Глава 1: 1.
1.
1
0
— Блейз? Это я, Теодор.
— Ну, это вряд ли.
Гермиона сглотнула. Из-за кровати Блейза Забини, где он, оказывается, сидел на корточках с книгой, вышел Теодор Нотт. Настоящий Теодор Нотт. Её точное отражение.
Не теряя ни секунды, она выхватила палочку. К её удивлению, он сделал то же самое — при этом книга всё ещё оставалась у него в правой руке.
— Силенцио, — спокойно произнёс он.
Гермиона попыталась возразить, но, даже напрягая горло, не смогла издать ни звука. Надо было догадаться. Конечно, она читала об этом заклинании, но откуда Теодор Нотт его знает? Оно было явно непростым.
Почему она не знала, что он левша?
М
— Ты достала волосы Миллисенты?
— Нет. Я поняла, что она всё равно не общается ни с Малфоем, ни с остальными. А Панси её вообще не любит. Поэтому я раздобыла волосы другого слизеринца на уходе за магическими существами.
— Умно придумала, Гермиона.
— Спасибо, Рон.
— Чьи волосы ты взяла?
М
— И экспеллиармус, — беззаботно добавил Теодор.
Он бросил книгу на кровать и попытался поймать палочку Гермионы правой рукой. Промахнулся примерно на четверть ярда, и Гермионе пришлось сдержать смешок.
Голубые, как озеро, глаза Теодора метнулись к ней. Он заметил её почти улыбку. К её удивлению, парень ухмыльнулся.
— Плохо вышло, да?
Гермиона кивнула.
Теодор наклонился, чтобы поднять палочку с пола, но замешкался.
— Вообще-то, я не должен поворачиваться к тебе спиной, ведь я тебя не оглушил. Но если оглушу — не смогу задать вопросы. Ты ведь не я, но кем-то ты всё-таки должна быть.
Он перевёл взгляд с палочки на Гермиону.
— Ладно, — добавил он с лёгкой улыбкой, — мне ещё надо подождать, пока Силенцио закончится. Или снять его самому — как там правильно. Но суть ты поняла, верно? Я не собираюсь тебя отпускать.
Какими бы ни были его планы, Гермиона хотела поскорее убраться отсюда. Насколько ей известно, Теодор Нотт мог быть Наследником Слизерина. Похоже, им был Малфой, но всё, что она знала о Теодоре, — он тихий и хорошо сдаёт экзамены. Вполне возможно, он просто старался не привлекать внимания, чтобы нанести побольше вреда или что-то в этом роде.
В любом случае нужно было выбраться.
Гермиона заметила, что голубые глаза Теодора снова остановились на её палочке, и бросилась к ней. Она хотела встать между ним и палочкой, сбить его с ног и выиграть достаточно времени, чтобы сбежать. Из гостиной она могла бы выскочить, не привлекая особого внимания: никто со стороны не заметил бы, что она не может говорить.
Увы, план провалился.
Едва она рванулась вперёд, Теодор отскочил назад и выкрикнул:
— Локомотор Мортис!
Ноги Гермионы резко сомкнулись и онемели. Не раздумывая, она бросила попытку дотянуться до палочки и попыталась смягчить падение. Она приземлилась на левый локоть и костяшки правой руки и вскрикнула бы, если бы могла.
— Я бы извинился, но это целиком твоя вина, — заметил Теодор, наклоняясь над ней и поднимая её палочку.
Гермиона перевернулась на спину — надеясь, что сделала это с достоинством.
Она наблюдала, как он рассматривает её палочку. Её переполняло странное чувство: будто её предали и вторглись в её личное пространство. Гермиона с досады сжала кулаки. Она была слишком умна для такого. Зачем Драко сказал ей, что Блейз наверху? Он знал, что так случится? Гарри и Рона схватили внизу? От этой мысли её кулаки сжались ещё крепче.
— Хм, виноградная лоза, верно? — спросил Теодор.
Гермиона мрачно посмотрела на него. Он рассмеялся.
— Это у меня такое сердитое лицо? Нужно его подправить — совсем не угрожающе выгляжу.
Гермиона раздражённо фыркнула, и он снова хихикнул. Решив не уступать, она отвернулась к окну.
— Оскорбилась? Но это же даже не твоё лицо! Значит, ты вспыльчивая. Палео!
Теодор направил палочку на её галстук, и тот окрасился в гриффиндорские алый и золотой. Гермиона опустила взгляд, но выражения лица не изменила.
— А, угадал. Мерлин, мне, может, даже не придётся снимать Силенцио. Посмотрим. Никто не знает меня, потому что я не общаюсь с людьми, так что никто не из нашего курса не стал бы на меня нападать. Значит, ты вспыльчивая гриффиндорка. Это не сильно сужает круг подозреваемых, но уже кое-что.
К раздражению Гермионы, он всё ещё улыбался. А то, что с улыбкой он был довольно симпатичным, злило ещё больше.
М
— Теодор Нотт? Я думала, он в Когтевране. Он же в Когтевране, Гарри?
— Откуда мне знать? Я о нём никогда не слышал.
— Вы оба такие бестолковые. Он на Слизерине. Он очень тихий, а это идеально: чем меньше я говорю, тем лучше. Не думаю, что оборотное зелье меняет голос.
— Эй, Гермиона, может, у него милый, нежный голосок, и у тебя всё будет отлично.
— Спасибо, Рон. Кажется.
М
— Как я уже говорил, людей я не люблю. Так что могу связать тебя здесь, в спальне, и держать до тех пор, пока не перестанет действовать зелье или заклинание — скорее всего, зелье, но неважно. Или ты можешь просто сказать, кто ты и почему выглядишь как я. Вряд ли ты это сделаешь, но было бы нечестно не дать тебе выбора. Сермо!
Теодор снова взмахнул палочкой в её сторону.
Гермиона решила: раз он и правда хочет узнать, кто она, значит, не ожидал её появления. Следовательно, Гарри и Рон, скорее всего, внизу в безопасности. Лишние заклинания, удерживающие её на месте, были ни к чему — если понадобится, она сможет допрыгать до выхода. Пока лучше было оставаться на месте и тянуть время.
— Как великодушно с твоей стороны, — язвительно ответила она.
Она встревожилась, когда его лицо расплылось в улыбке.
— О, так ты девушка! Я даже не подумал. Теперь круг подозреваемых стал куда уже.
Вот же чёрт. Из всех возможных глупостей можно было хотя бы заговорить грубым голосом. Почему она об этом не подумала? Разумеется, он узнает её голос.
Теодор взъерошил ей волосы — точнее, свои волосы. Гермиона машинально дёрнула головой назад и нахмурилась.
— Гриффиндорки. Парвати Патил — или Падма? Одна из них. Потом есть та чудаковатая, её подруга, но не думаю, что это ты. Разве что кто-то подговорил тебя? Пожалуй, не буду списывать со счетов и Чудаковатую. А ещё Гермиона Грейнджер. Сейчас ты звучала прямо как она, но она же не настолько глупа, чтобы позволить мне её поймать?
К этому времени Теодор уже сел на кровать напротив неё, скрестив ноги. Гермиона сидела у стены, злобно на него глядя.
— И ты вряд ли оказалась бы одна в спальне слизеринцев, — продолжил он. — Из трёх подозреваемых только ты — маглорождённая. Ты ведь не знаешь, что я не Наследник, и могла сама принести себя прямо ко мне. Ты без палочки, ноги связаны — я мог бы убить тебя прямо сейчас…
Он замолчал.
— Если бы я был Наследником, конечно. Но я не он.
Гермиона почти не поверила ему. Возможно, Теодор это заметил, потому что продолжил, и на губах его всё ещё играла лёгкая улыбка.
— Нет, правда, гриффиндорка, я не Наследник. Мой отец был настоящим Пожирателем смерти. Я всё слышал своими ушами. Что-то пошло не так — обвиняй маглов. Что-то получилось — значит, ты это заслужил, потому что родился у чистокровных родителей! Всё заранее предрешено, глупость какая-то. Ни поражения, ни победы тогда по-настоящему ничего не значат, тебе не кажется? Если ты объявляешь себя победителем уже при рождении, какой смысл вообще чего-то добиваться? Только настоящий неудачник может мечтать родиться победителем. Самый ленивый способ преуспеть, и меня это не интересует.
Гермиона удивилась, но не расслабилась. Она не знала Теодора Нотта. Всё это могло быть попыткой завоевать её доверие, чтобы она призналась, что она Гермиона Грейнджер. И всё же нужно было дать ему понять, что она поверила, — как-то потянуть время.
— Ты любишь поболтать, да? — спросила она, стараясь подражать Лаванде Браун.
Тёплый смех Теодора пробежал у неё холодком по спине.
— Ну, вот и проговорилась, Гермиона Грейнджер. Если бы я раньше не догадался, теперь бы точно понял. И да, я люблю поговорить. Не часто — обычно только с теми, с кем есть о чём поговорить, например с Блейзом. Ты, наверное, знаешь: ты ведь искала его? — Гермиона пожала плечами. Теодор продолжил: — В общем, когда у тебя есть пленная слушательница, трудно удержаться.
— Ха-ха, — сухо ответила Гермиона.
Теодор нахмурился.
— Знать, кто ты, довольно странно, когда ты выглядишь точь-в-точь как я. Как давно ты выпила это оборотное… как его там? Скоро мы снова увидим настоящую Гермиону Грейнджер?
Гермиона тонко улыбнулась.
— Только что выпила.
Это была не совсем правда: сначала она хотела проверить зелье на себе, прежде чем давать его двоим остальным. Она была Теодором Ноттом уже почти час и выпила примерно вдвое больше, чем дала Рону и Гарри. К счастью, её порция была гораздо вкуснее, чем они описывали. На вкус она была просто приторной — словно первый кусочек сахарной ваты.
— Какая жалость, — сказал Теодор, приподняв брови. Он, похоже, говорил искренне. — Крэбб и Гойл обычно возвращаются сюда вздремнуть примерно через полчаса, и Драко обычно их сопровождает. Не представляю, чтобы вы с ним ладили: он постоянно на тебя жалуется. Иногда мне кажется, у него на тебя небольшой краш, но даже если это так, он вряд ли станет колебаться, если захочет воспользоваться тем, что ты у него в плену. Он не из тех, кто особенно считается с чувствами.
— А ты, значит, «считаешься с чувствами»? — скептически спросила Гермиона. Ответ её на самом деле не интересовал, но хотелось продолжить этот странный разговор.
— О да, конечно. Тихий, задумчивый тип — разве нет? Хотя вообще-то нет. Как я сказал, я не очень люблю людей. Но кто бы их любил, если живёшь среди этой компании? Когтевранцы такие снисходительные, гриффиндорцы безрассудные, а пуффендуйцы и вовсе почти не в счёт.
— Значит, тебе одиноко, — бесстрастно заключила Гермиона.
Теодор ухмыльнулся.
— Не с тобой, Гермиона!
Он хлопнул в ладоши, и она поморщилась.
— Прости, — быстро извинился он, улыбка исчезла. — Проверял своё «брезгливое» лицо. Отлично получилось, Грейнджер! В общем…
Он опустил ноги с кровати и, наклонившись вперёд, положил подбородок на ладони. Он был достаточно близко, но всё ещё вне досягаемости Гермионы.
— Я не твоя цель.
— Вот как? — спросила Гермиона.
— Ага. Ты даже не изучила меня как следует. Я веду себя совершенно не так, как обычно, а тебя это ни удивляет, ни беспокоит. Ты даже не понимаешь, что должна удивляться. Значит, всё это для тебя в новинку. И я для тебя в новинку. Зачем Гермионе Грейнджер, маглорождённой гриффиндорке, соваться в спальню слизеринцев, когда на свободе Наследник? Конечно, она не одна. Она работает с другими — скорее всего, гриффиндорцами. Их по меньшей мере двое и не больше пяти, раз ты сама здесь, на месте. Ты явно мозг этой операции. Если бы вас было больше, ты бы осталась на базе или где-то там, следила бы, чтобы всё шло как надо. Если ты здесь, значит, вас немного.
Гермиона постаралась сохранить невозмутимое выражение. Не помогало то, что Теодор отлично знал её нынешнее лицо.
— Значит, я не твоя цель, — продолжил он, выпрямившись и хлопнув в ладоши. — Понятия не имею, кто цель, но не Блейз. Иначе ты пришла бы подготовленной, чтобы напасть на меня первой, и я бы не смог тебя одолеть. Значит, исключаем двух слизеринцев, которые мне хоть немного небезразличны. Может, Драко? Или Маркус. Думаю, Панси тоже вполне может быть целью.
Он только закончил говорить, как за дверью послышались шаги. Гермиона приготовилась вскочить, когда Нотт отвлечётся, но он лишь развлекался, наблюдая за ней. Она снова нахмурилась, вызвав у него смешок.
Наконец Гермиона первой отвела взгляд и посмотрела на дверь, чтобы увидеть, кто вошёл.
— Ну и ну, Теодор, вот это новость, — раздался в комнате низкий, бархатистый голос Блейза Забини.
Щёлкнула закрывшаяся за ним дверь. Блейз сел на кровать рядом с той, где сидел Теодор.
— Познакомлю вас. Блейз, это Гермиона Грейнджер. Она отлично разбирается в чарах, трансфигурации — да вообще во всех предметах. А в свободное время развлекается, изображая меня. Гермиона Грейнджер, это Блейз. Он тоже чистокровный, но при этом не Наследник Слизерина.
Блейз фыркнул.
— Да хватит уже. За завтраком мне пришлось выслушивать, как Драко пытался убедить меня, что это он. Ага, конечно.
Гермиона нахмурилась, пока Блейз оглядывал её с ног до головы.
— Ну что ж, Грейнджер, работу ты проделала отличную.
Теодор вдруг резко повернулся к Блейзу и ухмыльнулся.
— А может… — драматично спросил он, — это я Грейнджер?
Блейз закатил глаза.
— Ага, а Драко — Наследник Слизерина. К тому же у тебя не такие волосы.
Он остановился и печально посмотрел на Гермиону.
— Без обид, — добавил он.
Теодор тоже повернулся к Гермионе и пожал плечами.
— А мне твои волосы нравятся. Кудрявые, — весело сказал он.
Блейз устало прижал ладонь ко лбу.
— Теодор, ну серьёзно. Ты единственный человек на свете, который может начать влюбляться в девушку только потому, что она вдруг стала похожа на тебя.
— Я про её настоящие волосы. Кудрявые, — пояснил Теодор.
Блейз вздохнул.
— Я понял.
— Ну, — решила Гермиона попробовать договориться, — раз вы уже поняли, что я не нацелилась ни на кого из вас, я безвредна. Было бы очень вежливо с вашей стороны отпустить меня.
Теодор фыркнул.
— И позволить тебе расхаживать в моём теле и привлекать внимание? Мерлин упаси.
Гермиона закатила глаза.
— Для твоего сведения, я почти не привлекала внимания, когда была тобой.
— Ты ведь спросила Драко, не наверху ли Блейз, верно?
Гермиона хмуро посмотрела на него. Теодор вскинул руки.
— Вот именно! С чего бы Драко заботиться о том, где сейчас Блейз?
— Думаю, тебе лучше её отпустить. Это уже перестало быть забавным, — вставил Блейз.
Чтобы показать, насколько ему скучно, он откинулся на кровати и подложил под голову подушку.
М
— Как нам заманить Нотта?
— Не придётся. Я всегда вижу его в библиотеке примерно в это время. Он должен быть там.
— Отлично. Я всё равно стащил всего два кекса.
М
Теодор не сводил глаз с Гермионы, но ответил Блейзу:
— Это всё равно что дать ей разрешение разгуливать с моим лицом.
— Да брось, приятель. Ты уже с прошлого года мечтаешь, чтобы она воспользовалась твоим лицом, — сухо отозвался Блейз.
Наконец Теодор отвернулся.
— Во-первых, звучит мерзко. Во-вторых, сейчас вообще подходящее время?
Перемена была едва заметной, но достаточно внезапной, чтобы Гермиона сразу её почувствовала. Одежда становилась ей всё свободнее, волосы — тяжелее, а зрение чуточку улучшилось.
— Я тебе говорю, приятель, отпусти её. Девушка, которая тебе нравится, выглядит как ты и заперта у тебя в спальне? Странная история. На месте Снейпа я бы тебя выгнал.
— Да отстань, я её отпускаю. Просто подводил к этому. Ты совсем не понимаешь, что такое драматичная пауза.
Гермиона услышала, как на кровати зашуршали простыни и скрипнули пружины. Следом послышался тихий вздох.
— Да уж, драматичная пауза, Тео. Посмотри, что ты натворил.
Теодор с удивлением снова повернулся к Гермионе.
— Ну, — пробормотал он, — это нехорошо.
Блейз снова развалился на кровати.
— Может, мне просто отвести её вниз и сказать, что это ты, выпивший оборотное зелье? — мягко предложил он.
Теодор бросил на него возмущённый взгляд, потом повернулся к Гермионе.
— Ну что, Гермиона Грейнджер, есть план побега, который ты хочешь осуществить прямо сейчас?
Гермиона выпрямилась.
— Для начала, Теодор Нотт, верни мне палочку.
— Не стоит, приятель, — устало сказал Блейз.
Теодор его проигнорировал.
— Боюсь, мне придётся проводить тебя наружу, чтобы ты не напала на меня и не отхватила ещё клок моих волос, — сказал он, поморщившись. — Но, честное слово, я ничего против тебя не имею. Когда выйдем из гостиной, заберёшь у меня палочку — она должна снова нормально работать.
— Вообще-то, он хочет быть по-настоящему против тебя, — услужливо крикнул Блейз с кровати.
Гермиона заметила, как Теодор слегка покраснел, но никак не ответил на замечание Блейза.
М
— А у тебя какой вкус, Гарри?
— Если выбирать, то переваренная капуста. А у тебя, Рон?
— «Эссенция Крэбба» — почти точь-в-точь мармеладная конфета со вкусом козявки.
— А у тебя, Гермиона, насколько отвратительным было зелье?
— Вообще-то, не так уж и плохо, — смущённо призналась она. — Что-то вроде… сладкой ваты?
— Почему я не мог стать Теодором Ноттом?! Проклятый Крэбб, заноза ты…
М
— И как ты собираешься меня отсюда вывести? — спросила Гермиона, скрестив руки на груди.
— Палео, — сказал Теодор, взмахнув палочкой. Её галстук снова стал зелёно-серебряным. — Ладно, план А: накинуть на тебя одеяло и сказать, что у Блейза нервный срыв. План Б: магически обезобразить тебе лицо до неузнаваемости. Хотя, если честно, лица у меня трансфигурировать получается не очень…
— Это многое объясняет, — вставил Блейз.
— Так что план В, пожалуй, лучше: превратить тебя в котёл и непринуждённо вынести отсюда. По-моему, это наш лучший вариант.
— Мне больше нравится план Блейза, — искренне сказала Гермиона. — Просто скажи, что я Блейз под оборотным зельем.
— Нет, скажи, что ты её похитил и теперь обмениваешь на заложника, — крикнул Блейз с кровати. — А потом поцелуй её.
— Ой, да заткнись ты! — одновременно выкрикнули Гермиона и Теодор.
С кровати донёсся тихий смешок. Теодор намеренно заговорил громче:
— Слишком много вопросов. Все захотят вмешаться. Кажется, у меня есть более-менее приличная идея, но тебе придётся мне довериться, Гермиона Грейнджер.
Блейз фыркнул.
М
— Реннервате.
Гермиона встала и оглядела унылый, почти пустой коридор. С облегчением вздохнула, потянулась и услышала, как слегка хрустнула спина — она размяла затёкшие мышцы шеи и поясницы.
— Прости, — пробормотал Теодор.
Гермионе захотелось рассмеяться. Теперь, когда он уже не разговаривал сам с собой в спальне, он выглядел куда менее уверенным.
— Всё в порядке, — беспечно сказала Гермиона. — Я просто удивлена, что это сработало.
Теодор пожал плечами.
— Иногда что-то настолько нелепое кажется людям невозможным, поэтому они верят, что это правда. Теодор Нотт, который держит в плену окаменевшую маглорождённую, наконец решает поступить правильно и отвести её в больничное крыло. Даже приятно, если не учитывать, насколько это абсурдно.
— Если не считать плен, — заметила Гермиона. — Твои соседи по спальне решат, что ты немного не в себе.
— Будем честны, я немного не в себе.
Теодор быстро сменил тему, достал из мантии палочку из виноградной лозы и поднял её.
— Ну что, готова? Я процентов на девяносто уверен, что она снова будет работать только если ты отберёшь её у меня силой. Я не стану тебя бить или применять магию, но попытаюсь оттолкнуть, так что будь готова.
Гермиона же была уверена на все сто. Было бы здорово обойтись без этого, но палочка была ключом ко всему. К магии, к оценкам. Она так прочно вплелась в её повседневную жизнь, что Гермиона не могла представить, как нормально жить с неисправной палочкой. И оценки у неё наверняка рухнули бы.
— Вообще-то, Теодор, перед началом я хотела кое-что спросить, — тихо сказала Гермиона.
— Да? Чт…
Он не успел договорить: Гермиона бросилась на него, обхватив рукой его голову, чтобы смягчить падение. Теодор отвёл палочку в сторону и попытался схватить её другой рукой, но не успел: Гермиона поймала его за запястье и прижала его свободную руку к холодному каменному полу.
Ей показалось, что он пытается приподняться, поэтому она сжала колени, стараясь удержать его живот прижатым к полу. Теодору всё же удалось немного подняться, но в итоге он оказался под её весом. Он был выше, но сложен изящно и худощаво.
Гермиона потянулась за палочкой, но поняла, что попала в затруднительное положение: чтобы дотянуться до неё, придётся отпустить другую руку Теодора.
Кряхтя, она перелезла через него, пока он извивался под ней, упёрлась коленом ему в грудь и попыталась прижать его левую руку левой ногой, чтобы освободить ладони. Про себя она поблагодарила Гарри за то, что он одолжил ей свои брюки.
— Ничего себе, ты просто зверь. Ты часто на людей нападаешь? Это так в Гриффиндор отбирают? До этого я думал, что тебе больше подходит Когтевран, но, Мерлин, какой у тебя правый хук. Ты ненормальная.
Гермиона сразу поняла, что он пытается её отвлечь, и лишь улыбнулась в ответ. Прикинув на глаз длину его руки, она резко подалась вперёд и крепко схватила знакомую палочку. Она успела испытать облегчение, прежде чем поняла, что Теодор тоже за неё держится.
Гермиона отчаянно попыталась вырвать палочку, но его хватка была крепкой. Она виновато посмотрела на его лицо, повёрнутое к стене коридора, затем быстро подсунула свободную руку ему под мышку и пошевелила пальцами.
Теодор резко ахнул и выпустил палочку.
Гермиона удовлетворённо выдохнула.
Она соскользнула с его груди на пол, прижав палочку к своей груди, словно обнимая её. Теодор сел рядом.
— Ну, теперь палочка у тебя. Можно мне потребовать компенсацию за ущерб? — слабо спросил он, потирая левый локоть.
— Нет, — просто ответила Гермиона. — Но за все хлопоты я буду садиться рядом с тобой в библиотеке, когда увижу тебя.
— Мне повезло, — сказал Теодор. В его голосе одновременно слышались и сарказм, и искренность.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!