Глава 1: 1.

1.

3

0

Mот Molwe
Поделиться

Гермиона остановилась, чтобы перевернуть страницу книги о сложных рунических сочетаниях. Заодно она долила вина в бокал из наполовину опустевшей бутылки, стоявшей на полу рядом. Сладкое красное вино приятно скользнуло по горлу.

— Вот это хорошее, — вслух сказала она себе с довольной улыбкой, поставила бокал и вернулась к книге.

Тихий вечер дома: устроиться с отличной книгой и бутылкой хорошего вина. Что может быть лучше?

Как ни старалась, юная ведьма не могла сосредоточиться на тексте: она уже трижды перечитала один и тот же отрывок. Полено в камине громко треснуло. Гермиона посмотрела на пляшущее пламя, и взгляд её задержался на огне. За окном стояла морозная январская ночь: ветер завывал, метель бушевала. В комнате светился только большой камин и несколько свечей, при которых она читала. Гермионе нравилось думать, что это делает обстановку уютнее.

Последние несколько лет — после окончания войны и седьмого курса в Хогвартсе — были хорошими. Вскоре после последней битвы она и Рон наконец перестали ходить вокруг да около и признались друг другу в чувствах. В последующие годы их отношения переживали и взлёты, и падения. А какие отношения обходятся без этого? — подумала Гермиона, отпивая ещё вина. По правде говоря, между ними мало что изменилось: они по-прежнему часто ссорились из-за пустяков.

В самом начале Рон был очень добрым и внимательным. Он понимал, что Гермиона захочет закончить учёбу, прежде чем они вообще заговорят о свадьбе. Молодой волшебник полностью поддержал её решение вернуться в Хогвартс, хотя сам вступил в ряды авроров благодаря предложению министра магии Кингсли Шеклболта. Рон знал, что ему и Гарри предстоит долгое обучение, и считал, что Гермионе лучше всего будет вернуться и закончить седьмой курс.

Проблемы начались, когда сразу после Хогвартса ей предложили должность заместителя министра по связям с другими ведомствами. Гермиона была польщена и удивлена, но предложение приняла. Гарри за неё порадовался, а Рон, хоть и не так сильно, всё-таки поздравил её с назначением. Через полгода её начальник — пожилой волшебник, которому было далеко за сто пятьдесят, — вышел на пенсию, и Шеклболт предложил Гермионе занять освободившееся место.

Повышение сделало её главой департамента, то есть поставило выше Гарри и Рона. Гарри очень нравилось отдавать ей честь и при каждом удобном случае называть мадам министром — к её великому смущению и досаде. Рону не нравилось, что его девушка зарабатывает больше него. К тому же, если взглянуть на ситуацию под определённым углом, она была его начальницей: все главы департаментов стояли сразу под руководителем Департамента магического правопорядка.

Расставание Рона и Гермионы стало грандиозным скандалом. Оно произошло на прошлогоднем дне рождения Гарри, и Гермионе до сих пор было за это неловко. До сих пор не понимаю, как мы так долго кое-как держались вместе. Она не раз об этом думала и знала: во многом их удерживал Гарри. Их общий друг всегда оказывался рядом, чтобы уладить спор или добиться, чтобы один из них извинился перед другим.

То, что Гарри умудрялся не принимать ничью сторону, казалось невероятным. А ведь сам он в это время переживал собственное тяжёлое расставание с Джинни, за которым последовала череда коротких отношений — на одно-два свидания. По мнению Гермионы, было настоящим чудом, что ему удавалось поддерживать друзей, несмотря на всё это. Только в прошлое Рождество она поняла: Гарри столько раз был рядом с ней и Роном, а они почти ни разу не поддержали его.

В дни между Рождеством и Новым годом Гермиона нашла время извиниться перед лучшим другом. Гарри, как обычно, отмахнулся, сказав, что ничего страшного не произошло. Но она заметила удивление и благодарность в его глазах. С тех пор Гермиона решила всегда быть рядом, когда он в ней нуждается. Обычно ему требовалось место, где можно переночевать, и человек, готовый выслушать, пока очередные отношения не рушились. После расставания с Джинни Уизли это случалось слишком часто.

Гермиона потянулась за бокалом и обнаружила, что тот каким-то образом опустел. Решив, что на сегодня с книгой всё равно ничего не выйдет, двадцатичетырёхлетняя ведьма снова наполнила бокал и поставила бутылку на пол. В этот момент в дверь громко постучали.

— Интересно, кто это? — спросила она, взглянув на напольные часы у камина. Было немного за полночь.

Гермиона вытащила палочку из рукава, встала и направилась к входной двери.

Когда она подошла, в дверь постучали снова, и чей-то голос позвал её по имени. Гермиона не удивилась, услышав, что голос слегка заплетается: она его узнала. Гарри не заходил к ней больше недели.

— Похоже, он уже должен был появиться, — пробормотала она, отперла дверь и распахнула её.

— Привет, красавица, — поприветствовал её Гарри. Он неуверенно прислонился к дверному косяку и расплылся в глуповатой улыбке. Правда, разбитая губа и быстро наливавшийся синяк под левым глазом её портили. — Скучала?

— Гарри! — встревоженно воскликнула Гермиона. — Что с тобой случилось?

Она плотнее запахнула свитер: в дом ворвался холодный ветер.

— Тебе следовало бы видеть другого парня! — ухмыльнулся Гарри, но тут же поморщился: от улыбки разбитая губа заболела сильнее.

— Надеюсь, ты его не убил, — ответила Гермиона и подалась в сторону, чтобы он мог опереться на неё, пока она помогает ему войти.

— Не-а. Он скользкий тип, но Рон выдержит, — сказал Гарри.

Гермиона захлопнула за ними дверь, отрезав путь холодному ветру.

— Рон? — недоверчиво переспросила она. — Вы с Роном подрались?

Она не могла поверить своим ушам. Судя по виду Гарри, ссора была неслабая.

— Заслужил, гад, — невнятно пробормотал Гарри и пошатнулся. Гермиона усадила его на край дивана чуть резче, чем хотела, прежде чем он успел упасть.

— Сиди здесь, я сейчас вернусь, — сказала она и пошла за водой, тряпкой и льдом для его глаза.

Вернувшись, она обнаружила, что пьяный волшебник сильно наклонился вперёд: голова между коленями, руки почти у пола. Диван закрывал обзор, поэтому было трудно понять, что именно он делает.

— Ты там в порядке, Гарри? — спросила она, обходя диван. Только бы его не стошнило, — взмолилась она про себя, но вместо этого услышала, как он хихикает.

— Не могу снять, — со смешком сказал Гарри, дёргая за носок ботинка, пытаясь стянуть его с ноги. Второй ботинок он уже снял и тот валялся неподалёку. — Дурацкий ботинок меня ненавидит, — пьяно пробормотал он.

Гермиона, несмотря на себя, не удержалась от улыбки. Ситуация была комичной. Она опустилась на колени, поставила принесённые вещи на пол и помогла Гарри снова сесть.

— Позвольте помочь, милорд, — поддразнила она, ловко стянула с него ботинок и отставила в сторону.

— О, так гораздо лучше! — обрадовался Гарри и с глубоким удовольствием пошевелил пальцами ног. — Ты лучшая, Гермиона!

— Да-да. Ты мне это постоянно говоришь, — улыбнулась она. Гермиона намочила тряпку в тазу и отжала лишнюю воду. — Дай руку, — велела она, взяла правую руку волшебника и принялась очищать повреждённую кожу вокруг костяшек. — Так из-за чего вы подрались?

— Ни из-за чего, — ответил Гарри, откинув голову на спинку дивана и позволив ей обработать разбитую руку. — Из-за всего. Неважно.

Гермиона нахмурилась, смывая кровь и проверяя, не осталось ли в открытых ранах грязи.

— Даже для тебя это слишком расплывчато, Гарри, — сказала она.

В ответ он только забавно фыркнул.

— Полагаю, это из-за меня, раз ты не хочешь рассказывать.

— Гад! Не понимает, какое сокровище ему досталось, — горячо ответил Гарри.

Гермиона заметила, что рука, которую она обрабатывала, сжалась в кулак. Из повреждённой кожи снова медленно выступила кровь. Она просто удержала Гарри за запястье и подождала, пока это пройдёт. Затем продолжила обрабатывать рану.

— Гарри, я с ним рассталась. Я бы не удивилась, если он на меня злится, — рассудительно сказала она.

— Это не даёт ему права поливать тебя грязью, Гермиона, — угрожающе прорычал пьяный волшебник.

Гермиона улыбнулась его словам. Только Гарри она разрешала называть себя «Миона». Даже Рон перестал так делать после того, как она устроила ему строгий разнос. Защитное отношение Гарри было милым, хотя Гермиона уже выросла и могла постоять за себя.

— Всё хорошо, Гарри, — спокойно попыталась сказать она, но он её не слушал.

— Нет! Ничего не хорошо, Миона! — внезапно заявил Гарри и сел прямо. — Если он хочет рассказывать всем парням на работе, что его новая девушка отдалась ему на втором свидании — это его дело. Но это не даёт ему права поливать тебя грязью! — прорычал Гарри и попытался встать, собираясь разыскать мерзавца и ещё раз его отделать. — Нечего называть тебя фригидной и дразнилкой!

Гермиона изо всех сил удерживала его на месте. Даже пьяный Гарри оставался быстрым и ловким и почти поднялся на ноги. В конце концов ей пришлось сесть ему на колени, чтобы он не вскочил с дивана.

— Ты никуда не пойдёшь! — твёрдо сказала она.

Гермиона схватила пакет со льдом и прижала к его подбитому глазу. Боль и холод, похоже, выбили Гарри из опасного настроя.

— Ай! Гермиона! Больно! — воскликнул он и потянулся к пакету со льдом.

— Отлично! Может, это хоть немного вправит мозги в твою гриффиндорскую голову! — выпалила Гермиона.

— Держи вот так, — добавила она уже спокойнее, взяла его руку и направила к пакету со льдом.

Убедившись, что Гарри не попытается сбежать, Гермиона соскользнула с его колен, прополоскала тряпку и отжала её.

— Дай другую руку, — сказала она и осторожно взяла предложенную им ладонь.

Вторая рука выглядела хуже первой. Раны на костяшках были глубже, а третий палец стоял под неестественным углом к остальным.

— Кажется, он сломан, — сказала Гермиона, стирая кровь и грязь. — Где-то здесь у меня должно быть «Костерост».

Гарри недовольно застонал.

— Сам виноват, что полез драться, — хихикнула она.

— Ты такая злая со мной, Миона, — заныл Гарри, как может ныть только пьяный человек.

Гермиона лишь посмеялась и закончила обрабатывать руку, после чего перевязала её. Она выпрямила сломанный палец, но Гарри был слишком пьян, чтобы заметить. Несколько движений тряпкой — и она обработала разбитую губу.

— Пока этого должно хватить, — сказала она.

Гермиона собрала вещи с пола, убрала их, а затем вернулась со стаканом воды и одной порцией «Костероста».

— Вот, доктор прописал, — улыбнулась она, протягивая ему лекарство.

— Есть что-нибудь покрепче? — спросил Гарри, с подозрением глядя на воду.

— Тебе больше не дам. Думаю, на сегодня крепкого с тебя достаточно. Пей, или я позову мадам Помфри через камин! — пригрозила Гермиона.

Гарри вскинул голову и посмотрел на неё с таким ужасом, словно она объявила о его неминуемой казни.

— Нет! Только не это!

Несколько лет назад Гарри серьёзно заболел и отказывался показаться целителю. Тогда Гермиона вызвала через камин медиведьму, и та пришла на дом к своему любимому пациенту. Выговор, который Гарри получил после этого, был, мягко говоря, незабываемым.

Гарри поспешно схватил оба стакана, выпил содержимое и вернул их Гермионе.

— Знаешь, ты вообще-то не очень хороший человек, — обиженно сказал он.

Гермиона только рассмеялась: она знала, что он не всерьёз.

— Я всё пытаюсь тебе это объяснить, — ответила она и поставила пустые стаканы на журнальный столик. Затем вернулась на пол, где сидела до его прихода. — Но ты почему-то не хочешь мне верить.

Гермиона взяла бокал с вином, отпила и повернула голову к Гарри. Увидев его щенячий взгляд, она похлопала по ковру рядом с собой.

— Давай.

Гарри на миг расплылся в безумной улыбке, сполз с дивана на пол и тут же лёг, устроив голову у Гермионы на коленях. Он довольно вздохнул, закрыл глаза и расслабился.

— Нет места лучше дома, — улыбнулся он.

— Это мой дом, — шутливо напомнила Гермиона и снова наполнила бокал одной рукой, а другой машинально провела пальцами по тёмным волосам Гарри.

— Ладно. Нет места лучше дома Гермионы, — поправился он. — А ещё лучше — у неё на коленях.

Он нахально улыбнулся и получил лёгкий шлепок по плечу.

Гермиона улыбнулась его выходкам. Она была рада, что он пришёл, и что они всё ещё могли вот так разговаривать и проводить время вместе. Потерять Рона как друга было тяжело: они знали друг друга с одиннадцати лет и вместе пережили множество передряг.

Гермиона знала, что Гарри она тоже знает столько же, сколько Рона, но отношения с этим волшебником в очках были особенными. Они делились друг с другом большим, чем она когда-либо думала возможным. И, что, пожалуй, важнее всего, они продолжали делиться и по сей день.

Светлая ведьма не знала, как это объяснить. Ей было не с чем сравнить. Она любила Рона, и, в каком-то смысле, всё ещё любила. Но их отношения были совсем не такими, как отношения с Гарри. Она знала, что Гарри чувствует то же самое: они говорили об этом не раз. Именно это было ещё одной особенностью их связи — они могли говорить друг с другом о чём угодно и о ком угодно, не боясь осуждения.

Им не нужно было давать своим отношениям определение, соответствовать чьим-то представлениям или подсчитывать, что именно между ними происходит. Они просто были Гермионой и Гарри — лучшими друзьями. Просто были. И это было… идеально. Возможно, поэтому никто из них и не пытался что-то изменить. Ни одному не казалось, что нужно что-то ещё.

— Ну и что случилось с Мелоди? — спросила Гермиона после нескольких минут молчания. Всё это время она перебирала волосы Гарри, а он наслаждался этим.

Гарри озадаченно нахмурился.

— С Мелоди? Это было несколько месяцев назад, — напомнил он. — Нет, нынешнюю бывшую девушку того-самого-мальчика-которого-нельзя-называть зовут Мелани.

— Ну да, — протянула Гермиона, будто между Мелоди и Мелани была какая-то разница. — И что случилось с Мелани?

Гарри на миг задумался.

— Кажется, я оставил её в баре, — наконец признался он и поморщился, осознав, что натворил. Не самый блистательный его поступок, надо признать. — Наверное, и к лучшему, — добавил он вслух. — Мы всё равно уже расстались.

— Что с ней было не так? — спросила Гермиона, посмотрев на лицо Гарри, лежавшего у неё на коленях.

После довольно громкого расставания с Джинни Гарри не удавалось продержаться в отношениях дольше недели или около того. Некоторые заканчивались через день-два. И всё же желающих встречаться со знаменитым волшебником не убывало. Но с каждой новой девушкой, казалось, непременно находилось что-то не так.

— Уши, — наконец признался Гарри после паузы.

— Уши? — недоверчиво фыркнула Гермиона. От этого звука Гарри приоткрыл один глаз и посмотрел на неё.

— Ты только что фыркнула? — поддразнил он, притворно изумляясь.

— Ничего подобного! — возразила Гермиона и шутливо нахмурилась.

— Клянусь, я слышал фырканье, мисс Грейнджер, — с серьёзным видом ответил Гарри. Он повернул голову, снова устроил её у неё на коленях и закрыл глаза.

Гермиона подавила смешок и снова принялась играть с его волосами.

— Да, уши. Одно было выше другого, — продолжил он через мгновение. — Из-за этого казалось, будто она всё время слегка наклоняет голову. Я постоянно хотел наклонить свою вслед за ней. Очень отвлекает, когда пытаешься поддерживать разговор, уверяю тебя.

— Могу себе представить, — с притворной серьёзностью сказала Гермиона, отчаянно стараясь не рассмеяться: Гарри звучал пьяно, но совершенно искренне. — Значит, уши были неровные.

— Совсем не милые, — ответил Гарри.

— Гарри, да ни у кого уши не бывают милыми! — рассмеялась Гермиона. Она отпила вина и едва не поперхнулась, когда он ответил:

— У тебя милые, Миона, — сказал Гарри так, что было ясно: он действительно так думает.

Гермиона покраснела не только от большого глотка вина и ещё одного следом. Она поставила бокал и снова наполнила его, опустошив бутылку.

— А та, что была до неё? Как её звали? — наконец спросила она, надеясь, что голос звучит непринуждённо.

— Абба, — усмехнулся Гарри, назвав сценический псевдоним модели. — Не знаю, о чём я думал. Не мог представить себя с девушкой, названной в честь группы. Всё ждал, что она вдруг начнёт петь «Dancing Queen» или что-нибудь в этом духе!

Гермиона захихикала.

— Мерлин, вот бы на это посмотреть! Ещё и танцевальный номер — получился бы целый спектакль!

Гермиона не могла перестать смеяться и чуть не согнулась пополам: перед глазами возникла картина. Прошло несколько минут, прежде чем им обоим удалось успокоиться.

— С ними всегда что-то не так, — добавила Гермиона и снова запустила пальцы в волосы Гарри. Ей нравилось перебирать его тёмные пряди почти так же, как ему нравилось это ощущение.

— Похоже на то, — пробормотал Гарри. Алкоголь и последний всплеск энергии наконец сделали своё дело: волшебника клонило в сон.

— Кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь? — сказала Гермиона.

Гарри повернулся на бок и уткнулся лицом ей в живот. Несколько раз потёрся щекой, пока не устроился поудобнее.

Гермиона ласково улыбнулась и подождала, пока Гарри устроится, а затем снова принялась гладить его по волосам.

— Ты, самый знаменитый волшебник на свете, не можешь удержать девушку дольше двух недель, а я — двадцатичетырёхлетняя девственница. Ну и парочка из нас, — без особого веселья сказала она.

— Всё нормально, Миона. Я тоже девственник, — сонно ответил Гарри. — В этом нет ничего плохого.

— Правда? — недоверчиво спросила Гермиона.

Гарри кивнул, уткнувшись лицом ей в живот.

— Но ты же встречался со столькими девушками…

— Ни с одной я не был достаточно долго, чтобы зайти так далеко, — сумел сказать Гарри, прежде чем зевок лишил его возможности продолжить. — Миона… стоишь ожидания, — пробормотал он.

Гермиона не поняла, имел ли он в виду, что она стоит ожидания, или что стоит подождать секса ради любимого человека, а не случайной связи на одну ночь.

— Но ты продолжаешь пытаться, — заметила Гермиона, думая о себе. После Рона она даже не пробовала искать кого-то другого. Более того, молодая ведьма почти избегала ситуаций, в которых могла бы познакомиться с кем-нибудь и начать отношения. Вместо этого она сосредоточилась на карьере и считала себя счастливой. Теперь она уже не была в этом уверена. — Почему ты не перестаёшь искать, Гарри?

— Жду кого-то, — пробормотал Гарри после такой долгой паузы, что Гермиона решила: он уже уснул.

— Ждёшь кого-то? — переспросила она и наклонилась, чтобы расслышать его.

Гарри слегка кивнул.

— Жду кого-то, кто будет так же хорош, как ты, Миона, — пробормотал он. — Пожалуй, я теперь посплю.

Его дыхание выровнялось, и он крепко уснул.

Гермиона ещё долго сидела, погрузившись в мысли о последних словах Гарри, о его жизни, о своей и о том, куда они обеих ведут. Вина уже давно закончилась, а рука замерла, запутавшись в тёмных волосах Гарри.

Она смотрела на его умиротворённое лицо у себя на коленях и знала, что Гарри редко удаётся ощутить такой покой и уют.

И тут блестящая ведьма неожиданно всё поняла: она тоже ждала.

На первом курсе она ждала, что он спасёт её от тролля. На втором — что победит василиска и избавит её от окаменения. На третьем — что Гарри увидит в ней девушку и пригласит в Хогсмид не просто как подругу. На четвёртом — что он позовёт её на Святочный бал. На пятом — что попросит помочь разобраться с тем, что творила Амбридж. На шестом — что их дружба закончится, потому что тогда так и казалось. В тот год Гермиона была совершенно растерянной и относилась к Гарри ужасно.

Потом были поиски крестражей, война и всё остальное. Когда Рон ушёл из палатки, Гермиона ждала, что Гарри придёт её утешить и скажет, что всё будет хорошо. Теперь она понимала, что это было немного наивно: Гарри был парнем и совершенно не разбирался в таких вещах. Учитывая, как он рос, нетрудно было понять, почему он мог не знать, что такое любовь и как распознать её, даже если испытывал.

То, что Гарри был с Джинни, сбивало её с толку и заставило думать, что он всё-таки понимает, что такое любовь. Когда они расстались, Гермиона спросила Гарри, за что он любил Джинни. Волшебник пожал плечами и ответил: «Не знаю. Просто приятно было хоть раз почувствовать себя нормальным».

Может, это и должно было стать подсказкой: представление Гарри о любви было обманчивым или искажённым. Во всяком случае, оно не было идеальным.

Её отношения с Роном были какими угодно, только не идеальными. Но Гарри всегда был рядом. У него всегда находилось для неё время. Он слушал, что она говорит, и заботился о ней.

Теперь, оглядываясь назад, Гермиона понимала: как и на первом курсе, она снова ждала Гарри. Ждала, что он спасёт её от самой себя. Не даст совершить ошибку и выйти замуж за Рона.

В конце концов Гарри и правда спас её — сделав то, что всегда делал: просто был рядом. Именно его присутствие помогло ей поставить точку в отношениях с Рональдом. А потом Гарри поддерживал её в тяжёлые времена, которые наступили после расставания. Сколько она его знала, Гарри всегда был рядом. Он ждал, пока он ей понадобится. Гермиона поняла: для мальчика, который ничего не знал о любви, не понимал, что она собой представляет и как её проявлять, это, возможно, было единственным, что он мог сделать. Гарри был рядом, когда он был ей нужен, — так он показывал свою любовь.

— Мы с тобой оба чокнутые, — тихо произнесла Гермиона. Уголки её губ приподнялись в улыбке, когда она с нежностью посмотрела на спящего волшебника. — Оба ждём друг друга.

Тёплая волна в груди — она точно знала, что это любовь к Гарри. Она была уютной и согревающей, как его объятия, и в то же время немного пугающей, ведь означала, что их отношения определённо изменятся.

Молодая женщина достала палочку и приподняла Гарри в воздухе. Быстрый взмах — и диван разложился в кровать, одеяло откинулось. Второй взмах — из шкафа в коридоре вылетели подушки и опустились на кровать. Третий — Гарри остался только в трусах, после чего его бережно опустили на готовую постель. Снятая одежда сама аккуратно сложилась и легла стопкой на стул неподалёку.

Гермиона разделась до белья, взяла из стопки футболку Гарри и надела её. Слегка покраснев, она забралась с другой стороны кровати и подвинулась к Гарри, пока не прижалась к нему боком.

Во сне Гарри обвил её рукой и крепко притянул к себе, будто это было самым естественным в мире. Гермиона потянулась и нежно поцеловала его в щёку, гадая, как он отреагирует утром. Уютно устроившись рядом, она медленно начала засыпать.

Перед тем как сон окончательно сморил её, Гермиона пробормотала:

— Хватит ждать. Нам обоим.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1