Глава 1: Новая глава
Новая глава
29
0
Флёр пыталась работать. Ключевое слово — пыталась. Похоже, британские мужчины были несносными грубиянами, совершенно не знакомыми с трудовой дисциплиной. Или, возможно, это касалось лишь Элиаса Джонсона, её коллеги. Он был не единственным мужчиной в общем рабочем помещении издательства, но самым бесцеремонным — определённо.
Закончив университет и магистратуру в рекордные сроки — три с половиной года на первое, полтора на второе, кофе и зелий бодрствования столько, что не сосчитать, — и дождавшись, пока закончится вся эта история с войной, Флёр устроилась переводить магические фолианты с французского на английский.
Да, говорила она с ужасным акцентом, который прорывался лишь тогда, когда ей уже не удавалось его контролировать, но писала вполне прилично. Кольцо, подавляющее вейловские чары, помогало оставаться незамеченной, а очки в слишком толстой оправе и кое-как собранный пучок светлых волос отвлекали от природной красоты. Кто бы мог подумать, что Делакур из редакции, которая носит уютные свитеры и вечно утыкается носом в книгу, не видевшую дневного света с момента издания, — та самая надменная девушка, которая несколько лет назад едва умела сдерживать свои чары? Никто.
Именно так Флёр и предпочитала: тихо и безвестно, просто делать свою работу, а после долгого дня возвращаться домой к своему парню — с глазами, уставшими и покрасневшими от чтения книг, написанных витиеватым почерком за несколько столетий до того, как она вообще задумалась появиться на свет.
В наши дни большинство книг переводили с помощью переводческого заклинания практически без каких-либо затруднений. Проблемы возникали с книгами, изданными до сороковых годов, когда и было изобретено это заклинание: обычно в них встречалось слишком много мелких терминологических различий, чтобы автоматический перевод мог с ними справиться, поэтому полагаться на его точность было нельзя. Тут и вступала в дело Флёр: она корпела над книгами, чтобы их можно было переиздать во Франции или Британии в новых, более точных переводах. Платили достаточно хорошо, чтобы она могла жить с комфортом.
Сейчас, работая над книгой шестнадцатого века о влиянии чумы на магические лей-линии и сверяясь сразу с несколькими раскрытыми словарями, Флёр была в трёх секундах от того, чтобы сорваться, выхватить палочку из кобуры и убить его прямо на месте.
Но, возможно, это была плохая идея. Ей совершенно не хотелось разбираться с аврорами, которых неизбежно вызвали бы из-за разбушевавшейся вейлы.
Хотя нет, постойте: возможно, для него это оказалось бы весьма возбуждающим сюрпризом. Но, с другой стороны, иметь дело с законом — всегда такая морока. А Флёр прочитала достаточно юридических книг за последнее столетие, а то и три, чтобы понимать: попадать под британские законы об убийствах ей не хочется, ведь их свод законов не обновлялся с семнадцатого века.
— Ты уверена, что не хочешь спуститься выпить кофе? Возле «Волшебного зверинца» есть чудесное кафе, а тебе, похоже, не помешало бы немного согреться, — сказал Элиас, и Флёр задумалась, неужели ему нечем заняться.
Все, кроме него, вроде бы работали, а Элиас продолжал нависать над ней, словно именно за это ему и платили.
— Да, Джонсон, вполне уверена, — процедила Флёр, поднимая глаза, чтобы проверить слово в словаре.
Элиас наклонился к ней, обдав нос отвратительным одеколоном. Мерзость.
— Тогда, может, после работы? Назовём это свиданием. — Мерлин, возможно, авроры всё-таки были лучшим вариантом. — Возле Лютного переулка есть бар, но место вполне приличное для…
Мерлин, Флёр не хотела вести этот разговор.
— У меня есть парень, Джонсон.
Флёр перевернула страницу одного из словарей, даже не взглянув на него, чтобы проверить, понял ли он намёк. Не понял. Её это уже не должно было удивлять.
Вместо того чтобы уйти и заняться своей работой — и почему никто в этом проклятом месте не вмешивался? — Элиас лишь фыркнул. Перо, которым она делала пометки, резко хрустнуло в тишине комнаты.
— Ну да, конечно.
Он уселся на её стол, чуть не развалив аккуратно сложенную сегодня стопку словарей, и Флёр зашипела. То, что она не одевалась как королева красоты, ещё не означало, что она некрасива. Этот мужчина — идиот, заключила она.
— Да ладно тебе, Флёр, это всего лишь свидание. Можно называть тебя Флёр?
— Ты уже называешь меня по имени, Джонсон.
Пожалуй, Флёр стоило ткнуть его пером, чтобы преподать урок. Кольцо-подавитель засветилось тёплым оранжевым — предупреждение: нужно успокоиться, иначе артефакт сломается. Флёр решительно его проигнорировала.
— Слезь с моего стола, пока я сама тебя с него не скинула.
Он снова фыркнул. Кольцо засияло ещё ярче, и Флёр решила, что, пожалуй, всё-таки стоит кого-нибудь убить. Наверняка это стало бы забавным совместным занятием, укрепляющим отношения.
— Ну попробуй. Вас в Шармбатоне вообще заклинаниям учат?
Флёр открыла рот, поднимаясь со стула и кладя ладонь на кобуру с палочкой. Она скорее почувствовала, чем увидела, как к ней поворачиваются головы. Но тут в дверь заглянула Элис с ресепшена. Это немного разрядило обстановку, и оранжевое свечение кольца, кажется, ослабло.
— Делакур, к тебе пришли! — объявила она, по-девчоночьи хихикая, и Флёр поняла, что, возможно, её желание всё-таки сбылось — и даже без попыток убийства. — Это Гарри Поттер!
Несколько человек ахнули, и Флёр улыбнулась — довольно самодовольно. Поправила свитер и прошла мимо Элиаса, по пути задев его плечом, как раз когда в дверях появился её милый, любимый парень.
Выглядел он ужасно, словно только что вылез из постели. Беглый взгляд на часы подсказал Флёр: да, на работу он опаздывает — и всё же прежде, чем отправиться в Аврорат, зашёл к ней. Она едва не вприпрыжку подбежала к нему и, даже не поздоровавшись, принялась поправлять галстук. Кривой, как обычно. Ничего удивительного.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Флёр, поправляя перекошенный галстук и мягко, но уверенно направляя Гарри обратно в коридор, где можно было остаться наедине.
Она сердито посмотрела на коллег, которые поспешно вернулись к своим переводам. Честное слово, почему все всегда так себя ведут? Флёр работала здесь уже пять лет, но так и не привыкла.
Гарри поднял руку, показывая знакомый свёрток: её обед, который, как она теперь отчётливо вспомнила, остался забытым и брошенным на кухонной стойке. Она легонько хлопнула себя по лбу, и Гарри усмехнулся, когда она быстро поцеловала его в губы.
— Спасибо, любимый. Когда бы я вспомнила, настроение у меня было бы ужасное.
Флёр не стала упоминать, что ещё несколько мгновений назад собиралась заклинанием обречь Элиаса на медленную смерть. Она забрала свёрток и небрежным взмахом палочки отправила его в безопасный угол своего стола, прежде чем закончить поправлять галстук Гарри.
— Ты ведь не опоздаешь?
— Ради тебя я всегда готов опоздать, дорогая.
Гарри поцеловал её, и Флёр улыбнулась, наслаждаясь уютом его объятий. На его коже смешались запахи её мыла и его одеколона, складываясь в нечто такое привычное, что ей мгновенно стало лучше.
После того ужасного Турнира Трёх Волшебников он присылал ей письма. Коротенькие, пустяковые, словно мальчик всю жизнь был лишён ласки и не знал, как разговаривать. Флёр это забавляло, а ещё ей было скучно, поэтому она отвечала. Переписка продолжалась все его оставшиеся годы в Хогвартсе и все её университетские годы. Флёр помогала ему учиться, при необходимости объясняя материал маленькими ужасными рисунками, а Гарри иногда составлял ей компанию через каминную связь, пока она увлечённо рассказывала о своей специальности на смеси французского и английского, к которой он постепенно привык. В тот год, когда он отправился на поиски, она ужасно по нему скучала и из чистого упрямства стала лучше сдавать экзамены — только чтобы потом показать ему результаты.
Когда Флёр приехала в Англию, через пять лет после их первой встречи, Гарри предложил ей пожить у него. Она с радостью воспользовалась этой возможностью: без работы, лишь со скромными сбережениями от случайных переводов на заказ во время учёбы, она стремилась сэкономить на всём, на чём только можно. И где-то между тем временем и нынешним их близость превратилась из дружеской в романтическую.
Флёр не могла назвать точный момент, когда поцелуи стали привычными, когда выделенная ей вторая спальня превратилась в домашний кабинет — ведь, откровенно говоря, в постели Гарри она проводила больше времени, чем в собственной, — когда он начал готовить ей обеды. Это просто произошло, так же естественно, как дыхание, и её всё устраивало. Не всему нужны чрезмерно сложные объяснения.
Она отстранилась от Гарри и посмотрела в его зелёные глаза.
— Всё, мне уже лучше.
Флёр улыбнулась и ткнула его в грудь.
— Иди на работу. Ты, может, и спас мир, милый, но, уверена, министр всё ещё может тебя уволить.
Гарри улыбнулся, снова поцеловал её, и у Флёр подкосились колени. Когда он отстранился, она почувствовала, как краснеют щёки.
— Тебе тоже пора. Увидимся после работы? Я могу за тобой зайти.
— Если не увязнешь в каком-нибудь деле — конечно, — ответила Флёр, поправляя волосы.
Гарри кивнул.
— До вечера, любимый.
Из комнаты донеслась торопливая возня, и Флёр пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. А Гарри… что ж, он попытался сдержаться. К несчастью, безуспешно.
— Постараюсь. До вечера, дорогая.
Ещё раз быстро поцеловав её, Гарри ушёл, а Флёр одёрнула свитер, поправила очки и вернулась в редакцию, где, казалось, все до единого смотрели на неё.
По крайней мере, Элиас вернулся за свой стол. Вздохнув, Флёр снова взялась за работу, уже мечтая о конце дня. В конце концов, Гарри обещал за ней зайти, а к его приходу она хотела закончить все дела.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!