Глава 1: Новая глава
Новая глава
47
0
Джинни пробирается через переполненный зал. Бальный зал весьма впечатляет: высоко под потолком парят свечи, стены задрапированы роскошными тканями. Здесь собрались самые влиятельные и знаменитые люди спортивного мира — игроки, тренеры, владельцы клубов и журналисты.
Людо Бэгмен сейчас царит в кругу слушателей возле ледяной скульптуры, в которой бладжер бесконечно гоняется за снитчем. За одним из столов сидит компания хитро выглядящих владельцев клубов в дорогих мантиях: они оценивающе поглядывают друг на друга и, несомненно, заключают сделки, которые определят следующий квиддичный сезон.
Пока же сезон закончился, чему Джинни очень рада: впереди небольшая передышка в изнурительном графике тренировок. Она уже обошла зал, поздоровалась с подругами по команде и знакомыми, выполнила свой долг, вежливо пообщавшись с разными важными людьми, и теперь ищет куда более приятную компанию.
Она почти пересекает зал, когда чья-то ладонь останавливает её за руку.
— Мисс Уизли, — протягивает волшебник её фамилию, скользя пальцем по обнажённой руке.
Джинни заставляет себя улыбнуться, хотя сомневается, что улыбка выглядит дружелюбной.
— Мистер Тейт, — произносит она, поворачиваясь к волшебнику всего на несколько лет младше её самой. Его мантия, несомненно, стоит дороже всей «Норы». — Как поживает ваш отец?
На первый взгляд вопрос невинный, но она знает, как он ненавидит напоминания о том, что «Стрелы Эпплби» принадлежат его отцу, а не ему. Он всегда любил изображать из себя более важную персону, чем есть на самом деле.
И действительно, улыбка у него сползает с лица, а следом опускается и взгляд. То есть теперь он смотрит ей на грудь, а не в лицо. Впрочем, слишком уж винить его трудно: платье у неё действительно потрясающее.
— Отец, как всегда, прекрасно. Он доверяет мне следить, — его ладонь скользит ниже по её руке, — чтобы всё шло гладко.
— М-м, — произносит Джинни, выходя из пределов досягаемости и подавляя дрожь отвращения. — А он знает, что вы гуляете после отбоя?
Тейт краснеет, и она понимает, что не стоило этого говорить, но и ему, чёрт побери, не стоило её лапать. Разозлить конкретно этого засранца может быть чревато последствиями, однако ей почему-то совершенно плевать. Она «Гарпия», а не «Стрела», и его благосклонность, которая могла бы пригодиться ради места в сборной и признания, того не стоит.
Он уже выглядит рассерженным, но, прежде чем успевает сказать что-нибудь, что подтолкнёт её к ещё менее тонкой ответной колкости, Джинни небрежно добавляет:
— А теперь прошу меня извинить: мне нужно найти своего парня.
Это производит нужный эффект: благодаря назойливой прессе все знают, с кем встречается Джинни Уизли, подающая надежды охотница «Гарпий». Мистер Тейт немного выпрямляется, гневный румянец исчезает, и теперь он выглядит слегка бледным.
Он оттягивает край воротника.
— О, он здесь? Я не знал.
Он оглядывается, одновременно с нетерпением и ужасом.
Джинни каким-то образом удаётся не закатить глаза. Вместо этого она неопределённо указывает туда, куда направлялась до того, как он её остановил. На самом деле она сейчас не знает, где Гарри, но он точно где-то здесь.
— Что ж, — говорит мистер Тейт, возвращая себе скользкую невозмутимость, — передавайте от меня привет.
«Даже не надейся», — думает Джинни, ненавидя себя за то, что вот так прикрывается именем Гарри. Он бы не возражал, она знает. Но она возражает. То, что её вынудили до такого опуститься, заставляет ещё сильнее ненавидеть этого чёртова избалованного сопляка.
Она сдерживает напоследок ещё одну колкость — совет попросить в баре тёплого молочка — и продолжает пробираться через переполненный бальный зал. Вот видите? Она учится такту. Совсем как настоящая взрослая.
Наконец она обнаруживает Гарри в дальнем конце зала. Он отступил к самой стене и грозно скрестил руки на груди. Судя по свободному пространству вокруг него, приём действует. Люди явно слишком напуганы, чтобы подходить.
Сегодня на нём не аврорская форма из плотной шерсти и кожи, а чёрная парадная мантия простого, элегантного кроя, но от него всё равно исходит ощущение, будто он при исполнении. Прищурившись, он оглядывает зал с видом скучающего безразличия.
Разумеется, он не при исполнении, а пришёл сюда как её спутник. Джинни узнаёт эту позу: «Я застрял на светском мероприятии и очень, очень это ненавижу». То есть он прижимается спиной к стене не столько для защиты от тёмного волшебника, который может подкрасться сзади, сколько для защиты собственной задницы от очередного щипка. Джинни почти уверена, что Марлена уже дважды за вечер успела его облапать.
Приближаясь, Джинни чувствует мгновение, когда его внимание переключается на неё, хотя поза ни капли не меняется.
Он только что вернулся с долгого задания где-то у Мерлина на куличках, и Джинни полагает, что он вымотан. Не говоря уже о том, что делить её с целым залом людей ему вряд ли хочется.
Сейчас есть совершенно другие места, где ей хотелось бы оказаться с ним.
— Веселишься? — спрашивает она, подходя к нему.
— Безмерно, — сухо отвечает он.
— Что ж, — говорит Джинни, — никто из нас пока никого не сглазил, так что, думаю, это можно считать победой.
Он презрительно фыркает.
— О, я составляю список.
Его взгляд скользит по её руке, безошибочно повторяя путь ладони мистера Тейта, и она понимает: он не пропустил ни мгновения того маленького разговора.
— Потом сравним списки, — легко произносит она. — Незачем тратить на кого-нибудь силы дважды.
Его лицо искажается, и Джинни понимает, что он пытается сдержать зевок. Она внимательно смотрит на него, отмечая, каким измождённым он выглядит. Он даже не побрился, хотя непонятно, в какой мере это лень, а в какой — попытка выглядеть ещё менее располагающим к общению.
— Тебе не обязательно оставаться, — говорит она.
Он не поворачивает головы, лишь впивается взглядом ей в лицо. В глазах смешиваются недоверие и возмущение.
— Ещё чего.
— Сомневаюсь, что мистер Тейт попробует ещё раз. Не после того, как я так бесстыдно размахиваю твоим добрым именем.
В глазах Гарри вспыхивает нечто похожее на удовлетворение.
— Меня не мистер Тейт беспокоит.
— Ах да, — произносит Джинни, и голос неожиданно звучит горько. — Никто не хочет навлечь на себя гнев Гарри Поттера.
Иногда в газетах её до сих пор называют «девушкой Гарри Поттера». В одиннадцать лет она была бы в восторге. В двадцать один это радует её куда меньше: она задаётся вопросом, увидят ли в ней когда-нибудь что-то, кроме приложения к нему.
Гарри чуть наклоняется к ней.
— Если бы у них была хоть половина мозгов, они больше боялись бы твоего гнева.
Против воли Джинни чувствует, как губы трогает улыбка.
— Тогда зачем торчать здесь, явно мучаясь, если не ради того, чтобы защищать меня от засранцев с распускающимися руками?
Его взгляд скользит по её телу, производя эффект, совершенно противоположный вниманию мистера Тейта.
— То есть помимо возможности полюбоваться тобой в этом платье?
Она бросает на него выразительный взгляд. Он видел её и в куда меньшем количестве одежды — и очень скоро увидит снова, если это будет от неё зависеть.
— Ты же знаешь, что можешь получить показ мод, когда захочешь. Частный. — Она разглядывает его. — Или тебе нравится смотреть, когда нельзя потрогать?
Он наконец немного меняет позу и обнимает её за талию. Пальцы безошибочно находят небольшой вырез на пояснице.
— Но ты так удобно всё устроила для прикосновений, — говорит он, понижая голос.
Гарри не любитель публично проявлять чувства, но предательское сердце всё равно ускоряется в предвкушении. В конце концов, они больше недели были в разлуке.
Он притягивает её ближе и наклоняется к уху.
— Я вымотан, определённо предпочёл бы оказаться с тобой наедине в любом другом месте планеты и, вероятно, очень близок к тому, чтобы устроить сцену, если ещё кто-нибудь меня взбесит.
От волнения, вызванного его близостью, Джинни невольно закрывает глаза.
— Моё предложение остаётся в силе. Тебе не обязательно оставаться.
— Я никуда не уйду, пока не увижу, как мою девушку заслуженно объявят лучшим игроком в квиддич всех времён.
— Я всего лишь номинирована на «Открытие сезона», — со смехом поправляет она, — и могу не победить.
Гарри убирает руку, и Джинни старается не издать протестующего звука, хотя понимает: место едва ли подходит для чего-то большего. Он снова скрещивает руки на груди, принимая мрачную позу.
— Ещё как победишь.
От его уверенности у неё теплеет в груди.
Он делает короткое движение ладонью, словно отгоняет её.
— А теперь иди и ослепляй публику, а я останусь здесь молчаливым и неприветливым.
Она смотрит на него с нежностью.
— Ладно, — соглашается она. — Но ты ведь понимаешь, что вечно этот спектакль не сработает.
Его невозмутимость на миг даёт трещину: он улыбается ей, и ненадолго проступает настоящий Гарри.
— Лишь бы сработал достаточно долго, чтобы моя задница оставалась в безопасности до твоей победы.
Она не выдерживает: придвигается вплотную и крепко целует его, прижимаясь к нему всем телом. Как бы ей ни хотелось задержаться, особенно когда ладони Гарри ложатся ей на талию, она не медлит и отступает, прежде чем успевает его смутить.
Несмотря на краткость её атаки, Гарри выглядит очаровательно растерянным. Одна его ладонь всё ещё упрямо лежит у неё на бедре.
— Осторожно, любимый, — с улыбкой говорит она. — Твоя маскировка сползает.
Он хмурится и снова складывает руки на груди.
— Мы ещё поговорим об этом позже, — произносит он, стараясь звучать строго, но тёплые искорки в глазах совершенно портят впечатление.
— О, я надеялась далеко не только на разговоры, — отвечает она, подмигивая.
Он издаёт негромкий протестующий звук.
— Иди уже, — говорит он.
Она смеётся.
— Ты же знаешь, что будешь скучать.
— Ты даже не представляешь, — бормочет он.
Тогда она сжаливается над ним и возвращается в толпу, но всё же оглядывается. Гарри уже снова принял оборонительную позу и сверлит взглядом кого-то, осмелившегося подобраться ближе.
Она рада, что он остаётся, хотя и хотела бы избавить его от столь пристального внимания. Казалось бы, со временем его геройская слава должна померкнуть, но люди, к его огромной досаде, интересуются им не меньше прежнего.
К счастью, вскоре после того, как она отходит от него, время свободного общения заканчивается: ведущий поднимается на сцену и открывает официальную церемонию. Вручат кубок чемпионам лиги — чёртовы «Сороки» уже выглядят довольными и самодовольными. Но будут и другие награды: самому ценному игроку, за выдающуюся игру в защите, за самый впечатляющий захват снитча и прочие. В том числе «Открытие сезона», на которое номинирована Джинни.
Разумеется, для неё это честь, но она также знает, что годами вкалывала до седьмого пота, чтобы получить место в основном составе, а потом доказать, что заслуживает серьёзного отношения. Эта номинация во многом означает признание её усилий.
Когда объявляют её имя, сообщая о победе, она испытывает острое удовлетворение: она доказала, на что способна. Поднимается на сцену — умудрившись ни разу не споткнуться, — чувствуя, как подруги по команде хлопают её по руке, и слыша аплодисменты.
Она принимает у ведущего хрустальную награду, оглядывает толпу — и видит Гарри в самой её гуще. Он больше не прячется в углу. Засунув пальцы в рот, он пронзительно свистит поверх вежливых аплодисментов и от нетерпения покачивается на носках.
К несчастью, ведущий тоже замечает Гарри.
— Кажется, сегодня вечером среди нас присутствует весьма почётный гость, — восторженно объявляет он.
Все, кто ещё не смотрел на Гарри, поворачиваются к нему. А Гарри начинает выглядеть немного смущённым — словно определённо не собирался привлекать к себе столько внимания, но от радости не сумел сдержаться.
Наблюдая за ним, Джинни вдруг понимает: его мрачная маска была не только из-за нелюбви к вечеринкам и чужому вниманию. Он не хотел затмевать её. Стоял, забившись к стене, чтобы она могла общаться с людьми, не будучи «девушкой Гарри Поттера».
У неё перехватывает горло от того, как сильно она любит этого нелепого, чудесного мужчину.
— Разумеется, — говорит ведущий, — этот человек не нуждается в представлении.
— Очень на это надеюсь, — отвечает Джинни с ровно такой долей колкости, чтобы рассмешить зал. — За эти годы он, возможно, собрал немало титулов, но, думаю, все мы согласимся, какой из них самый важный.
— И какой же? — с улыбкой спрашивает ведущий, явно уверенный, что знает ответ.
Избранный. Спаситель. Герой. Мальчик, Который Живёт.
Джинни не отводит взгляда от улыбающегося лица Гарри.
— Главный поклонник Джинни Уизли.
Некоторые в зале выглядят потрясёнными: несомненно, думают, будто она преуменьшает его заслуги. Но Гарри лишь с энтузиазмом кивает, толкает локтем стоящего рядом мужчину и говорит:
— Именно так.
Ведущий прочищает горло.
— Что ж, хорошо. Э-э, поговорим о ваших лучших моментах на поле в этом сезоне?
Джинни улыбается.
— Отличная мысль.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!