Глава 1: Новая глава
Новая глава
4
0
— Тут какая-то ошибка.
— Боюсь, нет, мисс Грейнджер.
— Может, пересчитаете?
— После того как выяснилось, что у вас ничья, мы уже пересчитали результаты, мистер Поттер. Они остались прежними.
— Н-но такого не может быть! В Хогвартсе ещё никогда не было ничьей за первое место!
Минерва Макгонагалл нахмурилась, глядя на двух учеников перед собой. Оба с растерянным видом смотрели на неё, сжимая пергаменты с результатами.
Стояла середина декабря. Закончились промежуточные экзамены, начинались рождественские каникулы. В воздухе чувствовался холод, на земле уже лежал снег. Замок был весь в праздничном убранстве, но по лицам этих двоих можно было подумать, что кто-то умер.
Девушка с шестого курса была права. За всю долгую историю Хогвартса ещё никогда не случалось, чтобы двое учеников разделили первое место по общим оценкам. Обычно сомнений в том, кто занял верхнюю строчку, не возникало. Чаще всего, к немалому огорчению Минервы, это оказывался кто-нибудь из Когтеврана.
Но не в этом году. И не в предыдущие пять лет. С тех пор как Гарри Джеймс Поттер и Гермиона Джейн Грейнджер поступили в школу, за заветное место лучшего ученика Хогвартса неизменно шла борьба.
Это было почти так же приятно, как и досадно. Приятно — потому что Гарри Поттер был гриффиндорцем, а Минерва очень любила обыгрывать Филиуса не только в квиддиче. Всегда радовало объявлять, что гриффиндорец обошёл когтевранца в задании или на экзамене. Разумеется, без неуважения к мисс Грейнджер: факультетское соперничество есть факультетское соперничество, а Минерва была гордой гриффиндоркой.
Досадно же было потому, что оба ученика отличались пылким нравом. Стоило одному превзойти другого, как раздавались раздражённые вздохи, язвительные замечания и колкости, а иногда дело доходило и до настоящих ссор. Соперничество между ними было таким напряжённым, что его чувствовал весь Хогвартс. Ни один ученик и ни один преподаватель не хотел оказаться под горячей рукой, когда Поттер с Грейнджер принимались грызться, как кошка с собакой.
Минерва нахмурилась ещё сильнее и упёрла руки в бока. Выпрямилась во весь рост и окинула учеников строгим взглядом, исполненным решимости. Поттер и Грейнджер на миг перестали смотреть друг на друга и перевели внимание на неё. Когда Минерва Макгонагалл принимала такую позу, её лучше было не игнорировать.
— На всё бывает первый раз, — строго произнесла она, переводя взгляд с одного ученика на другого. Между ними было около полутора метров. — Мы тщательно проверили результаты и установили, что у вас ничья.
Последовали возмущённые возгласы и негодующее бормотание. Минерва мысленно закатила глаза и отметила про себя, что надо поговорить с Альбусом и остальными деканами о том, как положить конец этому нелепому соперничеству.
— Довольно! — рявкнула она. Её густой шотландский акцент прорезал перебранку двух лучших учеников. — Примете вы результат или нет, он не изменится. Если я ещё хоть раз услышу об этом споре, оба получите отработки. Я ясно выразилась?
Минерва Макгонагалл не гнушалась угрозами.
Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер с великим трудом захлопнули рты. Они оторвали друг от друга пылающие взгляды и скованно кивнули профессору.
Минерва кивнула в ответ, поджав губы.
— Отлично. Сегодня вечером на праздничном ужине вы оба получите награды. До свидания, мистер Поттер, мисс Грейнджер. И поздравляю.
Она развернулась на каблуках и вышла из кабинета трансфигурации.
В оставшейся комнате воздух буквально искрил от напряжения. Стоило звуку её шагов стихнуть вдали, как деревянная дверь класса вдруг захлопнулась сама собой.
Гарри и раньше видел, как его соперница колдует невербально и без палочки, но всё равно был впечатлён. Разумеется, говорить ей об этом он не собирался. Гарри приподнял бровь и стал ждать, что она скажет. Они не были друзьями, но за шесть лет он достаточно хорошо узнал Гермиону, чтобы понимать: она так просто не отступит, несмотря на слова декана.
— Итак, — начала стоявшая перед ним девушка своим неповторимым тоном, — думаю, будет лучше, если ты вежливо откажешься от награды.
Гарри фыркнул: такого он не ожидал. Он расхохотался, а Гермиона недоверчиво уставилась на него.
— Я серьёзно! — воскликнула она. Гарри заметил, как она нахмурилась, сложив губы в знакомое ему за столько лет недовольное выражение. Брови сошлись, карие глаза сверкнули. Она сердито вздохнула и взорвалась: — Ты получил свои баллы за прорицания, ради Мерлина! Все знают, что это несерьёзный предмет!
— То, что у тебя нет дара, не делает прорицания несерьёзным предметом, Грейнджер, — невозмутимо ответил Гарри.
Она шумно выдохнула, не веря своим ушам, а он внутренне улыбнулся. Ему нравилось выводить её из себя.
— И дело не только в прорицаниях. Не забывай, что по защите, уходу за магическими существами и зельям я тоже получил больше баллов, чем ты.
Гермиона прикусила нижнюю губу. Гарри понял, что попал в цель. Но всё равно продолжал ждать: шесть лет общения с этой невысокой, умной и вспыльчивой девушкой научили его, что она не отступает легко. Гермиона Грейнджер была решительной и ради достижения цели готова была на всё.
— Формально — да, ты получил больше, — задумчиво признала она. — Но в целом я учусь лучше. Ты начинаешь делать задания в день сдачи! — возмутилась она.
— Сдать сегодня — значит, сделать сегодня, — ответил Гарри.
Грейнджер сердито фыркнула.
— А привычка откладывать всё на последний момент не делает тебя лучше меня. Я во многом тебя превосхожу.
Теперь фыркнул он.
— Правда? Например?
— Например, я лучше летаю.
Гарри поднял палец.
— Ты капитан команды по квиддичу, — закатила глаза Грейнджер. — Конечно, ты лучше меня летаешь. Это не считается!
— А готовлю я лучше тебя.
Он поднял второй палец.
— Враньё, — покачала головой Гермиона. — Я много времени провела на кухне, помогая домовикам, и все они говорят, что я прекрасно готовлю.
Гарри улыбнулся.
— Знаю, я видел. Но обо мне они говорят то же самое. И ещё я обаятельнее.
— Кто это сказал? — возмутилась она.
— Да почти все. Даже призраки, — с ухмылкой ответил Гарри.
Гермиона снова закатила глаза.
— Одной приятной улыбки недостаточно, чтобы стать обаятельным.
— Значит, ты считаешь, что у меня приятная улыбка? — спросил Гарри.
Щёки Гермионы слегка порозовели, но она только сильнее поджала губы. Гарри ухмыльнулся, поняв, что снова угодил в цель. Он не мог перестать её дразнить, поэтому следующие слова вылетели раньше, чем он успел подумать:
— А ещё я знаю, что целуюсь лучше.
— Что?! Да как ты можешь…
Она не успела договорить: Гарри быстрыми шагами преодолел разделявшее их расстояние. В одно мгновение его губы прижались к её губам, а рука зарылась в кудри. Поцелуй был нежным, но страстным. Гермиона почувствовала тепло на коже головы и даже в кончиках пальцев ног, хотя от удивления не могла пошевелиться.
Это правда происходит? Она действительно целуется с Поттером?
Поцелуй закончился так же быстро, как начался. Гарри отстранился, а она осталась стоять, задыхаясь. Губы слегка приоткрылись; их припухлость выдавала, что только что произошло. Он посмотрел на неё пылающими зелёными глазами.
— Вот откуда я знаю, — сказал он.
Гермиона прищурилась. Поттер снова жульничал: он застал её врасплох. Ничего, она не собиралась доставлять ему такое удовольствие.
На этот раз расстояние сократила она. Обеими руками Гермиона обвила его шею и притянула к себе. Она увидела, как расширились его глаза, и испытала короткое самодовольство. Но насладиться его удивлением она не успела: стоило их губам соприкоснуться, как она закрыла глаза.
Этот поцелуй оказался ещё лучше предыдущего. Теперь между ними возникло что-то знакомое, и оба хотели его в равной степени. Гермиона почувствовала, как по спине пробежала дрожь, когда Гарри обхватил её за талию. Она крепче прижала его к себе, притянула ближе. Он ахнул, и Гермиона Грейнджер, действуя с удивительной ловкостью, воспользовалась моментом и коснулась языком его языка. Они боролись — и она победила.
Им пришлось разомкнуть объятия, когда стало нечем дышать. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша и покраснев. Гермиона облизнула губы, а Гарри улыбнулся.
— Можно считать, что здесь ничья? — предложил он, проводя рукой по угольно-чёрным волосам.
— Только на этот раз соглашусь, — коротко кивнула она.
Его улыбка стала шире.
— Если тебе понадобится с кем-нибудь попрактиковаться… ну, чтобы стать ещё лучше…
Гарри заметил, как дрогнул уголок её губ: она пыталась не улыбнуться.
Гермиона ещё раз скованно кивнула.
— Я дам тебе знать, — коротко ответила она. — А теперь, если позволишь, я и так заставила Падму слишком долго ждать в библиотеке.
Она помедлила и добавила:
— Увижу тебя сегодня на пиру?
Он молча кивнул и смотрел, как Гермиона поднимает с передней парты сумку и закидывает её на плечо. Она снова взглянула на него, на этот раз покраснев ещё сильнее, и слегка помахала рукой. Он не сводил с неё глаз, пока она не скрылась из виду.
Оставшись один, Гарри улыбнулся. Он совсем не ожидал такого, когда Макгонагалл попросила их задержаться после урока. Несколько секунд он простоял молча, потом тоже поднял сумку. Пятнадцать минут назад он должен был встретиться с Роном в гостиной.
Из кабинета трансфигурации Гарри вышел почти вприпрыжку. Он чувствовал: эта ничья стала одним из лучших событий в его жизни. Ему не терпелось снова увидеть Гермиону Грейнджер.
В конце концов, практика ведёт к совершенству. А если в чём-то они с Грейнджер и сходились безоговорочно, несмотря на соперничество, так это в том, что оба были перфекционистами.
К тому же он не мог позволить этой ничьей слишком затянуться.
1:1
Он уже не мог точно сказать, кто начал первым.
Они тренировались.
И тренировались много.
Выяснилось, что на рождественские каникулы в замке остались они оба, так что у них было множество возможностей заниматься, пока рядом не было любопытных глаз.
Если бы кто-нибудь спросил, они оба ответили бы, что целуются до потери памяти исключительно ради победы. Ни Гарри Поттер, ни Гермиона Грейнджер не могли смириться с тем, что другой целуется лучше.
— Нам, наверное, стоит прекратить, знаешь ли, — пробормотала Гермиона, когда поцелуи Гарри поднялись от её губ к челюсти, а затем он принялся покусывать мочку уха. — А если нас поймают? Мы же в шкафу для мётел, ради Мерлина!
Она не могла поверить в происходящее. Во время обходов в качестве старосты она всегда проверяла шкафы для мётел, а теперь сама делала именно то, за что снимала с однокурсников очки!
— Тогда признай, что я целуюсь лучше, — сказал Гарри и снова прижался к её губам.
Он притянул её ещё ближе, к своей груди. Она крепче вцепилась ему в волосы, окончательно растрепав их.
Признавать поражение она не собиралась, хотя его губы и руки мешали сохранять уверенность.
Он чертовски хорошо целовался, вот что! Точно знал, когда усилить напор, а когда отступить. Знал, когда прикусить её губу, когда провести по ней языком, когда подразнить. Понимал, когда быть нежным, а когда целоваться настойчивее.
Он прекрасно знал, что делать, чтобы она задыхалась и дрожала.
— Я говорил, что от тебя немного пахнет тыквенным пирогом? — пробормотал Гарри ей в губы.
Гермиона покраснела и порадовалась, что в шкафу для мётел так темно и он не заметит, как ярко вспыхнуло её лицо.
— Я съела кусочек прямо перед… перед тем, как ты…
Перед тем, как он затащил её в шкаф для мётел неподалёку от Большого зала.
— Это мой любимый десерт, — сказал он и снова поцеловал её.
Теперь поцелуй был сладким. Его губы едва касались её — легко, как бабочка, опускающаяся на лепесток. Поцелуй был нежным: не для того, чтобы подчинить её или поглотить, а чтобы попробовать, насладиться.
От него по спине пробежали мурашки.
Гарри отстранился и улыбнулся.
— Мне пора. Я обещал Генри и Холли сыграть с ними в снежки после обеда, — сказал он, имея в виду двух младших детей Поттеров, которые тоже остались на Рождество в замке.
Гермиона кивнула.
— Ничего. Тогда… увидимся.
— Я буду рад, — искренне ответил он и тоже кивнул. Глаза у него поблёскивали. — А этот раунд за мной.
Он посмотрел на неё ещё секунду, наклонился и легко поцеловал в губы. Гарри отстранился и вышел из шкафа прежде, чем Гермиона успела сообразить, что он имел в виду.
Она некоторое время стояла в полутёмном помещении, а потом улыбнулась.
Этот раунд она ему уступит.
Но не следующий.
2:2
Она увидела его во время прогулки по территории Хогвартса. Было раннее рождественское утро, вскоре после завтрака, и большая часть замка ещё спала. Но только не Гарри Поттер: он очень серьёзно относился к обязанностям капитана по квиддичу и тренировался, как обычно делал по субботам.
Ночью выпал снег, и весь Хогвартс укрылся белым покрывалом. Но Гарри всё равно был в воздухе над квиддичным полем и оттачивал манёвры.
Гермиона уверяла себя, что просто присматривает за ним на случай, если он попадёт в беду. Неужели он не понимал, насколько опасно летать одному в такую погоду? Каким бы блестящим игроком он ни был, временами он оставался настоящим балбесом. Если бы Гарри Поттер упал с метлы и разбился, это стало бы незабываемым Рождеством — но совсем не по той причине. Гермиона спасала весь Хогвартс от подобной записи в книге «Хогвартс: история».
Она уселась на трибуне, радуясь, что знает согревающие заклинания. Снег продолжал падать, а Гермиона следила за полётом Гарри.
Приходилось признать: на метле он был очень грациозен. Казалось, он не летит — просто существует в воздухе. Полный контроль; Гарри и метла двигались в совершенной гармонии. Он носился над полем, словно ракета, низко пригнувшись к древку и вытянув вперёд одну руку.
Тут Гермиона поняла, что он гонится за снитчем. Вскоре сверху донёсся ликующий крик: Гарри поймал его.
Наблюдая за ним, она почувствовала, как в ней растёт восхищение. Гермиона не любила летать — случай на первом курсе отбил у неё охоту, — но всегда понимала, какой физической и душевной силы это требует. Только теперь, увидев, как Поттер свободно парит в небе, она по-настоящему оценила его мастерство.
Наверное, здорово — летать там, наверху.
Похоже, Поттер заметил зрителя: его метла развернулась и понеслась прямо к трибуне. Ему понадобилось всего десять секунд, чтобы пересечь всё поле. Вскоре он уже стоял перед Гермионой, держа в руке «Молнию».
Волосы у него растрепал ветер, щёки раскраснелись. На нём была зимняя форма для квиддича: шерстяной гриффиндорский свитер, узкие штаны, сапоги и фирменная мантия с капюшоном. Вместо обычных очков он носил лётные очки, но, приземлившись, снял их.
Гермионе показалось, что глаза у него удивительно яркие. На миг в них мелькнуло замешательство, потом он улыбнулся. Уголки глаз сморщились. На щеках появились ямочки.
— Доброе утро, Гермиона, — сказал он. Его низкий голос звучал хрипло и глубоко от холода.
Она промолчала, вдруг поняв, что он впервые назвал её Гермионой. Раньше он всегда говорил «Грейнджер». Она никогда особенно об этом не задумывалась, ведь они оба обращались друг к другу по фамилии. Но теперь, услышав своё имя из его уст — произнесённое так тепло, хотя холодное дыхание превращалось в облачка пара, — Гермиона поняла, что ей это очень нравится.
Когда она не ответила, Гарри продолжил:
— С Рождеством.
Его слова вернули её из задумчивости. Гермиона поддалась внезапному желанию, которое нарастало в ней с той самой минуты, как она увидела, как он летает.
Она бросилась ему на шею. Гарри широко раскрыл глаза, когда её рука легла ему на затылок и притянула его голову к себе. Поднявшись на цыпочки, Гермиона прижалась губами к его губам, стараясь стать ещё ближе к его теплу.
От удивления он застыл. Они играли в эту игру уже неделю, но сейчас всё ощущалось иначе.
Во-первых, они были на виду — буквально любой мог их заметить. До этого они целовались в шкафах для мётел и пустых классах, в тёмных уголках Хогвартса, где никто не знал бы о жарком соперничестве двух лучших учеников. Гарри это не смущало; ему было совершенно всё равно, если кто-нибудь увидит, как они целуются до потери памяти. Он просто думал, что Гермиона хочет сохранить их отношения в тайне, поэтому уважал её желание и никогда не начинал первым на людях.
Кроме того, в этом поцелуе были срочность, необходимость и желание. Гарри считал Гермиону превосходной партнёршей, но обычно она будто следовала определённой стратегии. Начинала медленно и нежно, словно проверяя, ответит ли он на поцелуй. Он, разумеется, отвечал, после чего она целовала его всё страстнее — и в конце концов он терял голову.
На этот раз никакой проверки не было.
Она поцеловала его, не сдерживая себя. В ней не было ни капли робости — лишь желание оказаться как можно ближе и разделить с ним дыхание. Её губы были настойчивыми, ищущими, такими мягкими и невероятно тёплыми на фоне его озябших губ. От её поцелуя и прикосновения её тела к его Гарри охватили тепло и жар; он перестал чувствовать падающий вокруг снег.
Он обнял её за талию. Она крепче вцепилась в его волосы. Им пришлось на миг оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть. Их грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха. Они встретились взглядами, и между ними пронеслось молчаливое понимание.
Всё было иначе.
Теперь это был уже не поцелуй ради победы в соревновании. Он выражал их самые сокровенные желания.
И их это устраивало.
Настойчивость сменилась мягкими, нежными поцелуями. Гермиона поцеловала его в челюсть, в уголок губ, в снежинку на щеке. Гарри поцеловал её в кончик носа, в закрытые веки, в подбородок. Их носы сталкивались, они смеялись: иногда поцелуи выходили неловкими, ведь теперь никто не пытался победить.
Всё было иначе.
Гарри прислонился лбом к её лбу, и облачка их дыхания слились в одно. Она казалась ему невероятно красивой: раскрасневшаяся, растрёпанная, с кудрявыми волосами, припорошёнными снегом.
Когда утром он увидел её на трибуне, сердце у него дрогнуло. Среди снега она была яркой, красочной — и его неудержимо тянуло к ней. За те несколько секунд, пока он летел к ней, Гарри понял, что главное — не всё испортить.
Тогда он ещё не понимал, что именно чувствует, но теперь всё изменилось.
— У меня есть предложение, — прошептал он, чуть отстранившись, чтобы видеть её лицо.
Гермиона посмотрела ему в глаза и кивнула, ожидая продолжения.
Он крепче обнял её за талию, и её руки тоже сильнее сжали его. Это объятие придало ему смелости.
— Думаю, пора положить конец нашему соперничеству, — медленно сказал он, внимательно следя за её реакцией.
— Ох, — выдохнула Гермиона. Брови её озабоченно сошлись: если соперничество закончится, значит ли это, что она больше не сможет его целовать…
— Потому что я хочу официально пригласить тебя на свидание, — поспешно продолжил он. Глаза Гермионы расширились. — Стать моей… девушкой.
— Ох, — повторила она, округлив глаза.
— Я понял, что ты мне… правда нравишься. Ты такая умная, целеустремлённая и увлечённая. С тобой я никогда не могу расслабиться, и мне нравится каждая минута. Ты заставляешь меня хотеть стать лучше. Я знаю, что мы не так уж хорошо друг друга знаем, но мне очень хотелось бы узнать тебя поближе. Ты удивительная, я безумно тобой увлечён, и мне очень нравится тебя целовать, и… — Он осёкся, мысленно морщась от собственной неуклюжей попытки признаться в чувствах. Что с ним такое?! Обычно он умел подбирать слова, но сейчас всё звучало просто ужасно…
— Хорошо, — сказала Гермиона. Уголки её губ дрогнули, пока она смотрела, как он борется с самим собой.
Гарри растерянно моргнул.
Она тихонько рассмеялась.
— Правда? — прошептал он.
Гермиона кивнула, и с её кудрей посыпался снег.
— Правда.
Его губы растянулись в широкой улыбке. Он крепче обнял её за талию, притягивая ближе. Снег падал ей на лицо, а одна из его рук в перчатке бережно коснулась её подбородка и приподняла его.
Перед глазами Гермионы остались только чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, голубое небо и белый снег — Гарри наклонился, чтобы поцеловать её. Она закрыла глаза, когда их губы встретились.
Их соперничество, возможно, закончилось, но началось нечто куда более прекрасное.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!