Глава 1: 1.

1.

1

0

Mот Molwe
Поделиться

Он проверял стопку работ первокурсников, рассеянно вписывая на полях одно и то же замечание за другим. Работы первокурсников обычно делились на две категории: маглорождённые и выросшие в магловских семьях лучше писали сочинения, потому что основы письменной речи изучали ещё в магловской начальной школе; дети из чистокровных семей, как правило, лучше излагали тонкости магической теории, поскольку получали первые уроки ещё до Хогвартса. Так или иначе, Северус раз за разом видел одни и те же ошибки, и мысли легко уносились прочь.

Стук в дверь вернул его к действительности.

— Войдите, — сказал он, решив, что пришёл кто-то из слизеринцев. Ученики других факультетов редко сами обращались к нему вне уроков. Дверь не открылась. Северус повторил приглашение — необходимость говорить дважды всегда его раздражала.

— Войдите!

На этот раз дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показалось встревоженное лицо Поттера.

— Эм… вы заняты? — неловко спросил тот. Одной рукой он держался за дверную ручку, а другой так крепко вцепился в дверной косяк, что костяшки пальцев побелели.

— Разумеется, я занят, Поттер, — процедил Северус. — Но я не предложил бы тебе войти, если бы не собирался выслушать, что тебе нужно. Так что входи и говори, или уходи и перестань отнимать у меня время.

— Э-э… да. Простите.

Мальчик закрыл за собой дверь, но дальше кабинета не прошёл. Он нервно переминался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам, избегая взгляда зельевара так, словно боялся, что Северус его съест. Возможно, съел бы, подумал Северус, будь он драконом, а Поттер не был бы способен вызвать несварение желудка даже у самого крепкого организма.

Воцарилась долгая тишина. Северус пристально смотрел на Поттера, всё ещё держа в руке перо. Наконец мальчик сдался и, по-прежнему не глядя ему в глаза, спросил:

— Я тут подумал… Вы не знаете пера, которое заставляет писать собственной кровью?

Внутри у Северуса всё похолодело, но он лишь приподнял бровь.

— И с чего это тебя заинтересовало?

Поттер замялся. Острый взгляд Северуса переместился на его левую руку. Мальчик теребил её, словно пытался размять боль: сжимал и разжимал кулак, шевелил пальцами. Те слегка подрагивали — нервный тремор, который Северус обычно видел только у жертв Круциатуса.

— Покажи руку, — приказал он, уже торопливо складывая воедино факты.

Голос прозвучал тихо, но не оставлял места для возражений. И всё же Поттер попытался.

— Что? — коротко рассмеялся он. — Нет, не покажу. Там ничего…

— Я сказал: покажи руку, — повторил Северус резче. — Уверяю тебя, Поттер, я не побрезгую применить силу…

— Ладно, ладно! — раздражённо огрызнулся Поттер.

Северус уже собирался отругать его за дерзость, но, увидев израненную кожу, замолчал. Он быстро поднялся и в несколько шагов пересёк комнату. Не обращая внимания на то, как Поттер вздрогнул, Северус схватил гриффиндорца за запястье и внимательно осмотрел разодранную кожу.

Ярко-красная, воспалённая рана сочилась гноем — верный признак инфекции. На ней виднелись слова: «Я не должен говорить неправду». Буквы были маленькими, но небрежный почерк Поттера ни с чем не спутаешь.

— Кто заставлял тебя писать кровавым пером? — почти прошептал Северус.

— Амбридж, — ответил Поттер, немного съёжившись под его пристальным взглядом.

На этот раз Северус не стал упрекать его за то, что он не произнёс обращение «профессор».

— И как давно?

Опыт обращения с тёмной магией, ранами и исцелением подсказывал Северусу: рука Поттера не могла прийти в такое состояние за одну ночь.

Поттер посмотрел на свои ботинки и промолчал.

— Поттер!

— С начала учебного года, ясно? Она заставляет меня писать на отработках.

Северус отпустил руку Поттера. Его взгляд стал недоверчивым. Все в учительской слышали, как Долорес жалуется на дерзость Поттера. И хотя ему было противно соглашаться хоть с чем-то, что говорила эта жалкая пародия на ведьму, он втайне разделял её оценку характера мальчика. И всё же даже он не назначил бы строки, написанные кровавым пером, в качестве наказания.

— И ты решил, что об этом не стоит никому говорить? Решил принести себя в жертву, как и положено гриффиндорцу?

— Я пытался рассказать профессору Макгонагалл, — возразил Поттер. В его глазах вспыхнуло привычное упрямство.

— Профессору Макгонагалл, — гладко поправил Северус.

— Профессору Макгонагалл. Она сказала мне не высовываться.

Северус замолчал. Это совсем не походило на Минерву Макгонагалл, которую он знал.

— Ты рассказал ей про кровавое перо, а она велела тебе «не высовываться»?

Поттер слегка покраснел.

— Ну, я не сказал ей про перо, — пояснил он. — Только про отработки.

От этого признания Северусу захотелось удариться головой о стену. Его по-прежнему поражало, насколько же тупым порой мог быть Гарри Поттер.

— Тогда неудивительно, что она тебя не послушала, Поттер, — раздражённо сказал Северус. — У всех нас хватает поводов для беспокойства и без учеников, жалующихся на отработки.

— Ну, простите, что побеспокоил, — мрачно сказал Поттер. Он направился к двери, но Северус положил руку ему на плечо.

— Хватит вести себя как обиженный ребёнок, — сказал он, закатив глаза. — Если бы ты показал ей это изувеченное подобие кожи на тыльной стороне ладони, она бы тебя выслушала.

Он взмахом руки остановил возражения Поттера.

— Сядь.

Северус направился к столу и достал из ящика пару зелий. Он чувствовал на себе недоверчивый взгляд мальчика.

— Сядь, — повторил он, подняв глаза и увидев, что Поттер остановился возле стула, но не сел.

Когда Поттер наконец устроился, Северус снова взял его за руку и принялся наносить на рану густую мазь. При первом прикосновении мальчик вздрогнул, но вскоре расслабился. К тому времени, когда Северус наложил повязку, порез уже выглядел гораздо лучше.

— Зачем ты пришёл? — спросил он, оборачивая руку марлей.

Поттер странно посмотрел на него.

— Потому что Амбридж —…

— Договоришь эту фразу — будешь неделю оттирать котлы, — предупредил Северус. Хотя, признаться, он, вероятно, согласился бы с любым эпитетом, который Поттер собирался подобрать. С самого появления Долорес в замке он про себя обзывал её всеми возможными словами. А поскольку английский язык не позволял выразить всю глубину его отвращения, оскорбления становились всё красочнее.

— Кроме того, — продолжил Северус, — я спрашиваю не об этом, и ты прекрасно знаешь. Почему ты пришёл ко мне? Почему не вернулся к профессору Макгонагалл, не пошёл в больничное крыло или к профессору Дамблдору?

Поттер снова смутился.

— Ну, понимаете… — замялся он. — Я подумал, что перо, скорее всего, связано с тёмной магией. Если начать с этого, то я точно привлеку ваше внимание. А потом я подумал…

— Говори уже!

— Я решил, что вы ненавидите Амбридж сильнее, чем меня, и, наверное, захотите что-нибудь предпринять. Но не станете устраивать из этого шумиху, потому что… ну, вы меня ненавидите, — быстро закончил Поттер.

Северус моргнул. Поттер, без приглашения заявившийся в его кабинет и спросивший о тёмном артефакте, действительно привлёк его внимание. И правда, Амбридж он ненавидел сильнее, чем Гарри Поттера. Но странно было, что Поттер поставил на силу неприязни Северуса, а не на заботу главы его факультета или директора — тем более что Дамблдор всегда оказывал Поттеру чрезмерное внимание.

Когда Северус высказал это сомнение, Поттер смутился ещё сильнее. Теперь он весь покраснел и смотрел куда угодно, только не на Северуса.

— Ну, я подумал, что вы, возможно, что-нибудь сделаете просто потому, что это даст вам хороший повод взяться за Амбридж.

Северус не знал, считать ли это забавным или оскорбительным: Поттер настолько верил в его мстительность.

— Уверяю тебя, профессор Макгонагалл была бы достаточно возмущена, если бы ты просто сказал: «Долорес Амбридж заставляет меня писать собственной кровью на отработках», — заметил он. — Но теперь это неважно. Мы идём к директору.

К удивлению Северуса, глаза Поттера испуганно расширились.

— Нет! То есть… я не хочу беспокоить Дамблдора из-за этого. Мне кажется, в этом году он особенно занят… Он меня избегает.

— Профессору Дамблдору, — машинально поправил Северус. — Какими бы ни были заботы директора, он не станет игнорировать безопасность учеников. А что ты ожидал от меня?

— Не знаю, — пробормотал Поттер, как всегда, красноречивый. — Думал, может, вы просто разберётесь с этим по-своему, незаметно, по-слизерински или вроде того.

На этот раз Северус едва не усмехнулся, но подавил это чувство и нахмурился.

— Это не обсуждается, Поттер. Как минимум профессор Дамблдор будет крайне недоволен, если узнает, что я был в курсе такого обращения с его Золотым мальчиком и не сообщил ему.

Северусу не хотелось тащить Поттера к камину силой, но если понадобится, он это сделает.

Поттер тоже нахмурился.

— Не называйте меня так, — угрюмо сказал он.

Северус лишь презрительно усмехнулся.

— К директору, Поттер.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Возможно, это был первый раз, когда Северус видел, как вечный огонёк в глазах директора гаснет так быстро.

— Это очень серьёзно, — сказал Дамблдор, словно это не было очевидно.

Он смотрел на Поттера, который уставился в пол.

Северус позволил мыслям отвлечься. Он никогда прежде не видел кровавого пера — строго говоря, и теперь не видел, ведь перо оставалось у Амбридж, — но читал о них. Если он правильно помнил, прежде ими пользовались примерно так же, как Нерушимой клятвой, пока не выяснилось, что в сочетании с Империусом их можно применять для пыток.

Говорили, что все такие перья уничтожили. Северус гадал, как Долорес удалось завладеть одним и санкционировал ли это министр. Впрочем, с преподавателями Защиты от тёмных искусств происходили и вещи куда невероятнее, чем одобренные Министерством пытки детей.

— Я должен спросить тебя, Гарри: почему ты пришёл к нам только сейчас? — спросил Дамблдор.

Вопрос вернул внимание Северуса к разговору. Он и сам хотел это знать. Казалось бы, Поттер должен был ухватиться за возможность выставить себя жертвой.

Но мальчик по-прежнему смотрел на ботинки. Он пожал плечами.

— Она стала угрожать другим ученикам, — пробормотал он. — Я не мог этого допустить. Даже если бы я согласился, чтобы она всё вымещала на мне, лишь бы оставила друзей в покое, не думаю, что она сдержала бы обещание. Но пока это касалось только меня, я справлялся.

— Да, заражённая рана на твоей руке — прекрасное тому подтверждение, — язвительно сказал Северус.

Он замолчал, когда Дамблдор укоризненно посмотрел на него поверх очков-половинок.

— Кровавые перья запрещены законом, — сказал Дамблдор Поттеру. В голосе не было ни упрёка, ни осуждения.

— А, — красноречиво ответил Поттер.

Северус фыркнул.

На этот раз Дамблдор не обратил на него внимания. Вместо этого он задумчиво посмотрел на потолок.

— Мне нужно обдумать, как лучше поступить, — сказал он после паузы. — Раз дело касается Министерства, это не только школьная, но и политическая проблема. Но, — добавил он, снова взглянув на мальчика, — мы разберёмся. Не бойся.

Возможно, именно серьёзность обещания заставила Поттера поднять голову и впервые с их прихода встретиться взглядом с Дамблдором. Директор удерживал его взгляд всего мгновение, а затем повернулся к Северусу.

— Северус, если у тебя нет срочных дел, нам нужно поговорить.

Кивнув, Поттер понял, что разговор окончен. Он уже почти вышел за дверь, когда остановился и обернулся.

— Эм… профессор? — неловко произнёс он.

Оба мужчины выжидающе посмотрели на него. Взгляд Поттера скользнул к Северусу, который приподнял бровь.

— Спасибо, — выплюнул Поттер и исчез прежде, чем зельевар успел осознать собственное удивление.

Они услышали, как Поттер почти бегом спускается по лестнице.

Северус уже собирался закатить глаза, но заметил, как Дамблдор усмехнулся.

— Что? — рявкнул он.

— Ничего, Северус, — мягко ответил Дамблдор. Огонёк в его глазах вернулся. — Совершенно ничего.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1