Глава 1: 1.
1.
2
0
В гостиной остались только Гарри и Гермиона. Все давно разошлись по спальням, а Гарри только что вернулся с очередной пытки (кхм-кхм, отработки) у их дорогой профессорши Амбридж. Разумеется, Гермиона тоже не ложилась. Кто ещё так спокойно и методично наносил бы на рану от кровавого пера эссенцию муртлапа? Уж точно не преподаватели — те, похоже, не замечали и не хотели замечать, как учительница Защиты от тёмных искусств пытает ученика прямо у них под носом.
Гермиона не стеснялась высказывать своё возмущение. Она уже давно и обстоятельно перечисляла всё, что её бесило, — главным образом несправедливое отношение к лучшему другу. Для начала она, разумеется, отчитала Амбридж за жестокость и мстительность по отношению к Гарри. Потом заметила, что Амбридж, должно быть, заодно с министром магии: иначе с чего бы ей так усердно портить Гарри жизнь? Особенно после всей этой нелепой истории с судом за магию, применённую против дементора в начале лета.
А ещё из-за «Ежедневного пророка» большинство волшебников считало Гарри лжецом и охотником за вниманием — только за то, что он пытался предупредить всех о возвращении Волдеморта. Когда же люди наконец поймут, что Гарри просто хочет им помочь, а не зарывает голову в песок?
Гарри Поттер вовсе не был глупым. Если он брался за дело всерьёз, то проявлял немалые способности. Внимательно слушай он свою лучшую подругу — без труда понял бы, что именно так её расстраивало. Но Гарри отвлекало то, как мягко и размеренно Гермиона наносила эссенцию на его руку. Она сидела совсем рядом, и благодаря теплу от камина и теплу самой Гермионы он чувствовал себя уютнее и безопаснее, чем за долгое время. Добавьте к этому поздний час и одолевавшую его сонливость — и станет понятно, почему Гарри предпочёл расслабленно полудремать, а не поддерживать оживлённый разговор с Гермионой.
— И после всего этого я просто не понимаю, как ты ещё выдерживаешь!
— Что ты имеешь в виду?
— Я просто…
Гермиона начала говорить, но вдруг захлебнулась словами.
— Я просто…
Она замолчала, чтобы глубоко вдохнуть, видимо, собираясь произнести ещё одну длинную тираду.
А потом Гермиона расплакалась.
Гарри охватила паника — самая настоящая. Он лихорадочно пытался понять, что сделал не так. Сказал что-то не то? Или, наоборот, промолчал?
Но Гермиона обхватила его руками так крепко, что едва не сломала рёбра, и продолжила всхлипывать.
А, значит, дело не в нём. Гарри машинально обнял её и позволил выплакаться. Через несколько минут Гермиона отстранилась и слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Прости, Гарри. Я не хотела…
— Всё хорошо. Расскажешь, что случилось?
— Я просто ужасно злюсь, Гарри. То, что эта женщина с тобой делает, — несправедливо. И то, как с тобой обращаются все остальные, тоже.
Гарри не знал, что ответить, и просто снова притянул её к себе. Судя по тому, как Гермиона вздохнула ему в плечо, этого ответа оказалось достаточно.
На этот раз она, похоже, не собиралась отпускать его, но Гарри не возражал. Они обнимались так долго, что он снова погрузился в то тёплое, расслабленное полусонное состояние. И, разумеется, выпалил первую пришедшую в голову мысль:
— Мне нравятся твои объятия, Гермиона.
Ему почудилось, что Гермиона тихо пискнула, прежде чем снова отстраниться.
— Что?
Гарри, дай бог ему здоровья, всё ещё был сонным и не замечал, как она закусывает губу и отводит взгляд.
— Мне нравятся твои объятия, Гермиона. Больше, чем чьи-либо ещё.
Она ничего не ответила, только тихо продолжила осторожно наносить эссенцию муртлапа. С медицинской точки зрения Гермиона, вероятно, наносила мазь дольше, чем требовалось, но Гарри опять был слишком сонным и рассеянным, чтобы это заметить.
Тепло, исходившее от Гермионы, казалось теперь ещё сильнее, а в воздухе витал едва уловимый цветочный аромат…
Чуть позже Гермиона осторожно разбудила его.
— Уже поздно, Гарри. Пора спать.
— Ладно, — пробормотал он.
Свет стал тусклее? Волосы Гермионы выглядели иначе. Почти золотыми.
Они дошли до лестницы в спальни, и Гермиона снова обняла его.
— А мне нравятся твои объятия, Гарри, — прошептала она ему в изгиб плеча.
Наконец они разошлись по своим спальням, с одинаковыми улыбками на лицах.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
— Кхм-кхм.
Голос профессора Амбридж, усиленный чарами, прокатился по Большому залу. Гарри заметил, как у Рона за соседним столом исказилось от отвращения лицо.
— Кхм-кхм. Верховная инквизиторша Хогвартса, уполномоченная Министерством магии, вводит в действие Образовательный указ номер девять. Он вступает в силу немедленно. Учащиеся обязаны постоянно соблюдать приличную дистанцию от представителей противоположного пола. Нарушители указа подлежат немедленному дисциплинарному взысканию и могут быть исключены из школы. Каждый случай будет оцениваться исключительно по усмотрению верховной инквизиторши Хогвартса.
Амбридж замолчала и одарила учеников зловещей улыбкой. В Большом зале повисло неловкое молчание.
— Это всё.
Ученики тут же заговорили, переваривая новость. После отъезда Дамблдора Амбридж повела наступление по всем фронтам. Она уже запретила собираться большими группами, выступать против Министерства и вообще мешать её планам относительно школы. Но новый указ был не столько жестоким, сколько бессмысленным. По возмущённым лицам старшекурсников было ясно: Амбридж без всякой причины нажила себе ещё немало врагов.
Гарри повернулся к Гермионе. Та выглядела непривычно задумчивой. Он знал, что по мере правления Амбридж Гермиона всё сильнее злилась и раздражалась. Не задумываясь, он взял её за руку под столом и сжал.
— Ты ведь не волнуешься из-за этого дурацкого указа? Ей всё равно не удастся его выполнять. Спорим, все просто станут его игнорировать?
Гермиона слегка улыбнулась и сжала его руку в ответ.
— Ты прав, Гарри. Надо просто её игнорировать.
Он улыбнулся ей и повернулся к Рону. Не заметив этого, Гарри доел остаток обеда левой рукой: правая была занята.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
За следующие несколько недель Гарри научился довольно ловко делать всё левой рукой: правая постоянно оказывалась в руке Гермионы. За едой, по дороге по коридорам, да даже на уроках она часто переплетала пальцы с его пальцами и ободряюще сжимала его ладонь. Или поддерживающе. А иногда просто так, без всякой видимой причины.
Гарри решил, что это её маленький акт неповиновения Амбридж. Для него самого держаться за руки почти не имело отношения к Амбридж. Это стало ассоциироваться у него с теплом, уютом и ощущением равновесия. Просто казалось неправильным находиться не рядом с Гермионой — примерно как ходить в вывернутых наизнанку носках или писать вверх ногами.
Поэтому однажды вечером после долгого собрания Отряда Дамблдора он почувствовал себя странно беспокойным. Чжоу Чанг задержала его после урока по заклинанию Патронуса, а Гермионы нигде не было.
— Гарри, твой Патронус был великолепен. Я никогда ничего подобного не видела.
— Э-э… спасибо. Уверен, у тебя тоже получится.
Когтевранка энергично кивнула.
— Ой, надеюсь! Может, у меня тоже будет олень, как у тебя. Разве не здорово, если бы у нас были одинаковые?
— Ну… может быть. Думаю, это больше зависит от твоей собственной магии, так что кто знает?
Чжоу подошла чуть ближе и снова кивнула, будто он поделился с ней великой мудростью. Гарри рассеянно сжал правой рукой ткань мантии.
— Гарри, ты мне расскажешь?
— О чём?
— Какое счастливое воспоминание ты использовал?
Когда она подошла ещё ближе, Гарри слегка запнулся. Внезапно ему захотелось, чтобы в комнату вошла профессор Амбридж и потребовала, чтобы они соблюдали приличную дистанцию.
— Э-э…
— Чжоу! Как я рада тебя видеть! Как дела?
Мир снова встал на место, когда Гермиона взяла его за правую руку своей левой. Он повернулся и увидел, как она улыбается Чжоу во весь рот. Что странно, та ответила ещё более широкой улыбкой, словно Гермиона только что вручила ей миллион галлеонов.
— Гермиона! Как хорошо тебя видеть. Мы с Гарри как раз говорили о заклинании Патронуса. Урок сегодня был просто замечательный!
Гарри ещё больше растерялся, когда обе ведьмы повернулись к нему и стали ждать ответа. Он понятия не имел, почему Чжоу вдруг стала такой оживлённой. Не говоря уже о совершенно непостижимом выражении лица Гермионы.
— Э-э… Гермиона мне очень помогла…
Улыбка Гермионы стала ещё шире, а она прижала его руку к боку.
— Ой, какой он скромный! Не верь ни единому его слову!
Чжоу наклонилась и взяла Гарри за свободную руку. Гермиона тут же сжала его другую руку так сильно, что он испугался: ещё немного — и она переломает ему кости.
— Ну что ж, Гарри, с нетерпением жду следующего урока. До встречи! Или, может, ещё увидимся раньше!
Чжоу подмигнула, тряхнула волосами и ушла.
Вот это было странно.
Гарри повернулся к Гермионе. Она всё ещё улыбалась необычно широко и провожала Чжоу хищным взглядом. Когда дверь закрылась, Гермиона словно очнулась от транса и повернулась к нему с обычным выражением лица.
— Нам тоже пора, Гарри?
— Ладно.
Они молча и спокойно поднялись в башню Гриффиндора. Гермиона наконец ослабила хватку, и Гарри снова мог нормально держать её за руку. Но странная встреча в Выручай-комнате не давала ему покоя.
— Гермиона, вы с Чжоу хорошие подруги? Я не знал, что вы знакомы.
Её лицо стало непроницаемым.
— У нас есть общие интересы.
Если бы Гарри внимательно прислушался, он мог бы спросить, какие именно. Но его отвлёк приятный цветочный аромат в воздухе.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
В следующий выходной в Хогсмиде Гарри и Гермиона бродили по деревне, не зная, куда податься. Рон отделился от них почти сразу, заявив, что скорее проведёт день в Визжащей хижине, чем в магазине письменных принадлежностей «Скривеншафт».
Гермиона лишь закатила глаза и потянула Гарри за собой, сказав, что позже они встретятся с Роном в «Трёх мётлах».
Закончив покупки и не зная, чем заняться в оставшиеся несколько часов, Гарри предложил уйти с главной улицы в жилую часть деревни. Стоял прекрасный зимний день: чистое небо, ни намёка на ветер. Свежий снег укрыл соломенные крыши коттеджей, а празднично украшенные сады выглядели словно с открытки.
Гарри проникся рождественским настроением и без умолку болтал с Гермионой обо всём и ни о чём. Они шли, держась за руки, и Гарри чувствовал, что Амбридж, Волдеморт и все его проблемы остались где-то далеко. На миг он снова стал обычным подростком, которого волнует лишь то, как хороши виды Хогсмида и удастся ли сказать что-нибудь достаточно смешное, чтобы услышать смех Гермионы.
Спустя некоторое время они остановились в маленьком парке полюбоваться огромной рождественской елью. Жители деревни украсили её множеством игрушек, мишуры и гирлянд.
— Ух ты, — прошептала Гермиона.
Гарри повернулся, чтобы ответить, — и затаил дыхание.
Вокруг Гермионы порхали феи. Должно быть, они прятались в ветвях, но теперь выбрались наружу и кружили у неё над головой, словно планеты вокруг звезды. Они переливались всеми цветами радуги. Гермиона их пока не заметила, и Гарри не хотелось спугнуть фей, поэтому он просто смотрел на неё, поражаясь, какая она красивая.
Что такого было в Гермионе и Рождестве? В прошлом году на Святочном балу она выглядела настолько прекрасно, что он едва не разучился разговаривать. А в этом году она была ещё красивее. Как это случилось? Постепенно или в один миг? Может быть…
— Гермиона, что ты знаешь о феях?
Как он и надеялся, её глаза загорелись при возможности поделиться знаниями.
— Это маленькие магические существа, которые вступают в симбиотические отношения с чужими эмоциями. Феи часто собираются там, где у людей много положительных чувств. Их нередко используют как украшение для рождественских ёлок, а ещё на свадьбах. Я раньше никогда их не видела, но…
— Тогда посмотри наверх.
Гермиона озадаченно подняла глаза, а потом тихо воскликнула:
— Ой!
Она заметила разноцветный ореол над головой и повернулась к Гарри с такой искренней улыбкой, что у него заныло сердце.
— Когда они успели прилететь?
— Кажется, это из-за меня.
Её улыбка стала ещё шире, и феи на миг вспыхнули ярче.
— Я попробую кое-что, — сказал Гарри, указывая на фей, которые теперь кружили вокруг них обоих.
Он повернулся к Гермионе и обнял её. Она ответила ему с привычной крепостью. Фей стало вдвое больше, и они засияли бледным золотом.
Не отстраняясь, Гермиона спросила:
— Получилось?
— Похоже на то, — улыбнулся Гарри, глядя на золотое сияние вокруг них. — А теперь попробую ещё кое-что.
Он почувствовал, как Гермиона кивнула, и она посмотрела на него в ожидании. Они стояли так близко, что почти соприкасались носами. Гарри надолго потерялся в её больших карих глазах. В золотистом свете фей они сияли так ярко, что отвести взгляд казалось почти преступлением.
С любым другим человеком так долго смотреть друг другу в глаза было бы неловко. Но с Гермионой это казалось совершенно естественным. Она смотрела на него в ответ — с выражением одновременно искренним и уязвимым, какого он прежде у неё не видел.
Неужели это значит то, о чём он думает? Узнать можно только одним способом…
Гарри закрыл глаза и наклонился. Гермиона потянулась к нему навстречу. Ощущение её губ на своих было неописуемым. Он чувствовал себя ближе к ней, чем когда-либо, ближе, чем к кому-либо на свете. Голова кружилась, сердце трепетало — и всё казалось совершенно правильным.
Это было похоже на то чувство, которое возникало, когда он возвращался в башню Гриффиндора и знал, что Гермиона будет там, ждать его. Только теперь оно было в тысячу раз сильнее.
Это было… как возвращение домой.
Наконец они отстранились, чтобы перевести дыхание, и оба улыбались как сумасшедшие. Гермиона без всякой необходимости указала на мерцающую вокруг них стаю фей, сиявшую чистым белым светом.
— Похоже, получилось.
— Ага, — выдохнул Гарри, не сводя с неё глаз.
Он снова наклонился, чтобы поцеловать её, и на этот раз их окружал свет тысячи фей.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!