Глава 1: 1.

1.

1

0

Mот Molwe
Поделиться

Артур Уизли всегда спокойно относился к тому, что Гарри Поттер встречается с его дочерью. Не все Уизли были этому рады — Молли в том числе, — но сам Артур никогда не возражал.

Конечно, он испытывал и отцовскую ревность, и некоторую печаль. Но Джинни всегда была бойкой девчонкой и умела постоять за себя перед шестью братьями — и не какими-нибудь шестью братьями, а Биллом, Чарли, Перси, Фредом, Джорджем и Роном Уизли. Артур знал, что рано или поздно Джинни с кем-нибудь сойдётся. Он был только рад, что этим человеком оказался тот, кого они уже знали и кто, как он был уверен, будет относиться к ней с уважением.

Артур знал: Гарри будет уважать его дочь. Он знал, что Гарри защитит её ценой собственной жизни и будет считаться с любыми границами, которые она захочет установить между ними. И, что важнее всего, знал: Гарри старается сделать Джинни счастливой.

Но Артур не всегда был уверен, что Гарри и Джинни — родственные души, или как там нынешняя молодёжь это называла. Он видел, как они смотрят друг на друга, как Джинни улыбается чуть ярче, когда Гарри входит в комнату, и как пальцы Гарри, зарывшиеся в её волосы, успокаивают их обоих. Он замечал, как они теряются в глазах друг друга среди шумной компании и как превращаются в двух хихикающих влюблённых, стоит им начать заботиться о Тедди.

И всё же Артур сомневался.

Поначалу он не придавал этому значения. Когда его впервые познакомили с женой Перси, Артур тоже не был уверен, что они подходят друг другу. Но после нескольких семейных встреч и возможности провести больше времени с этой счастливой парой он быстро увидел, как хорошо им вместе, и переменил мнение.

Артур думал, что с Джинни и Гарри произойдёт то же самое: он привыкнет к тому, что они не просто дружат. Но чем больше времени он проводил с ними после войны, тем слабее становилось это оправдание и тем сильнее росла тревога. Если рассуждать логически, Гарри и Джинни прекрасно подходили друг другу. Всё говорило именно об этом. Так почему же Артур не мог просто принять это и жить дальше?

Наконец нужное подтверждение он получил на рождественских каникулах, через полтора года после войны.

Все снова собрались в «Норе», как и в прошлом году, но на этот раз всё было заметно лучше.

Первое Рождество после войны далось тяжело. Повсюду встречались напоминания о погибших близких. Украшения для ёлки, которые Фред мастерил или дарил Молли все эти годы. Разговоры Андромеды, Молли и Гарри о том, что подарить Тедди и где он будет проводить время. Дополнительные страницы «Ежедневного пророка» со списком погибших — на этот раз настоящим, потому что у них наконец нашлось время всё перепроверить.

Воспоминания и напоминания были повсюду. А Министерство и Орден всё ещё пытались искоренить остатки сторонников Волдеморта и привлечь их к ответственности.

Не то чтобы на второе Рождество этого не происходило. Просто теперь всё было не в новинку. Каждый знал, чего ожидать, знал, что им предстоит пройти через всё это снова, и понимал: они справятся.

Помогали и другие обстоятельства. Джинни и Гарри проводили больше времени вместе — теперь, когда Джинни окончила Хогвартс, они могли сами решать, когда видеться, — и это очень помогло им обоим справиться с последствиями травмы. Рон и Гермиона разобрались со многими сложностями в отношениях, пока привыкали к мирной жизни. Андромеда освоилась среди Уизли и уже не чувствовала себя незваной гостьей. Тедди начал ходить и общаться с окружающими куда активнее, чем годом раньше, а его улыбки и радостные визги веселили всех.

И, конечно, всего за пару недель до праздников стало известно, что Флёр ждёт ребёнка. Они с Биллом буквально светились от счастья, а вся семья словно плыла по облаку радостного предвкушения.

В общем, «Нора» была куда счастливее, чем год назад.

Но, несмотря на всё это, Артур знал, что за праздничную неделю случится пара ссор. Так уж повелось у братьев и сестёр Уизли. И он также знал, что Джинни наверняка ввяжется — такая уж она была. Поэтому, когда в канун Рождества по лестнице понеслись Рон и Перси, а за ними — разъярённая Джинни, Артур не слишком удивился.

— Вы два придурка! — взвизгнула Джинни. — Как вы посмели рыться в моих вещах?!

— Это ты оставила сумку в ванной! — крикнул в своё оправдание Рон, ныряя в гостиную, где собрались все, кто не помогал Молли готовить ужин.

— На две минуты, пока я ходила за полотенцем! — крикнула ему в ответ Джинни.

— А зачем тебе вообще такие вещи? — перекрыл их Перси.

— Не твоё дело, самодовольный болван! — Джинни резко обернулась к нему, и Артур решил, что пора вмешаться — или хотя бы попытаться.

— Ладно, ладно, — позвал он из-за кухонного стола. — Что тут происходит?

— Твои сыновья порылись в моей сумке и перекрасили половину моей одежды в зелёный, прежде чем я успела вернуться и их остановить!

— Рональд, ну правда? — с досадой вздохнула Гермиона на заднем плане.

— Это была шутка! — одновременно оправдались Перси и Рон.

— Но смеются только вы двое! — огрызнулась Джинни.

— Да ладно, сестрёнка, — закатил глаза Билл, сидевший у камина, обняв Флёр. — Не кипятись из-за ерунды.

— Для этого ей пришлось бы надеть что-нибудь, что вообще можно назвать трусами, — фыркнул Рон, не успев удержаться.

По комнате прокатилась потрясённая тишина. Потом Джинни взорвалась новой тирадой оскорблений, ещё хуже предыдущей.

Разумеется, братья не могли просто оставить всё как есть. Вскоре весь дом наполнился криками и воплями троих, пока остальные пытались их успокоить.

— Артур! — Молли вцепилась ему в руку, стараясь контролировать всю магию, работавшую на кухне над ужином. — Сделай что-нибудь!

— Я пытаюсь, — Артур накрыл её ладонь своей и постарался не выдать паники: он понятия не имел, что делать.

Обычно ссору между детьми удавалось прекратить парой строгих слов. На этот раз ничего не помогало. Артур никогда не видел, чтобы они так яростно ссорились, и чувствовал: он не успеет остановить их прежде, чем в ход пойдёт магия.

Так и вышло: через пару минут первым палочку поднял Рон.

Никто не понял, какое заклинание он произнёс. Всё случилось слишком быстро, и сам Рон не собирался его применять. Он никогда не умел пользоваться невербальными заклинаниями, но именно в тот раз, когда ему совсем не хотелось, всё сработало.

К счастью, Джинни всегда была одной из лучших дуэлянток в семье. Она рефлекторно отразила заклинание и потрясённо уставилась на брата. Вся семья, кроме Флёр, вскочила, чтобы разнять их, пока не случилось ничего серьёзного. Джинни уже открыла рот, чтобы ответить проклятием, но вдруг между ней и Роном вспыхнул яркий свет. Все замерли: Джинни, Рон и Перси оказались без палочек.

— Гарри Поттер, как ты посмел?! — Джинни развернулась и уставилась на него.

Артур попытался повернуться вслед за ней, но тут же понял, что он, как и все остальные в комнате, кроме Джинни и Гарри, не может пошевелиться.

Гарри обездвижил их всех.

Артур беспомощно наблюдал, как Джинни, уперев руки в бока и выставив ногу, ругает Гарри и отчитывает его. Тот спокойно обходил замерших людей на кухне и приближался к ней.

— Ты не имеешь никакого права вмешиваться в то, что происходит между мной и братьями! И уж точно не имеешь права лишать меня палочки! Мне всё равно, Избранный ты, министр магии или сама чёртова королева Англии! Сейчас же верни мне палочку! Я сама за себя постою! Я воевала не меньше тебя и уж точно справлюсь с моими упрямыми братьями, которые пытаются запихнуть меня в…

То, что произошло дальше, совершенно потрясло Артура.

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Гарри с глубоким почтением обхватил ладонями лицо Джинни, положив пальцы возле её челюсти, и остановился всего в паре футов от неё. Он поцеловал её в лоб — и Джинни почти сразу обмякла в его объятиях. Остаток её гневной тирады затерялся в дрожащем выдохе.

Артур никогда такого не видел. Никому прежде не удавалось успокоить Джинни, когда та так злилась. Ни ему, ни Молли, ни её братьям. А Гарри хватило одного прикосновения.

— Я знаю, — тихо сказал Гарри, отстраняясь и приподнимая её подбородок, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. — Что произошло?

— Я собиралась принять ванну и переодеться перед ужином, но забыла полотенце в нашей комнате. Оставила сумку в ванной, пока ходила за ним. Когда вернулась, они накладывали на всё внутри необратимые чары и перекрашивали вещи в самый уродливый оттенок зелёного.

— Какая сумка? — Гарри сохранял спокойствие.

— Чёрная, — ответила Джинни, опустив глаза. — Та, где наша пижама, твои джинсы и…

— Свитер Фреда? — закончил за неё Гарри. Его мышцы заметно напряглись, а губы сжались в недовольную полоску.

— Да, — кивнула Джинни и закрыла глаза, стараясь сдержать слёзы. — Свитер Фреда.

В тот момент этот разговор ничего не значил для остальных членов семьи, наблюдавших за ними в оцепенении. Но позже Гарри объяснил, что Фред отдал Джинни последний свитер, который Молли связала для него перед возвращением дочери в Хогвартс во время войны. Он подарил его ей, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Об этом он даже Джорджу не рассказывал.

В Хогвартсе Джинни держалась за свитер, словно за спасательный круг. Потом, уже тайком, продолжала носить его, когда Уизли ушли в подполье.

Когда Гарри переехал в «Нору», Джинни наконец рассказала ему об этом. Однажды ночью он встал, чтобы сходить в ванную, и, проходя мимо её комнаты, услышал тихий плач. Гарри заглянул проверить, всё ли в порядке, и увидел её, свернувшуюся в свитере. Стоило ей начать говорить, как она уже не смогла остановиться.

Джинни не надевала его при семье, в последний год в Хогвартсе или вообще при ком-либо: она не хотела никого расстраивать. Но когда они с Гарри оставались наедине, часто носила. Свитер помогал ей чувствовать себя ближе к Фреду и в безопасности.

— Прости, Джин, — Гарри снова поцеловал её в лоб. Одной рукой он погладил её по волосам, а другой обнял за талию и крепко прижал к себе.

— Ты не виноват, — покачала головой Джинни. Она прижалась к нему и позволила мягко покачивать себя из стороны в сторону.

— Знаю. Но я также знаю, как много этот свитер для тебя значил.

— Просто… просто… я не могу его заменить. Это всё, что у меня осталось, а теперь его нет. Он испорчен.

— Я знаю, — утешил её Гарри. — И уверен, если бы Рон или Перси подумали не только о твоих трусах, то заметили бы свитер и даже не стали бы к нему прикасаться.

— Да, — вздохнула Джинни. — Наверное, ты прав.

— Они не хотели тебя расстроить.

— Знаю, — уже увереннее сказала Джинни.

— Просто ты такая красивая, что мысль о том, как ты ходишь в этих крошечных трусиках, приводит их в слепую ярость.

— Это правда, — хихикнула Джинни.

Артур внутренне съёжился. Он никогда не хотел слышать, как дочь обсуждает трусики со своим парнем, но, наверное, рано или поздно привыкнет. Когда они оба приезжали домой, то делили комнату.

Но, наблюдая за улыбкой дочери, Артур почувствовал, как его охватывает что-то ещё.

— Думаю, на этот раз я их прощу.

— Так и надо, — с улыбкой поддержал Гарри.

— Хорошо, — кивнула Джинни, и они нежно поцеловались. — А теперь можешь снять чары с моей семьи? Билл выглядит так, будто сейчас умрёт от сердечного приступа, пытаясь добраться до Флёр.

Артур этого не заметил, но, посмотрев на Билла, увидел, что тот не отрывает взгляда от жены, словно пытается силой мысли переместиться к ней. По вискам у него стекали капли пота.

— Если уж приходится, — пошутил Гарри, закатил глаза и устало вздохнул. Он снова взмахнул палочкой, и комната ожила.

Билл пошатнулся и шагнул к Флёр. Она всё ещё сидела на стуле, защитно прикрыв живот рукой. Артур не успел рассмотреть, что происходит с остальными: сам он тоже пошатнулся, высвобождаясь из оцепенения. До этого он пытался встать между детьми.

Комната ненадолго наполнилась вопросами и проверками: все выясняли, в порядке ли остальные. Но вскоре внимание снова переключилось на Гарри, Джинни и стоявшего перед ними всё ещё замороженного Рона.

Джинни снова устроилась под подбородком Гарри. Он крепко прижимал её к себе и поверх её головы смотрел на неподвижного лучшего друга.

— Мне плевать, что она твоя сестра, и плевать, какие оправдания ты придумаешь. Если ты ещё раз направишь на неё палочку, я лично удержу тебя, пока она не сделает с тобой всё, что захочет. А потом отправлюсь в прошлое, найду один из крестражей Волдеморта и пришью его к твоей селезёнке на всю вечность. Понял?

Чтобы ответить, Рону не нужно было двигаться. Страха в его глазах было более чем достаточно.

— Хорошо, — кивнул Гарри и снова взмахнул палочкой, снимая с Рона заклинание. — Рад, что мы разобрались. Пойдём, Джин. Поможем маме накрыть на стол. Ты уже не успеешь принять душ до готовности жаркого.

— Ладно, — легко согласилась Джинни и отстранилась от Гарри, словно последние пятнадцать минут ничего не произошло. — Только я возьму приборы. Ты бери тарелки.

— Нечестно, — надулся Гарри, следуя за ней на кухню мимо Артура и Молли. — Тарелки гораздо тяжелее приборов.

— Знаю, — улыбнулась Джинни через плечо.

Артур воспользовался случаем, чтобы внимательно рассмотреть её лицо. Улыбка была настоящей. Гарри действительно сделал её счастливой. Но в глазах всё ещё оставалась печаль. Она не исчезла совсем, просто затаилась до другого раза.

— Вот поэтому я и попросила тебя взять тарелки.

— А разве ты не всемирно известная спортсменка?

— А разве ты не Избранный?

— Ой, точно. Я думал, неважно, Избранный я, министр магии или чёртова королева Англии.

— Заткнись, придурок, — Джинни показала Гарри язык, пока тот тянулся за тарелками в шкафу.

И тут Артур понял, что наконец нашёл ответ.

— Джиневра Молли Уизли, следи за языком! — одёрнула младшую дочь Молли, возвращаясь на кухню, чтобы продолжить готовить ужин.

Артур знал, что должен встать и помочь, но не мог заставить себя подняться со стула.

Он наконец понял, что искал. Гарри Поттер был тем, кто должен пройти рядом с его дочерью всю оставшуюся жизнь. Артур знал, не сомневаясь ни секунды: они будут любить друг друга всё сильнее, однажды поженятся, будут вместе заботиться о Тедди, заведут собственных детей, состарятся вместе — и всё остальное, что должно случаться с теми, кому суждено быть вместе.

Они были созданы друг для друга.

Артур не сомневался.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1