Глава 1: Новая глава
Новая глава
1
0
9:30 утра, четверг, 19 сентября 1996 года. Спальня шестикурсниц Гриффиндора, башня Гриффиндора
Гермиона Грейнджер ворвалась в спальню. Её и без того неудачный день становился всё хуже: она добралась до урока древних рун, забыв учебники. Мало того, что её семнадцатый день рождения — важное событие в жизни каждой ведьмы — должен был пройти незамеченным, так ещё и пришлось пропустить занятие, чтобы вернуться за учебником. Это было «отравленной глазурью на пироге из болиголова», как любила говорить её тётя.
Едва Гермиона влетела в комнату, знакомый лай привлёк её внимание к кровати с балдахином. Она остановилась у двери и недоверчиво уставилась на то, что предстало перед глазами.
На её учебнике по древним рунам сидела Букля — сова Гарри, которую Гермиона всегда считала его фамильяром. Рядом лежали стопка открыток и коробка. Когда Букля не появилась за завтраком, Гермиона решила, что сова задержалась по дороге из родительского дома в Оксфорде.
Подумав об открытке от родителей, а особенно о неизбежном послании от матери, Хелен, которая наверняка выразит беспокойство по поводу того, как складывается личная жизнь Гермионы — или, точнее, не складывается, — Гермиона нахмурилась и шагнула вперёд.
Она уже собиралась спросить обычно ласковую сову, как та оказалась с её учебником, когда заметила в её глазах злобный блеск. Букля сорвалась с кровати и бросилась на неё.
Когда разгневанная фамильяр пересекла разделявшие их несколько шагов, Гермионе показалось, что сова начала… меняться — другого слова она подобрать не могла. На мгновение перед ней возникла высокая, статная блондинка, а затем всё её внимание поглотил оглушительный шлепок и невыносимая боль, взорвавшаяся в левой половине лица.
А ещё она обнаружила, что лежит на полу у ног разъярённой, обезумевшей от гнева незнакомки.
— Ты вообще понимаешь, кто ты такая? — бушевала сереброволосая красавица. — Как ты смеешь так обращаться с моим Гарри?
— Букля?
Растянувшись на полу, Гермиона осторожно потёрла челюсть — та болела так, будто ей в лицо попал бладжер, запущенный одним из близнецов. Она недоверчиво смотрела на женщину, которая, как оказалось, тоже была фамильяром Гарри. В её глазах потемнело: в список того, что Гарри от неё скрывал, добавился ещё один пункт.
— Честное слово, если ты не знала, что фамильяры умеют так делать, с чего бы Гарри об этом знал? — продолжала распаляться Букля.
Увидев ужас на лице Гермионы, которая поняла, что сова-женщина-ведьма знает, о чём она думает, Букля рассмеялась.
— Конечно, знаю. Все фамильяры читают мысли своих связанных с ними хозяев. Крукшанкс прекрасно знает, о чём думаешь ты, а ещё он знает, о чём думает Гарри. Поэтому он испытывает к тебе не больше симпатии, чем я.
Слева раздалось низкое рычание. Гермиона подняла голову и увидела Крукшанка — обычно ласкового, по крайней мере с ней и Гарри, — который сердито смотрел на неё с края кровати Парвати. Его пушистый хвост хлестал из стороны в сторону.
Выражение морды полукнизла напомнило Гермионе, как рыжий кот смотрел на беспомощную крысу Рона, Коросту. Гермиона не забыла, что Короста на самом деле был Питером Петтигрю — анимагом, предавшим родителей Гарри.
Гермиона снова повернулась к женщине, которая, по всей видимости, и была Буклей, и осторожно потёрла челюсть, пытаясь сесть. В голове роились сотни вопросов, но для начала она решила задать самый очевидный.
— Связаны?
Блондинка закатила глаза, упёрла руки в бока и уставилась на неё.
— И это всё, на что ты способна? Я бросилась на тебя, потратила один из трёх разрешённых превращений в эту форму, отвесила пощёчину твоей ханжеской, жеманной заднице и отправила тебя в следующее тысячелетие за то, что ты обращаешься с нашим Гарри как с дерьмом, а ты можешь думать только о том, что твои фамильяры с тобой связаны?
Гермиона покачала головой и тут же пожалела об этом: боль в ушибленной челюсти пронзила голову. Она решила, что, даже если, поднявшись, снова получит удар и окажется на полу, лучше сесть так, чтобы смотреть блондинке в глаза.
— И хватит играть в дешёвые игры на превосходство. Ты сейчас встанешь, сядешь на свою кровать, выслушаешь, как устроена жизнь, а потом откроешь коробку.
Гермиона поднялась, немного пошатываясь, но без посторонней помощи. Она посмотрела на блондинку и Крукшанка, затем осторожно подошла к кровати. Сев, она взглянула на вещи, лежавшие рядом.
Кроме якобы пропавшего учебника по рунам, там были две открытки от родителей. Одна оказалась такой толстой, что Гермиона не сомневалась: внутри лежит не только обычная открытка и письмо.
С тех пор как Гермиона поступила в Хогвартс — ещё до своего двенадцатого дня рождения, — она и её семья привыкли отмечать её день рождения до отъезда в школу или во время рождественских каникул. В пару лет так не получалось, и родители всё равно отправляли ей подарки с Буклей.
Похоже, теперь эта традиция могла резко оборваться.
— Нет, если только Гарри сам меня об этом не попросит, — раздражённо фыркнула Букля. — То, что ты способна по щелчку выключать свои чувства к нему, как дешёвый фонарик, ещё не значит, что он поступил бы так же.
— Ты перестанешь? — Гермиона посмотрела на Крукшанка, который издал звук, подозрительно похожий на тот, что издаёт обычный кот, отрыгивая комок шерсти, а потом повернулась к Букле. — Если ты ещё не поняла, рыться в чужих мыслях без разрешения невежливо.
— Раньше ты не возражала, когда я внезапно появлялась, чтобы отнести кому-нибудь письмо, — язвительно заметила Букля. — Но теперь тебя смущает, что я могу предугадать твои мысли?
Гермиона недоверчиво смотрела на блондинку, пытаясь привести мысли в порядок. Она старалась выстроить сотни вопросов в логичную последовательность и не заметила, как Крукшанк пересёк комнату. Из задумчивости её вывело появление на кровати почти семнадцати килограммов полукнизла.
Гермиона посмотрела вниз и увидела лапу Крукшанка на коробке. Только теперь она заметила, что на ней почерком Гарри, который было не спутать ни с чьим другим, написано её имя.
Она потянулась к коробке, но Крукшанк отбил её руку. Когти у него были втянуты, однако силы удара хватило, чтобы Гермиона не смогла дотянуться до коробки.
— Чего ты от меня хочешь?
— Чего я хочу? — раздражённо ответила Букля. — Ничего. Это Гарри хочет. Ему нужно кое-что от тебя.
Прежде чем Гермиона успела задать очевидный вопрос, Букля продолжила:
— Ему нужно, чтобы ты перестала его осуждать. Чтобы ты не переставала ему верить лишь потому, что это рушит твою аккуратную картину мира, где один из однокурсников оказывается хладнокровным убийцей. Ему нужно что-то кроме твоей горечи и ревности — только потому, что ему выдали помеченный учебник из кладовки, чтобы он мог посещать уроки и попытаться тебя обрадовать.
— Погоди. Что? — Гермиона подняла руку, сузила глаза и уставилась на блондинку. — Гарри ходит на зельеварение, потому что хочет стать аврором.
Букля сначала хихикнула, а потом рассмеялась, качая головой от изумления. Она смотрела на Гермиону так, словно та сошла с ума, вытерла тыльной стороной ладони слёзы и вздохнула.
— Гарри перестал хотеть стать аврором ещё на четвёртом курсе. Когда он увидел, в какую кашу Министерство превращает всё, к чему прикасается, его мечта умерла. В прошлом году он сказал Минерве, что хочет быть аврором, просто потому, что ему надо было что-нибудь ответить. Он решил, что это сильнее всего разозлит Амбридж. Ты хочешь, чтобы он стал аврором, и он ходит на этот предмет к преподавателю, который его пугает, лишь бы тебя порадовать.
Букля помолчала и сухо добавила:
— Но он быстро понимает, что всё это было напрасно: ты всё убедительнее показываешь, что скорее поверишь Драко чёртову Малфою, чем ему.
— У Гарри нет доказательств. У него есть только пять лет конфликтов с…
— Этот мелкий психопат — Пожиратель смерти! — громко прорычала Букля. — Гарри знает. Я знаю. Крукшанк знает. Любой фамильяр в замке знает. Альбус «слишком много имён и титулов» Дамблдор знает. Все домовые эльфы Хогвартса знают. Даже питомец тётушки Мюриэль, её дьявольский силок, знает!
В отчаянии вскинув руки, Букля недоверчиво посмотрела на Гермиону.
— Почему ты не веришь Гарри?
— Драко всего лишь мальчик.
— По твоей логике, Гарри тоже всего лишь мальчик. Мальчик, который убил Квирреллморда, чтобы спасти философский камень. Мальчик, который убил василиска, чтобы спасти рыжую девчонку, не державшую руки подальше от зачарованного дневника. Мальчик, который сразился с венгерской хвосторогой на состязании для взрослых. Мальчик, который с радостью убил бы того извращенца, чуть не убившего тебя прошлой весной. Мальчик, который преследовал психопатку Беллатрису. Мальчик, который изгнал Волдеморта из своей головы, используя любовь к тебе как опору. Мальчик, который разрушил кабинет директора меньше чем через час после того, как увидел смерть своего крёстного, а затем узнал о проклятом пророчестве, преследовавшем его ещё до рождения.
Букля сделала паузу, глубоко вдохнула, понизила голос и слишком уж спокойно продолжила:
— Если всё это правда, почему так трудно поверить, что Драко Малфой — этот маленький психопатический кусок дерьма — не побрезгует пытать и убить беззащитного магла, чтобы подлизаться к безумному Тёмному лорду, которому его велели поклоняться с тех пор, как он научился ползать? Тем более что Гарри рассказал тебе о разговоре в Лютном переулке. Только одно мог показать этот никчёмный выродок Борджину, чтобы тот заискивал перед шестнадцатилетним мальчишкой, — Тёмную метку.
— Мы всё ещё дети, мы не…
— Хватит подражать Молли чёртовой Уизли! — прогремела Букля. — Гарри перестал быть ребёнком в ту ночь, когда вы вдвоём спасли его крёстного. Тот, кто способен прогнать сотню дементоров и уничтожить дюжину из них, не ребёнок.
Букля помолчала, оценивающе взглянула на Гермиону и холодно улыбнулась.
— И ты тоже уже не ребёнок, хотя почему-то цепляешься за это определение изо всех сил.
— Я достигла совершеннолетия…
— Дело не в дате в календаре, — отрезала Букля. — Ты правда думаешь, что Дамблдор или Молли будут улыбаться, гладить Гарри по голове и в следующем августе отпустят его на верную смерть от руки Волдеморта? Отдел тайн тебя ничему не научил?
Увидев боль на лице Гермионы, Букля усмехнулась.
— Научил, но ты усвоила не тот урок. — Заметив недоверчивый взгляд, она рассмеялась. — Ты должна была понять, что Гарри — твой мужчина, и другого у тебя не будет. Тебе следовало схватить его за тощий зад и заняться с ним любовью до изнеможения, как только Поппи разрешила бы тебе «физическую нагрузку», невзирая на ограничения Альбуса. Оставить его вариться в чувстве вины и неуверенности после турнира оказалось так здорово, что ты решила повторить это после того, как его крёстный умер у него на глазах.
— Директор…
— Так одержим своим «высшим благом», что не замечает ничего, что не вписывается в его планы насчёт Гарри. У него есть планы на твоего мужчину, и они не из тех, что заканчиваются словами «и жили они долго и счастливо».
— Чего ты от меня хочешь?! — в отчаянии крикнула Гермиона. — Я люблю Гарри, я бы умерла за него, но не могу просто сидеть и смотреть, как он идёт на смерть!
Гермиона вскочила с кровати и встала лицом к лицу с Буклей. Её глаза сверкали, она кричала, а палочка была направлена прямо между глаз фамильяра.
— Я не могу так поступить, не могу его потерять. Я так сильно его хочу, но…
— Ты боишься, — тихо ответила Букля.
Она подняла руку и осторожно отвела палочку Гермионы в сторону. Как только та перестала смотреть на неё, рука Гермионы безвольно опустилась, а палочка со стуком упала на пол.
Младшая ведьма разрыдалась. Букля обняла её и мягко прижала к себе. Она держала Гермиону, шептала ей на ухо успокаивающие слова, гладила по спине и позволяла ей выплакаться.
Осторожно направляя Гермиону к кровати, Букля уселась вместе с ней на край кровати с балдахином. Гермиона продолжала плакать, обнимая Буклю и выпуская наружу всю боль, страх и досаду, накопившиеся за пять лет. Когда она наконец стала снова и снова всхлипывать: «Чего ты от меня хочешь?», Букля откинулась назад и уложила Гермиону головой себе на колени, забравшись с ногами на кровать.
— Гермиона, я хочу только одного: чтобы ты была честна с Гарри. Скажи ему, как сильно ты его любишь, и просто следуй велению сердца. Хватит играть в эти игры. Ты не можешь оставить его, не можешь от него отдалиться.
Букля помолчала, усмехнулась и добавила:
— И хотя ты можешь попытаться, тебе не стоит продолжать свой план «влюбиться» в Рона Уизли. Это почти наверняка закончится катастрофой и принесёт боль вам обоим — и тебе, и Гарри.
Гермиона недоверчиво посмотрела на неё. Букля улыбнулась и пожала плечами.
— Если я знаю, когда именно ты собираешься написать письмо матери — а она, кстати, не такая уж недогадливая, как ты думаешь, — почему я не должна знать, что ты хочешь выбрать Рона, чтобы не разбить себе сердце, если Гарри не выживет?
— Если я его потеряю, это меня уничтожит. Если он принадлежит Джинни…
— В тот день, когда он женится на Джиневре Уизли, твоё сердце превратится в камень, милая, — успокаивающе сказала Хедвиг. — Если он вообще доживёт до этого без тебя. Ты ему нужна, а он нужен тебе. Даже для совы всё это кажется довольно простым.
Всхлипнув сквозь слёзы, Гермиона закатила глаза.
— Он не смотрит на меня так. Вспомни, какие ведьмы ему нравились. Чжоу. Парвати. Джинни.
— Ой, да ладно. Он увлёкся Чжоу главным образом из-за квиддича. А когда добился её, понятия не имел, что она за человек. Парвати? Свидание от отчаяния в последнюю минуту: она шла в комплекте с сестрой, и он мог пристроить её к Билиусу, пристыдив. А на Святочный бал он попал бы только в том случае, если бы Гарри завернул для него бедную ведьму в подарочную упаковку.
— А Джинни?
— Зелья, — ровным голосом ответила Хедвиг.
Увидев недоверчивый взгляд Гермионы, она вздохнула.
— Знаю, я рушу твой аккуратный маленький мир, но когда мальчик вдруг ни с того ни с сего замечает девочку и начинает ею одержимо интересоваться, в волшебном мире первым делом подумай о зельях. Она за мгновение превратилась из надоедливой фанатки и младшей сестры Рона в девушку, которую он заметил. Тебе это не кажется странным?
— Но это ещё не значит… — Гермиона осеклась и резко выпрямилась. — Эта тупая корова поит его зельями?
— С помощью матери и с благословения директора, — ответила Хедвиг, улыбаясь. — Пока выходит не очень: мальчик-то очень сильно влюблён в тебя. Но, скорее всего, примерно через неделю она снова попытается увеличить дозу.
— Увеличить дозу? Снова?! — голос Гермионы становился всё пронзительнее, а глаза сверкали от гнева. — Некоторыми из этих зелий можно убить человека!
— Кто-то, похоже, делал домашнее задание по зельеварению, — усмехнулась Хедвиг.
— Я уже много лет лучшая подруга Гарри. Я видела, как некоторые ведьмы на него смотрят. И решила… — Покраснев, она покачала головой. — Мерлин на метле, какая же я идиотка.
— Нет, ты влюблена, да ещё и жила довольно защищённо. Тебе просто не пришло в голову присмотреться к фанатке, пока ты следила за теми, что были на расстоянии.
— Когда её мать рассказала ту историю…
— На заметку: попросить кого-нибудь проверить, не подливают ли мистеру Уизли зелья, — сострила Хедвиг, ухмыляясь в ответ на взгляд Гермионы. — Ну пожалуйста, ты ведь сама об этом подумала. Я просто сказала вслух.
На мгновение Хедвиг замолчала и впервые за всё время выглядела неуверенной.
— Думаю, тебе пора открыть посылку.
— А письма?
— Алекс и Хелен передают тебе привет. Твой отец переживает, что ты слишком быстро взрослеешь, а Хелен приложила письмо на три страницы о том, что тебе не хватает смелости признаться Гарри в чувствах, и прямо предупредила: если ты хоть подумаешь встречаться с Билиусом, она добьётся, чтобы тебя признали невменяемой.
Невинно улыбнувшись, Хедвиг проигнорировала пробормотанное Гермионой замечание о том, что подслушивать нехорошо, и постучала по коробке.
— Гарри попросил меня принести её сюда, чтобы ты посмотрела после занятий.
— А учебник по рунам?
— Крукс всё ещё жалуется на вкус переплёта, — объяснила Хедвиг, пока Гермиона придвигала коробку к себе и не сводила настороженного взгляда с Крукшанксa.
Подтянув коробку к себе на колени, Гермиона удивилась, какая она тяжёлая. Она взяла палочку и, поглядывая на Хедвиг — вдруг та возразит против магии, — провела кончиком по швам.
Коробка раскрылась, и Гермиона недоверчиво уставилась внутрь. Сначала она немного разочаровалась: Гарри выбрал самый очевидный и банальный подарок и купил ей книгу. Но тут её глаза широко распахнулись: к центру обложки скотчем была прикреплена маленькая шкатулка для украшений, а из книги торчала записка. Когда же Гермиона поняла, что это за книга, она остолбенела.
У неё на коленях лежал камень преткновения в их отношениях — учебник по зельеварению, принадлежавший таинственному «Принцу-полукровке».
Гермиона подняла глаза на Хедвиг и вопросительно вскинула бровь. Та, старшая женщина, ведьма и фамильяр в одном лице, рассмеялась.
— Он подкупил Тонкс, чтобы она забрала его для него этим летом из ювелирной лавки в Лондоне. Позвонил им по телефону из дома на Тисовой улице, а потом расплатился с ней, когда добрался до дома номер двенадцать.
Гермиона вынула записку из книги, подержала её в руках, затем развернула и откинулась на спинку кресла, чтобы прочесть.
19 сентября 1996 года
С днём рождения!
Прости, что эта книга встала между нами. Когда после прошлогоднего провала в Отделе тайн я наконец пришёл в себя, то понял: больше всего на свете я сожалею о том, что ты пострадала. Мысль потерять тебя, остаться без тебя в моей жизни была и остаётся для меня невыносимой.
Я не собираюсь повторять ту же ошибку, что совершил на каникулах в третьем классе. Твоё мнение для меня важнее всего — важнее той метлы и уж точно важнее этой книги.
Я по-прежнему думаю, что мы можем изучить заметки и советы в книге, но теперь она будет у тебя. Я попрошу у Слизнорта другой экземпляр: в шкафу было ещё два, когда я взял этот.
Изучи изменения и скажи мне, когда сочтёшь их применение уместным — если вообще сочтёшь. Но я хочу, чтобы ты поняла, Гермиона: эта книга никогда не сможет заменить тебя. Без твоей помощи я бы уже давно провалил все экзамены.
Без этой книги я просто посредственный ученик по зельеварению. Без тебя я — ничто.
Надеюсь, тебе понравится подарок. Мне показалось, что он будет уместен. Оказывается, в волшебном мире есть традиция дарить часы ведьме или волшебнику, достигшим совершеннолетия. Я попросил Тонкс наложить на них чары, чтобы они пережили все приключения, в которые ты ввязываешься ради меня.
Надеюсь, ты простишь меня за то, что я был идиотом, и хорошо отпразднуешь день рождения.
Твой,
Гарри
Сдерживая слёзы, Гермиона опустила голову и снова и снова шептала:
— О, Гарри…
Она плакала. Почти боясь открыть шкатулку, она наконец потянула за ленту, которая её закрывала.
Подняв крышку, Гермиона изумлённо распахнула глаза.
На синем бархате лежали часы в корпусе из нержавеющей стали. В утреннем свете, струившемся в окна, они блестели. И это были не просто часы.
Судя по дизайну корпуса, винтажный «Ролекс» тридцатых годов.
— Этим летом Гарри нашёл на чердаке в доме родственников бумаги, которые принадлежали его матери, — объяснила Хедвиг. — Среди них была квитанция из ювелирной лавки в Лондоне: в сентябре того года, когда они погибли, туда отдали часы на ремонт и регулировку. Гарри позвонил и выяснил, что лавка очень давно сотрудничала с семьёй Поттеров и хранила часы, пока кто-нибудь из семьи не сможет их забрать. Тонкс взяла у Гарри квитанцию, заплатила за гравировку, которую он попросил нанести на заднюю крышку, а он попросил сохранить часы до сегодняшнего дня.
Подняв часы, Гермиона отметила, что винтажный «Ролекс» был в очень хорошем состоянии. Она перевернула его, и у неё перехватило дыхание: на задней стороне браслета с золотистыми деталями была выгравирована лань, смотревшая на выдру. Обе оборачивались и смотрели в сторону от зрителя, словно наблюдали за чем-то, видимым лишь им одним.
— Глупый мальчишка, — прошептала Гермиона.
— Часы принадлежали его матери. Её родители подарили их ей на семнадцатилетие. Гарри знал, что может сделать с ними только одно, — объяснила Хедвиг едва слышно.
— Что мне делать?
— Носить их. — Увидев ошеломлённый взгляд Гермионы, Хедвиг нежно похлопала её по плечу. — Если наденешь их, этим скажешь всё, что нужно.
— Но мне надо… — Гермиона огляделась и вдруг увидела книгу, которую вчера вечером положила на тумбочку, — ту, что начинала читать каждый сентябрь. И тут она поняла, что нужно сделать.
Усмехнувшись, она взяла свой потрёпанный, любимый экземпляр «Братства Кольца», достала лист пергамента и быстро написала записку.
— Когда снова превратишься, отнесёшь это Гарри?
Хедвиг посмотрела на пергамент, затем на книгу и, прочитав записку, ухмыльнулась:
«Сегодня вечером — Выручай-комната, 20:00. Возьми карту и мантию. Твоя Гермиона».
20:00. Коридор седьмого этажа, у входа в Выручай-комнату
Гарри торопливо шёл по коридору, очень нервничая. Гермиона появилась в часах, которые он ей подарил, и всё время улыбалась ему, но ничего толком не сказала — только спросила, доставила ли Хедвиг её записку.
Когда за обедом он ответил, что доставила, Гермиона лишь улыбнулась и сказала, что они «всё обсудят».
«Обсудят» — очевидно, сейчас.
Подойдя к гобелену, Гарри увидел, что Гермиона, должно быть, уже здесь. Но дверь, появившаяся напротив танцующих троллей, заставила его остановиться.
Посреди стены, прямо напротив того места, где обычно появлялся вход в Выручай-комнату, была круглая деревянная дверь, выкрашенная в яркий, радостный зелёный цвет. Посередине красовалась дверная ручка.
Гарри стоял и пытался понять, почему дверь кажется ему знакомой, но никак не мог вспомнить. Тут она распахнулась, и на пороге появилась Гермиона.
— Привет, Гарри, — сказала она и вышла из круглого проёма.
На ней не было школьной мантии — Гарри сразу заметил белую блузку с расстёгнутым воротом, не заправленную в простую юбку. Кроме подаренных им часов, на ней больше ничего не было — она стояла босиком.
— Гермиона?
— Гарри, ты дочитал книги, которые я одолжила тебе после третьего курса?
Гермиона лукаво улыбнулась и дождалась, пока Гарри нерешительно кивнёт. Тут он наконец понял, что стоит перед дверью, описанной в книгах Дж. Р. Р. Толкина как вход в дом Бильбо Бэггинса. Он вопросительно посмотрел на неё и удивился, когда она шагнула вперёд и взяла его за руку.
— Гарри, это будет лучший день рождения в моей жизни, — сказала она, улыбаясь.
Она повела его внутрь, и дверь начала закрываться. Гермиона прошептала:
— Гарри, считай это моим праздником. Сегодня и всегда я — твой хоббит.
А затем она поцеловала его. Дверь закрылась — и исчезла.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!