророчили стать Избранным, вы бы стали готовить его к провалу?

Именно это вы и сделали.

Похищение. Пренебрежение. Невежество. Жестокое обращение. Некомпетентные преподаватели Защиты от тёмных искусств. Действия и бездействие.

Вы, Альбус Дамблдор и все остальные овцы и задиры в волшебном мире только и делали, что пытались причинить мне вред.

Мой крёстный погиб.

С какой стати мне возвращаться в Хогвартс?

Я сдал СОВ.

Я ни за что не вернусь в школу, где, скорее всего, уже строят заговор, чтобы обеспечить мою смерть в этом году.

Возвращайтесь и передайте это своему стаду.

Макгонагалл пошатнулась и вышла из разговора. Её словно оглушали снова и снова, и чувство равновесия немного подводило. Последний удар — пророчество — окончательно её добил. Что же они натворили!

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1