Глава 1: 1.

1.

2

0

Mот Molwe
Поделиться

— Олливандер!

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Палочка выбирает волшебника. Это всегда было ясно тем из нас, кто изучал палочковедение… Если вы хоть сколько-нибудь волшебник, то сумеете направить свою магию почти через любой предмет. Но наилучший результат достигается тогда, когда между волшебником и палочкой возникает наиболее сильное сродство. Эти связи сложны. Сначала появляется влечение, а затем начинается взаимный поиск опыта: палочка учится у волшебника, а волшебник — у палочки.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Уильям Уизли, которого все знали как Билла, обернулся к человеку, которого Золотое трио спасло из поместья Малфоев вместе с Луной Лавгуд и Дином Томасом.

— Вам не следует уходить, — сказал он. В его глазах ясно читалась тревога. — Там небезопасно, а вы едва успели набраться сил, чтобы стоять на ногах. У тётушки Мюриэль безопасно. Фиделиус продолжит защищать…

— Не беспокойтесь обо мне, юный Уильям, — ответил старый мастер-волшебник, завершая мозолистыми руками последние штрихи на палочке, которую изготовил всего несколько минут назад. — Меня больше не поймают.

С этими словами он повернулся к светловолосой девушке, стоявшей рядом и мечтательно глядевшей на него.

— Это для тебя, дитя, Луна, — улыбнулся он. — Для грядущих битв.

Девушка почтительно приняла палочку.

— Спасибо, мистер Олливандер, — сказала она, поглаживая палочку, словно живое существо. — Она прекрасна.

Старый мастер улыбнулся.

— Не за что, — ответил он девушке, которая была для него неизмеримым утешением, пока он оставался пленником в поместье Малфоев. К сожалению Олливандера, те дни закончились. Когда он наконец встанет на путь, которого так долго старался избежать, утешить его будет некому. — Пусть она хорошо тебе служит.

Девушка улыбнулась.

— Будет, — сказала она и спросила: — Вы вернётесь в Косой переулок?

Глаза старого мастера блеснули неведомым чувством.

— Только на минуту.

Девушка понимающе кивнула.

— Когда вас схватили, они пропустили одну палочку вместе с вашим товаром. Вам нужно вернуться и забрать её.

Старый мастер лишь улыбнулся.

— Только ты могла такое заметить, Луна, — ласково сказал он. Но договорить ему не дал Билл:

— Я всё ещё считаю, что вам лучше остаться здесь, мистер Олливандер. Вас только что спасли от Пожирателей смерти. Вам нужно отдохнуть и восстановиться…

Но мастер не дал ему продолжить.

— Есть люди, юный Уильям, которые сдаются и склоняются перед превосходящей силой, стоит им только пригрозить, — мягко объяснил он ловцу проклятий. — Есть те, кто сражается изо всех сил и предпочитает умереть, лишь бы не выдать ни единого сведения…

Смотреть в старые серебристые глаза было почему-то жутко.

— А есть люди вроде меня…

И Билл вдруг понял, что не сможет удержать старого мастера в безопасности у тётушки Мюриэль.

Олливандер ушёл всего через несколько минут, не обращая внимания на взгляды всех обитателей дома, провожавших его.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— А есть люди вроде меня, юный Уильям. Нас пытками и превосходящей силой заставляют склониться. Мы говорим им то, что они хотят знать, — но лишь столько, чтобы выбраться живыми. А когда они отворачиваются, мы наносим удар в спину и уничтожаем их.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Гаррик Олливандер, как его звали в нынешнюю эпоху, был жутковатым старым волшебником с весьма заурядными способностями — если не считать его таланта изготовлять палочки. Дуэлянтом он был неплохим, но не слишком стремился развивать это умение. Неудивительно, что в конце концов он проиграл, когда однажды ночью Фенрир Грейбэк и целая толпа Пожирателей смерти явились за ним и похитили его.

Неудивительно было и то, что в конце концов он уступил требованиям лорда Волдеморта и рассказал чудовищу то, что тот хотел узнать.

— Он пытал меня, вы должны понять! Круциатус… Я… у меня не было выбора, пришлось сказать ему то, что я знал, то, о чём догадывался…

Красивые слова лились из его уст.

Красивые слова — достаточно правдивые, чтобы ему поверили.

— Я не знаю, милорд! Прошу, поверьте мне, я не знаю! Я… я могу лишь предположить, разумеется, предположить, но это всё! — умолял он. — Среди мастеров палочек передают предание о «Приори Инкантатем»! Палочки с одинаковой сердцевиной, «сестринские» палочки… они не должны так взаимодействовать… Я… я не знаю! Не знаю! Этого не должно было случиться! Другая палочка решила бы проблему!.. Я не знаю! Может быть… может, другая палочка! Да, палочка вроде Бузинной. Мощная палочка!

Он унижался. Умолял. Плакал и молил под пытками. И ему верили. Ему всегда верили.

«Я не знаю! Я… я могу лишь предположить, разумеется, предположить, но это всё!»

Он ничего не предполагал. Ему не нужно было гадать. Он не слышал о «Приори Инкантатем» из предания, которое мастера палочек пересказывали друг другу. Он сам стал свидетелем этого события. Его уста поведали о нём другим, а его уши услышали, как рассказ превращается в легенду.

— Я помню каждую палочку, которую когда-либо продал, мистер Поттер. Просто так вышло, что феникс, чьё хвостовое перо находится в вашей палочке, дал ещё одно перо — только одно. Забавно, что судьба выбрала для вас именно эту палочку, когда её сестра оставила вам шрам.

Сестринские палочки.

Слизерин и Гриффиндор.

Бессмертный против бессмертного — один жаждет вечности, другой пытается убежать от предназначения.

История и будущее — единое целое.

«Я не знаю! Не знаю! Этого не должно было случиться!»

Но задолго до того, как он рассказал отвратительному существу о «Приори Инкантатем», он уже знал: другая палочка не избавит Тёмного Лорда от проблемы. Он не стал говорить об этом, пока его не вынудили. И получил злобное удовольствие, наблюдая, как палочка похитителя превращается в пепел. Ещё большее удовольствие он испытал, сообщив, что не сможет изготовить для него другую: ведь палочка сама выбирает волшебника. Нельзя изготовить палочку для любого мага на заказ, а без своих запасов Олливандеру понадобятся годы, чтобы найти подходящую замену.

Ему, как всегда, поверили и не поняли, что из его уст звучала одна лишь красивая ложь.

— Палочка выбирает волшебника. Это всегда было ясно тем из нас, кто изучал палочковедение… Эти связи сложны. Сначала возникает влечение, а затем начинается взаимный поиск опыта: палочка учится у волшебника, а волшебник — у палочки.

Волшебник и палочка всегда связаны друг с другом. И такую связь невозможно разорвать, пока существует сама палочка.

Гаррик Олливандер всегда знал: смена палочки ничего не даст Тёмному Лорду, пока другая палочка тоже не присягнёт ему. Волшебник и палочка связаны гораздо глубже, чем большинство людей подозревает. А «сестринская» палочка всегда узнаёт свою «сестру» — независимо от того, использует ли её волшебник.

Попытка Тёмного Лорда воспользоваться палочкой Люциуса Малфоя с самого начала была обречена на провал. Олливандер знал это. Олливандер это видел. Олливандер молчал, пока его не вынудили заговорить, а когда заговорил, произносил только «должно… могло бы… может быть…». Ничего определённого. Ничего правдивого.

— Я не знаю! Не знаю! Может быть… может, другая палочка! Да, палочка вроде Бузинной. Мощная палочка!

Он говорил это и умолял их. Унижался и молил, склоняя голову, — он боялся, что кто-то увидит его глаза. Серебро в них тлело злобным огнём. Он испытывал злое удовольствие, направляя интерес Тёмного Лорда по новому пути — прямиком к вратам погибели, за недостижимым желанием.

— Недостаточно просто завладеть палочкой! Взять её в руки и пользоваться ею — ещё не значит сделать её своей. Разве вы не слушали Олливандера? Палочка выбирает волшебника… Бузинная палочка признала нового хозяина ещё до смерти Дамблдора. Того, кто даже не прикоснулся к ней. Новый хозяин отнял её у Дамблдора против его воли, сам не понимая, что сделал, и не подозревая, что опаснейшая палочка в мире признала его своим хозяином…

Новый поиск для Тёмного Лорда.

Новое испытание, с самого начала обречённое на провал.

А рука Олливандера впервые за долгие годы занемела от желания ощутить мягкое прикосновение волоса фестрала, скрытого под бузинной древесиной и согретого, пока оба материала лежали в мозолистой ладони.

Одно слово.

Одно решение.

Его — навеки.

Нет! Нет, ещё не сейчас… не сейчас…

И его серебристый язык заговорил, предлагая красивые, прекрасные лживые слова человеку, который пленил его, чтобы завладеть знанием, всегда принадлежавшим Олливандеру.

«Должно… могло бы… может быть…» — знания не даются даром. Особенно если речь идёт о старом, хитром Олливандере.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Палочка выбирает волшебника, мистер Поттер. Не всегда понятно почему, но я уверен: вас ждут великие свершения. Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже совершил великие дела… Ужасные, да, но великие.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Когда Гаррик Олливандер добрался до своей лавки в Косом переулке, его серебристые глаза потемнели. Над дверью облупились золотые буквы: «Олливандеры. Изготовляем превосходные палочки с 382 года до н. э.».

Это дело существовало больше двух тысяч лет, а теперь его лавка — гордая демонстрация успеха — оказалась тёмной и пустой. Сердце разрывалось от такого зрелища.

Олливандер стиснул зубы и на мгновение закрыл глаза. Годы, десятилетия, столетия труда — всё исчезло из-за жажды власти одного-единственного человека.

Он замешкался, скорбя, но затем медленно открыл дверь и вошёл.

Внутри царил полный хаос. На полу вперемешку лежали полки, пыль и сломанные палочки. И всё же кое-что осталось прежним: за грязным стеклом запылённой витрины, на выцветшей фиолетовой подушечке, лежала одна-единственная палочка.

Единственная палочка, которую Олливандер так и не продал.

Руки мастера дрожали, пока он оглядывал лавку.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже совершил великие дела… Ужасные, да, но великие.

— Ужасные, — прошептал Олливандер, наклоняясь, чтобы поднять одну из разбитых палочек. — Поистине ужасные.

И тогда ярость наконец завладела его чувствами, сжигая их огнём ненависти.

Уже скоро…

Одна мысль.

Мгновение колебания: попытка снова подавить её.

Но ярость победила.

Уже скоро…

Олливандер повернулся к витрине и единственной выставленной там палочке.

О ней ходили сотни слухов.

«Это палочка далёкого предка», — говорили одни.

«Первая палочка, изготовленная семьёй Олливандер», — предполагали другие.

«Первая палочка, которую изготовил нынешний Олливандер», — поправляли третьи.

«Это просто палка, а не настоящая палочка. Её выставили для красоты, пользоваться ею нельзя», — презрительно фыркали ещё одни.

Тысячи слухов — и все они были совершенно неверны.

Олливандер потянулся к палочке на подушечке.

— Палочка выбирает волшебника, мистер Поттер. Не всегда понятно почему, но я уверен: вас ждут великие свершения. Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже совершил великие дела… Ужасные, да, но великие.

Его пальцы сомкнулись на прохладной древесине, и палочка потеплела в его руке. Бузина ласкала его пальцы, а волос фестрала пел под древесиной.

Одно слово.

Одно решение.

Его — навеки.

Нет! Нет, ещё не сейчас… не сейчас… но скоро.

И серебристый язык Олливандера произнёс первые слова заклинания — древнего, давно забытого проклятия, которое должно было вновь соединить палочку с тем, кто так долго отказывался принять её силу.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Недостаточно просто завладеть палочкой! Взять её в руки и пользоваться ею — ещё не значит сделать её своей. Разве вы не слушали Олливандера? Палочка выбирает волшебника… Бузинная палочка признала нового хозяина ещё до смерти Дамблдора. Того, кто даже не прикоснулся к ней. Новый хозяин отнял её у Дамблдора против его воли, сам не понимая, что сделал, и не подозревая, что опаснейшая палочка в мире признала его своим хозяином…

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Всего несколько десятилетий назад Гаррика Олливандера — по крайней мере, под этим именем — ещё не существовало. Тогда его отец всё ещё работал в лавке: принимал покупателей и изготавливал палочки. В те времена Гаррик Олливандер был лишь слухом.

В Министерстве магии имелась запись о его рождении, а в архивах — результаты СОВ и ЖАБА, которые он сдавал как ученик на домашнем обучении. Разумеется, Гаррик Олливандер учился дома: он же был сыном мастера палочек. Большинство сыновей мастеров получали домашнее образование, чтобы с малых лет осваивать семейное дело.

До смерти старшего Олливандера никто никогда не видел его сына. Конечно, все знали, что тот существует: старый Олливандер иногда упоминал ребёнка. Но никто его не встречал.

А потом старый Олливандер умер, и лавкой вдруг стал управлять черноволосый юноша с серебряными глазами — точная копия отца в молодости.

У Олливандера тоже был сын.

В Министерстве магии хранились записи о его рождении.

Через несколько лет он должен был сдавать СОВ и ЖАБА.

И всё же, когда Гаррика Олливандера похитили, в лавке и квартире не нашли никакого ребёнка.

— Как будто твоего сына вообще не существует, — раздражённо прорычал Яксли после того, как Фенрир Грейбэк вернулся с пустыми руками.

Олливандер испуганно взглянул на похитителя.

— Что вы сделали с моим ребёнком? — дрожащим голосом спросил он. — Что вы сделали с моим ребёнком?!

— Ничего, старик, — раздражённо ответил Яксли. — Мы не нашли твоего чёртова ребёнка!

— С ним было бы гораздо проще заставить тебя сотрудничать, — заметил другой, Родольфус Лестрейндж. — Просто скажи, где он, и мы будем помягче.

После этих слов Олливандер задрожал ещё сильнее, но упрямо молчал о том, где находится его ребёнок. Он рассказал им много чего — красивых, изящных выдумок, — но ни слова о своём сыне.

Некоторые лжи не стоило придумывать. И Луна это понимала.

— Если они настолько слепы, что не видят твоего ребёнка, беззащитно лежащего в витрине и ждущего, пока ты вернёшься, значит, они не заслуживают ответа, — сказала она.

Бузинная древесина и волос фестрала.

Он владел палочкой столько, сколько себя помнил.

Его ребёнок, его отец, его предок, его потомок.

Они смотрели на неё и слепо принимали за мусор.

А Луна смеялась вместе с ним — хотя он даже не рассказывал ей эту историю.

Слепы, чтобы увидеть…

Как же она была права.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Я знаю, что вы готовитесь сражаться. Ваши усилия тщетны. Вы не можете одолеть меня. Я не хочу вас убивать. Я глубоко уважаю преподавателей Хогвартса и не желаю проливать магическую кровь. Отдайте мне Гарри Поттера — и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера — и я оставлю школу нетронутой. Отдайте мне Гарри Поттера — и я вознагражу вас. У вас есть время до полуночи.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Угрозы смерти всегда были одной из специализаций Тёмного Лорда. Как и пытки. Но защитников Хогвартса это не остановило.

Вместо этого они приготовились к битве. Приготовились умереть.

Даже после того, как их Золотой мальчик пожертвовал собой, они продолжали готовиться к смерти. Завтра для них не наступит. Не будет больше ни одного нового дня.

В тот день пали многие.

Лаванда Браун, растерзанная Фенриром Грейбэком.

Колин Криви, найденный на поле боя.

…

Ремус Люпин, убитый Антонином Долоховым.

Нимфадора Тонкс погибла от палочки собственной тёти.

…

…

Фред Уизли — мгновение назад он шутил, а в следующее уже лежал на земле бездыханный.

…

…

…

Северус Снейп, умолявший о прощении за то, за что уже трижды искупил вину.

…

…

Так много погибло в тот день…

…

— Я верну Бузинную палочку туда, откуда она пришла. Пусть она там и останется. Если я умру естественной смертью, как Игнотус, её сила исчезнет, верно? Её прежнего хозяина никогда не побеждали. На этом всё и закончится.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Пожалуй, пришло время немного уравнять шансы, пока не случилось самое страшное, — сказал Олливандер, выходя из-за деревьев с улыбкой.

Пожиратели смерти обернулись и уставились на него.

Их Лорд уже ушёл. Он направлялся через лес, неся неподвижного Гарри Поттера на руках Хагрида.

— Чего тебе надо, мастер палочек? — презрительно усмехнулся один из оставшихся Пожирателей смерти. Родольфус Лестрейндж. — Решил покончить с собой ещё до начала настоящей битвы?

Другие Пожиратели засмеялись.

Олливандер лишь приветливо улыбнулся.

Затем с любовью крутанул палочку в руке.

Бузинная древесина и волос фестрала.

Древесина и сердцевина палочки беззвучно гудели на ветру.

Крик о рассечённых глотках, разорванных телах и пролитой крови.

— Я здесь, чтобы уравнять шансы, — ласково сказал мастер палочек. — Я здесь ради всех, кто сегодня пал, ради всех, кто погиб или погибнет до конца этого дня. Я здесь ради Колина, Лаванды, Фреда, Ремуса и Нимфадоры. Я здесь ради маленькой Рози, которая умрёт через десять минут. Ради Северуса, которого смерть настигла, когда все ещё считали его злодеем. Ради Миртл, погибшей первой. Я здесь лишь затем, чтобы попытаться не дать пролиться ещё большей крови, чем прольётся сегодня.

Пожиратели снова засмеялись и начали окружать старого мастера.

Олливандер откинул назад свои длинные всклокоченные белые волосы. Он не обратил внимания на то, что везде, где касалась его рука, снежная белизна прядей сменялась чёрными следами.

В конце концов Родольфус потерял терпение.

— Круцио! — прошипел он.

Взмах палочки — и проклятие сорвалось с места.

Олливандер улыбнулся жутковатой улыбкой. Он снова крутанул палочку, поймал проклятие на лету и отбросил его обратно. Красное заклинание Круциатус стало зелёным.

Тело Родольфуса рухнуло на землю. Оно не двигалось. Глаза широко раскрылись от изумления и остекленели.

Улыбка Олливандера стала шире.

Когда его жуткие серебристые глаза впервые за сотни лет стали зелёными, как Смертельное проклятие, смех замер на лицах Пожирателей смерти.

Олливандер снова взмахнул палочкой. Поворот камня — и над битвой одного против двадцати раскинулась жутковатая серебристая дымчатая сеть.

Из серебряных нитей доносились рыдания. Голос плачущего напоминал голос мёртвого Родольфуса.

Пожиратели смерти содрогнулись от страха, а мастер палочек улыбнулся.

— Плачьте для меня, дети, — прошептал Олливандер. — Сегодня день скорби!

В ночи серебристый плащ волнуясь окутал его, когда он пустился в последний танец.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Сегодня ночью ты больше никого не убьёшь. Ты вообще никогда больше никого из них не убьёшь. Неужели ты не понимаешь? Я был готов умереть, лишь бы ты не причинил вреда этим людям…

— Но ты не умер!

— …Я собирался умереть, и именно это сработало. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, что ни одно из наложенных тобой заклинаний не действует? Ты не можешь их пытать. Не можешь к ним прикоснуться. Ты ничему не учишься на своих ошибках, Реддл, да?

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— А ты, Гарри, тоже не учишься на своих ошибках? — спросил Олливандер.

Гарри поднял голову. В его глазах стояла скорбь.

— Они должны были пережить меня! — воскликнул он, и слёзы потекли по щекам. — Они должны были состариться и умереть уже после меня!

— Так и случилось, — ответил Олливандер. — Они пережили тебя.

Гарри Поттер поднял глаза при этих словах.

— Что вы имеете в виду? — спросил он, отворачиваясь от могилы своей маленькой дочери.

— Ты умер в семнадцать лет, Гарри, — с улыбкой ответил Олливандер. — Они пережили тебя, как и должно было быть.

— Но…

— Как ты всё ещё здесь? — пожал плечами Олливандер. — Таково проклятие тех из нас, кому суждено бессмертие.

— Нас?

Олливандер только пожал плечами.

— Ты… я… мы… неважно, — равнодушно сказал он. — Важно лишь то, что всё случилось как надо.

— Я не хочу жить вечно, — сказал Гарри.

Олливандер лишь улыбнулся.

— Я знаю. Но тебе и не придётся. Как я уже сказал: ты уже мёртв.

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но мастер палочек покачал головой и протянул руку.

— Палочку, — сказал он и ниоткуда достал палочку. Бузинная древесина и волос фестрала.

— Камень.

Одно стремительное движение — и те, чьи могилы находились перед ними, вернулись к жизни.

Жена и дети Гарри улыбались ему.

— Мы будем ждать тебя, — пообещала маленькая дочь. — Пусть даже целую вечность.

Олливандер улыбнулся.

— Плащ, — закончил он.

По воздуху скользнула серебристая тень. Мир Гарри потемнел. Когда он снова открыл глаза, могилы и Олливандера не было.

Потом Гарри огляделся и поправил себя: исчезли не Олливандер и могилы — исчез он сам.

Потому что, в отличие от Гаррика Олливандера, его путешествие только началось.

Пройдёт очень много времени, прежде чем однажды дверь его лавки откроется, и внутрь войдёт маленький черноволосый мальчик в очках и с поразительно зелёными глазами.

— Палочка выбирает волшебника, мистер Поттер. Не всегда понятно почему, но я уверен: вас ждут великие свершения. Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже совершил великие дела… Ужасные, да, но великие.

И Гаррик Олливандер, как его звали теперь, улыбнётся.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1