Глава 5: В кабинете.

В кабинете.

17

0

Пот ПростоФил
Поделиться

Аанг жестом пригласил его следовать за собой. Тоф тут же пристроилась рядом, и Шен вздрогнул от неожиданности: она бесцеремонно ткнула его пальцем под ребра. Это не было нападением — скорее, так любопытный ребенок тычет палкой в спящего зверя, чтобы проверить, настоящий ли он.

— Партизан, значит? — тихо, пока Аанг шёл впереди, бросила она. — Не ври мне никогда, "Ли". У тебя руки целителя, а походка — сапёра. Ты весишь на сорок фунтов больше, чем выглядишь. Ты тащишь на себе всю войну, да?

— Я не солдат, Тоф, — ровно ответил Шен. — Ты права. Я из "Лесных Теней". Мы не штурмовали стены. Мы вытаскивали детей из-под огня и травили воду тем, кто в них стоял. "Партизан" — это просто слово, чтобы тебе было понятнее. Я — мусорщик войны.

Шен понимал: Тоф "просканировала" его и поняла, что фасад "монаха-воина" — фальшивка. Но она почувствовала под этой маской не пустоту, а настоящего Шена — целителя, диверсанта и ритуалиста.

Тоф толкнула дверь.

— Расслабься, врунишка, мы в кабинете.

Шен замер на пороге. Впервые за пять лет он находился в безопасности, рядом с теми, кто действительно может помочь. Но он только что официально признал перед ними, что он — осколок войны, вошедший в мирную жизнь.

Он вошёл в кабинет. Тоф уже сидела на столе, болтая ногами. Аанг присел на подоконник. Все смотрели на него.

Он не стал садиться. Остался стоять, положив руки на посох перед собой, как на кафедру. Кольца Ромоха тихо звякнули, когда он чуть расслабил хватку.

— Простите, по-моему, мешать другим работать — это моя дурная привычка.

Он легонько улыбнулся и сделал шаг вперёд, вступая в круг света от лампы на столе Аанга. Его голос перестал быть хриплым "голосом ветерана". Он стал тихим, почти прозрачным, как вода в лесном ручье.

— К сути дела. В этом городе тоже неспокойное время для духов, но недавно... Я нашёл медведя-утопленника, в которого вселился дух маленького мальчика, потерявшегося во время эвакуации пять лет назад. Дух не злой. Он просто плачет. И от его плача гниёт лес.

Шен сглотнул. Воспоминание о запахе стоячей воды и тлена было слишком свежим.

— Я сделал всё, что смог, чтобы его успокоить. Но... "тишины" недостаточно. Духу нужен путь домой, а я не знаю географии мира духов. Я не вижу троп.

Он поднял взгляд на Аанга. В его глазах не было мольбы, была лишь констатация факта.

— Я понимаю: мои навыки — это лишь бинтование ран. Я могу усыпить боль, но не могу исцелить её причину. И таких духов очень много. За пять лет... многих успокоил, но лишь единицы ушли в мир духов. Они спят. До поры до времени.

Здесь он понизил голос до шёпота, словно боясь разбудить тех, о ком говорил.

— Чтобы вылечить мир, нужен Аватар. Или тот, кто может отправить духов домой. Мой мастер мог... — он запнулся, и его пальцы побелели, сжимая дерево посоха. — Думаю, он уже сам в мире духов. Так что я прошу тебя научить меня этому.

Шен глубоко поклонился — на этот раз не формальным монашеским поклоном, а глубоким, земным поклоном ученика перед мастером. Его голос дрогнул, но не от страха, а от тяжести просьбы.

— Если это возможно, конечно. Мы можем войти в транс, и ты оценишь мой потенциал. И если я способен... то прошу, научи. Если нет... — он выпрямился, принимая возможный отказ с пугающим, звенящим спокойствием. — То прости за трату твоего времени.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном кричат ночные птицы Ю Дао.

Тоф перестала болтать ногами. Она "смотрела" на Шена, и её лицо впервые стало серьёзным. Она чувствовала, как ци этого парня течёт сквозь доски пола — она тяжёлая, тёмная, полная застарелой боли, но в ней не было ни капли лжи. Она была чистой, как ледниковая вода.

— Он не врёт, Шкипер, — тихо произнесла Тоф, чуть наклонившись в сторону окна где соит Аанг. — Он реально спит в обнимку с кладбищем. И он действительно "бинтует" их. Если он не научится отправлять их дальше, однажды кто-то из этих "спящих" проснётся не в том теле.

Аанг отошёл от окна. Его лицо, обычно открытое, стало замкнутым. Он прошёл мимо Шена к большой карте мира, висящей на стене, и коснулся пальцем точки, где находился Ю Дао.

— Ты прав, Шен. Они спят. И они злятся. После Гармонического сближения мы открыли дверь, но забыли построить для них выход. Они бродят здесь, потерянные...

Аанг повернулся к нему. Его глаза на мгновение вспыхнули белым светом — он заглянул в Шена, не вторгаясь, а просто смотря сквозь него.

— Твои навыки — это не "бинтование", Шен. Это стража. Ты часовой, который не даёт мертвецам встать. Это благородный и тяжёлый дар. Но ты прав... этого мало.

Аанг подошёл к Шену вплотную.

— Я могу научить тебя видеть тропы. Но я не могу научить тебя отпускать. Этому тебя должен был научить мастер. То, что ты делаешь — усыпляешь их — это проявление твоей собственной боли. Ты забираешь их горе себе, потому что не хочешь, чтобы они уходили. Ты боишься одиночества.

Для Аватара он был открытой книгой. Вся партизанская война Шена, все вылазки и саботаж — всё это было лишь способом быть нужным. Он спасал других, чтобы не сгореть в собственном одиночестве. Усыпляя духов, он не отпускал их в мир иной — он запирал их в своей собственной "тишине", привязывая к себе, чтобы никогда не остаться одному в пустом лесу. Но он был слаб: он просто не умел отпускать их в другой мир.

Воздух в комнате словно загустел, стал плотным и тяжёлым. Слова Аанга повисли между ними — не как обвинение, а как медицинский диагноз, который наконец-то поставлен верно.

Шен не отвёл взгляд. Он не дрогнул. Но его плечи, которые до этого были жёстко расправлены в попытке казаться старше и значимее, вдруг безвольно опустились. Посох в его руках перестал быть оружием или символом статуса — он стал просто тяжёлой, влажной от пота палкой, на которую опирается смертельно уставший путник.

Он медленно выдохнул. Вместе с воздухом, казалось, вышло что-то тёмное и застарелое. Его ци, до этого сжатая в тугой комок "монашеского долга", впервые за пять лет начала течь свободно, обнажая рваные, воспалённые края его духовной раны.

— Врать не буду, — голос его стал совсем тихим, лишённым всяких героических нот, просто честным. — Я живу ещё с эхом войны. Я пытаюсь следовать традициям и учению мастера. Но всё ещё живу в лесу... никак не выйду...

Он сделал крошечный шаг к Аангу, сокращая дистанцию. Это был жест абсолютного доверия, шаг из тени деревьев на открытое пространство.

— Ты прав. Страх есть. — Он посмотрел на свои руки, на въевшуюся под ногти несуществующую грязь. — Я забираю их плач, потому что если они уйдут... в лесу станет совсем тихо. А тишины я боюсь больше, чем солдат Народа Огня.

Наступила пауза. Тоф перестала дышать, даже неосознанно болтать ногами, чувствуя, как в комнате происходит что-то настоящее, ломающее стены.

Шен поднял голову. Он посмотрел прямо в светящиеся белым глаза Аватара. В этом взгляде не было ни капли партизанской хитрости или монашеской уклончивости. Только голая, уязвимая, почти детская просьба.

— Научи меня отпускать.

Аанг медленно кивнул. Жемчужное свечение вокруг него погасло. Он больше не был Аватаром, не был героем, остановившим войну. Перед Шеном стоял просто уставший парень, который тоже потерял свой народ и тоже когда-то до дрожи боялся тишины. На его лице появилась тёплая, понимающая улыбка. Он кивнул. — Хорошо, Шен. Я не могу забрать твою боль. Но я могу показать тебе, куда её деть. Садись.

Тоф шумно фыркнула, спрыгивая со стола, и театрально закатила глаза, пытаясь скрыть подступившие эмоции. — Наконец-то! А то я думала, мы тут до утра будем слушать, как вы оба страдаете поэтично. Садись уже, "Ли", пол чистый. Я прослежу, чтобы Шкипер не унес тебя слишком далеко в облака, а то знаю я его — как начнёт говорить о балансе, так до рассвета не остановишь.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 5