Глава 1: Новая глава
Новая глава
43
0
Гермиона никак не могла снова заснуть. Хотя было всего четыре утра, волнение не давало ей покоя. Через семь часов она отправится в школу магии, где научится быть ведьмой. Настоящей ведьмой — с заклинаниями, зельями и, возможно, даже превращением людей в лягушек. Она знала нескольких девочек, которых с удовольствием превратила бы в лягушек. В первую очередь Аннабет, Клео и Фелисити. Они вечно над ней издевались, обзывая зубастой лохматой книжной крысой. Но в новой волшебной школе она наконец станет своей и обзаведётся друзьями.
А что, если нет? Что, если подружиться ни с кем не получится? Профессор Макгонагалл сказала, что таких маглорождённых, как она, будет немного. Большинство первокурсников уже будут с кем-то дружить. Нужно придумать, как им понравиться. В нескольких книгах Гермиона читала, что люди, приходя на новую работу, иногда приносят пончики. Пончиков у неё не было, зато имелось кое-что ничуть не хуже.
Она вылезла из постели и надела вчерашнюю одежду: пачкать ту, что приготовила на сегодня, не хотелось. Тихонько спустилась по лестнице, стараясь не разбудить родителей. Включила на кухне свет и принялась рыться в одном из шкафчиков в поисках нужного — двух коробок смеси для кексов. Быстро дважды прочитала инструкцию, проверяя, что нужно добавить: по одному яйцу и девяносто миллилитров воды на каждую коробку, а ещё понадобятся миска для теста и мерный кувшин.
Она быстро нашла всё необходимое и взялась за дело. Гермиона старалась не мусорить и не шуметь, но всё равно получала удовольствие и надеялась, что уроки зельеварения будут похожи на это. В коробках со смесью лежали бумажные формочки и круглые съедобные картинки из рисовой бумаги с героями «Красавицы и Чудовища». Их подарила бабушка после того, как сводила Гермиону на новый диснеевский мультфильм, но родители сказали, что для неё одной это слишком много сахара. «Ну, — подумала Гермиона, — я ведь не собираюсь есть их одна. Я буду делиться».
Гермиона расставила бумажные формочки на противне, включила духовку и принялась раскладывать тесто. На каждой коробке было написано, что смеси хватит на двенадцать кексов, но, видимо, она наливала чуть больше, чем нужно, потому что в итоге получился лишь двадцать один. Она подумала, не взять ли понемногу теста из каждой формочки, чтобы заполнить оставшиеся три, но решила, что не стоит. Поставила противень в уже разогретую духовку, закрыла дверцу и начала убирать, поглядывая на часы. Кексы должны были печься всего двадцать минут, а сейчас было чуть больше пяти утра.
Во время уборки Гермиона заметила, что бумажных формочек в наборах оказалось гораздо больше, чем требовалось. Она уже собиралась их выбросить, когда ей пришла в голову идея. В шкафу ещё стояла половина коробки воздушного риса, который она ела на завтрак. Родители предпочитали кукурузные хлопья, а до Рождества воздушный рис успеет зачерстветь. Получалось, что две вещи пропадут зря, и Гермиона прекрасно знала, как этого избежать. В шкафу лежал её шоколад: родители, как и положено стоматологам, выдавали его строго порциями, так что дома обычно скапливался солидный запас. Она быстро вытерла только что вымытую миску и принялась ломать в неё шоколад.
На середине она остановилась: половина времени выпекания уже прошла. Осторожно защитив пальцы кухонным полотенцем, Гермиона развернула противень, чтобы кексы пропеклись равномерно. Закончив, вернулась к шоколаду. Поставила миску в микроволновку на тридцать секунд, внимательно следя, чтобы та не успела звякнуть и разбудить родителей. Достала шоколад и помешала, но он ещё был твёрдым, поэтому отправился обратно на двадцать секунд. Она повторяла это, пока весь шоколад не растопился, а потом высыпала в него воздушный рис. Несколько движений ложкой — и рис покрылся шоколадом.
Гермиона начала раскладывать смесь по бумажным формочкам. Приходилось торопиться: приближалось время вынимать кексы из духовки, если она не хотела, чтобы они сгорели. Вскоре перед ней стояли двадцать один горячий кекс и пятнадцать шоколадно-рисовых сладостей. На кухне пахло так вкусно, что Гермиона не удержалась и съела один кекс. Он был тёплым, ванильным и очень вкусным. Она убрала кексы и рисовые сладости в холодильник и снова взялась за уборку. Было почти полшестого. Родители встанут через час, и к тому времени нужно всё закончить.
Гермиона не знала, что последние десять минут за ней из тёмного коридора наблюдает мама. Эмма Грейнджер всегда спала довольно чутко, и запах выпечки её разбудил. Спустившись по лестнице, она обнаружила, что Гермиона вполне успешно хозяйничает на кухне. Поскольку сегодня она в последний раз увидит дочь до самого Рождества, Эмма решила, что лучше будет ею гордиться, чем сердиться и портить последние часы, которые они проведут вместе.
— Так, нужно дать кексам достаточно остыть, прежде чем покрывать их глазурью, а потом сверху положить картинки. Ещё надо найти, в чём всё это нести, — пробормотала себе под нос Гермиона.
Эмма решила ответить:
— Есть старый контейнер для бутербродов, который я собиралась выбросить. Можешь взять его.
Услышав мамин голос, Гермиона вздрогнула и резко обернулась.
— Мам! Прости, я просто… Ну, смесь для кексов была моя, и шоколад, и рис тоже, и я подумала…
Мама прервала её объяснения:
— Ты подумала, что, если сможешь чем-нибудь угостить других детей, тебе будет проще завести друзей. Я понимаю. Жаль, ты не придумала это вчера: мы могли бы всё сделать вместе. А теперь дай я достану тебе контейнер. И, кажется, в шкафу осталось немного пищевого красителя, так что, если хочешь, можем сделать цветную глазурь.
С этими словами мама полезла в то, что Гермиона называла «шкафом для всего». Туда складывали всё, чему не находилось собственного места на кухне. Из него она и достала пластиковый контейнер.
Сначала Гермиона с мамой приготовили себе завтрак — гренки в яйце, — чтобы кексы успели остыть. Одно Гермионе нравилось в родителях: их война с сахаром вовсе не означала, что вся еда обязана быть полезной. Они с удовольствием съели жареные гренки, которые мама часто готовила ей в детстве. Будто мама говорила, что Гермиона всегда останется её маленькой девочкой, только не словами, а едой.
Закончив завтракать, они приготовили глазурь. Эмма ложкой выкладывала её на кекс, а Гермиона добавляла картинку из рисовой бумаги и ставила кекс в контейнер. Вдвоём они справились всего за несколько минут. Гермиона положила туда же шоколадно-рисовые сладости и побежала к себе переодеваться. Когда она вернулась, оказалось, что мама уже поставила контейнер с угощением на её новый школьный сундук, а сама сидит на диване с двумя чашками чая, одна из которых — в любимой кружке Гермионы. Гермиона села рядом и прижалась к маме.
— Я буду очень скучать по тебе и папе.
— Мы тоже будем скучать, милая.
Мама поцеловала её в макушку. Недосып наконец взял своё, и Гермиона задремала в маминых объятиях.
— ϟϟϟ —
Гермиона только что попрощалась с родителями и прошла сквозь барьер. При виде алого паровоза и других детей, которым предстояло стать её одноклассниками, она невольно улыбнулась. По пути к поезду она рассматривала всё вокруг. Поднять сундук в вагон оказалось непросто, но старшая светловолосая девочка в мантии с синей отделкой и значком с буквой «P» улыбнулась ей и наложила на сундук заклинание. Внезапно тот стал лёгким как пёрышко, и поднять его не составило труда.
Гермиона начала искать купе. Ей хотелось найти нескольких первокурсников, чтобы представиться и попробовать подружиться, но большинство купе занимали компании старших учеников. У всех, кто уже переоделся в школьную форму, мантии были с цветной отделкой. Согласно «Истории Хогвартса», такая отделка появлялась лишь после распределения на факультет, а значит, даже те, кто выглядел помладше, учились как минимум на втором курсе. Гермиона же искала именно тех, с кем будет ходить на уроки и, возможно, даже делить спальню.
Она заметила группу ребят примерно своего возраста. Они уже были в школьных мантиях, но без факультетских цветов, так что наверняка оказались ещё не распределёнными первокурсниками, как и она. На мгновение Гермиона замялась, потом собралась с духом и подошла к мальчику в центре компании. У него были бледная кожа и светлые волосы, зачёсанные назад с помощью геля; он разговаривал с двумя мальчиками и двумя девочками. Она протянула ему руку для пожатия и сказала:
— Привет, я Гермиона Грейнджер. Я никого не знаю в поезде, поэтому хотела познакомиться с другими первокурсниками.
Сначала мальчик ничего не ответил, лишь оглядел её с головы до ног, пока остальные четверо посмеивались над её представлением. Наконец он произнёс:
— Отвали, мерзкая маленькая грязнокровка.
Гермиона застыла. Что такое «грязнокровка»? Насколько это серьёзное оскорбление? Она вдруг ясно представила, что следующие семь лет окажутся точь-в-точь такими же, как в прежней школе. Она станет изгоем без единого друга, будет проводить всё время в библиотеке, с головой уходя в учёбу, чтобы не чувствовать одиночества. Только теперь в конце дня её не будут ждать даже дом и родители.
Один из других мальчиков вдруг толкнул её, и она упала.
— Эй, у грязнокровки целый контейнер с пирожными!
Он открыл контейнер с кексами и шоколадно-рисовыми сладостями и принялся запихивать их в рот. Другой мальчик, до сих пор молчавший, подошёл и присоединился к нему. Внезапно рядом с Гермионой появился черноволосый мальчик и ударил кулаком того, кто повалил её на пол. Все трое, с кем она пыталась заговорить, набросились на черноволосого, а две девочки задрали носы и ушли.
Новоприбывший дрался лучше любого из троих, но противников оказалось слишком много, чтобы он смог победить в одиночку. Появился ещё один ученик — рыжеволосый мальчик в мантии с красной отделкой — и заклинанием разнял дерущихся. Гермиона заметила, что у него тоже есть значок с буквой «P», и предположила, что она означает «префект», то есть староста. Староста потребовал объяснить, что происходит, и черноволосый мальчик рассказал, что остальные трое напали на девочку прямо перед его купе. Светловолосый ответил, пожалуй, худшее, что можно было сказать в такой ситуации:
— Ну и что? Я просто показывал грязнокровке её место.
Староста потрясённо ахнул, а лицо черноволосого мальчика потемнело. Он так сильно ударил блондина по носу, что Гермиона услышала хруст. Прежде чем кто-нибудь успел что-либо предпринять, староста выкрикнул: «Протего!» — и между двумя сторонами возникла стена мерцающей силы. Первым заговорил сам староста:
— Ох, беда какая. Похоже, ты упал и разбил нос об пол. Пойдём к ведьме с тележкой, она знает несколько заклинаний первой помощи.
С этими словами он потащил светловолосого мальчика прочь, а две его гориллы поплелись следом. На ходу староста читал им нотацию о том, как следует вести себя в цивилизованном обществе.
Черноволосый мальчик подошёл к Гермионе и с чуть застенчивой улыбкой протянул руку, помогая подняться.
— Привет, я Гарри Поттер. Рад познакомиться.
Гермиона узнала имя: оно встречалось ей в книгах, которые она читала, знакомясь с волшебным миром. Она на мгновение посмотрела на его лоб, отыскивая шрам в виде молнии, о котором говорилось во всех упоминавших его книгах. И правда, чуть выше левой брови виднелся шрам. Она взяла протянутую руку и позволила мальчику помочь ей встать, но отпустила не сразу, а превратила это в рукопожатие.
— А я Гермиона Грейнджер. Спасибо, что заступился за меня.
Гарри по-мальчишески улыбнулся.
— Просто терпеть не могу таких задир.
Он поднял контейнер с остатками угощения, большая часть которого теперь была раздавлена и испорчена, и передал ей.
— Хочешь посидеть со мной в купе? Там полно места.
Она согласилась и вошла следом за Гарри, который улыбнулся с искренней радостью, услышав её ответ. Гарри Поттер был немного неотёсанным и, несомненно, настоящим мальчишкой, но Гермионе он нравился, и она была уверена, что они станут хорошими друзьями.
Гермиона посмотрела в контейнер. Среди разломанных кексов и раздавленных шоколадно-рисовых сладостей остался один совершенно целый кекс. Она улыбнулась: на нём была картинка с Чудовищем. Это хорошо описывало Гарри — добрый человек, пусть и немного неотёсанный. Она предложила ему кекс.
— Я не могу взять твой кекс, родители приготовили их для тебя, — как можно вежливее отказался он.
Гермиона объяснила, как всё было на самом деле:
— Нет, я сама испекла их, чтобы угостить новых друзей, которых заведу сегодня. Бери, ты точно заслужил.
Она улыбалась, искренне радуясь тому, что у неё появился друг.
Гарри тоже улыбнулся.
— Может, поделим пополам?
Гермиона кивнула и разломила кекс надвое. Так они и сидели, вместе наслаждаясь угощением.
— ϟϟϟ —
Гермиона достала противень с кексами из духовки и поставила на плиту остывать. И, делая это, вспомнила, как впервые пекла их сама.
— Ты уверена, что это хорошая идея, мам? — спросила стоявшая рядом одиннадцатилетняя девочка, с тревогой глядя на кексы.
Гермиона улыбнулась дочери.
— Разве я никогда не рассказывала, как познакомилась с твоим папой? Мы впервые встретились благодаря тому, что я взяла в «Хогвартс-экспресс» контейнер с кексами и шоколадно-рисовыми сладостями. Последний кекс я отдала твоему отцу, а он настоял, чтобы мы разделили его пополам. С тех пор мы были лучшими друзьями, пока не повзрослели и не влюбились друг в друга.
— Правда? — Голос девочки звучал так взволнованно.
— Да, Гармония, правда. А теперь вымой миску, пока я найду воздушный рис и шоколад. И не возись всю ночь: завтра утром ты отправляешься в Хогвартс.
Гермиона искала шоколад в шкафу, думая о двадцати двух годах, проведённых с Гарри. И, несмотря на все трудности, через которые им пришлось пройти, улыбка не сходила с её лица.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!