Глава 1: 1.
1.
2
0
Плохая пресса давно стала для Гарри привычной — по крайней мере, в разговорах. С него снимали нелепое количество очков, подозревали, что он шатается по замку и окаменяет однокурсников, а недавно обвинили в том, что он сам записался на Турнир, который мог стать смертным приговором даже для самых опытных волшебников. И неважно, что его заодно косвенно обвиняли в том, будто он сумел обмануть древний магический артефакт, заставив его поверить, что в Турнире участвуют четыре школы. Этот момент все охотно обходили стороной.
Впрочем, неважно.
Плохие слухи в переносном смысле давно стали его старыми, презренными знакомцами. Но недавно Гарри обнаружил, что ещё хуже бывают плохие новости в буквальном смысле — в газете.
— Это полный бред! — выплюнул он, отбрасывая газету. Но тут же не удержался, снова подхватил её, будто ещё не закончил злиться. — Она выставляет меня каким-то… бедным мальчиком, от которого отвернулась вся школа. Послушай: «По-видимому, не в силах смириться с вниманием, которое достаётся его другу, Рону Уизли, — бывшему близкому товарищу Поттера, — тот решил отойти даже от края всеобщего внимания, бросив Гарри в час испытаний». Словно я сейчас разрыдаюсь от малейшей неприятности.
Вся статья была набита подобными пассажами. Вместо довольно беспристрастного рассказа о Турнире и его участниках получилось многостраничное разоблачение того, насколько «трагична» личная жизнь Гарри. К его досаде, остальные чемпионы удостоились лишь одного упоминания — в единственном предложении.
Седрика, конечно, вообще не упомянули. Пуффендуйцы наверняка будут в восторге.
Но больше всего раздражало то, что статья, пусть и мелодраматично, изложила чувства Гарри по поводу ссоры с Роном. Предательство и правда задело его. Его бывший лучший друг фактически согласился со всеми остальными: Гарри был всего лишь самовлюблённым придурком, который жаждал внимания и готов был присвоить себе всю славу. Хотя Гарри добросовестно считал, что Рон знает его лучше.
Очевидно, ошибался.
— Гарри, просто не обращай на это внимания, — настаивала Гермиона.
Он взглянул на неё. Она подняла голову из-за своего эссе и слабо улыбнулась ему. Гарри закатил глаза, и Гермиона недоумённо посмотрела на него.
— Что?
— Ну, тебя-то статья выставляет в довольно хорошем свете, правда? — спросил он с лёгкой ухмылкой.
Щёки Гермионы порозовели.
— Давай почитаем, а?
— Гарри, не надо…
— «Мисс Грейнджер, удивительно хорошенькая лучшая подруга Гарри, по-видимому, единственная, кто остался ему верен в это трудное время: она не отступает от него и готова поддержать во всём. Она всегда находит для него восхищённый взгляд или утешительную улыбку. Неудивительно, что можно подумать, будто между ними пробежала искра. Кажется, когда они рядом, в воздухе так и витает романтика. Даже когда Гарри занят другими делами, кто-то всё равно не сводит с него глаз. Учитывая блестящие успехи в учёбе и рассудительность, с которой она подходит к любым проблемам, единственная союзница Гарри — куда более достойный выбор, чем его бывший друг».
К концу чтения Гермиона стала пунцовой. Гарри ухмыльнулся ей.
— «Не сводит глаз»? — спросил он. — Ты строишь мне влюблённые глазки, когда я не вижу?
— Конечно нет! — горячо ответила она. В голосе прозвучала некоторая чопорность. — Я никому не строю никаких «влюблённых глазок». Я просто… волнуюсь. У тебя и так полно забот, меньшее, что я могу сделать, — присматривать за тобой.
— Но всё-таки ты за мной присматриваешь? — спросил Гарри.
Гермиона тихо фыркнула.
— А разве я не всегда так делаю? — спросила она. Потом усмехнулась и кивнула на газету. — Я же такая преданная и верная.
— Вот это, кстати, чистая правда, — заметил Гарри. — Похоже, я всегда могу на тебя рассчитывать. Больше мне никто не верит, да?
— И это совершенно нелепо, — проворчала Гермиона, закатив глаза. — Словно ты страшно любишь привлекать к себе внимание. Сначала вся эта история с наследником Слизерина, теперь это. Похоже, ты нужен им только затем, чтобы каждый год устраивать из тебя зрелище.
Гарри слушал её вполуха: его взгляд зацепился за другую строчку статьи.
— Гермиона, что она имеет в виду под «восхищённым взглядом»?
Угасший было румянец снова вспыхнул на её щеках. Гермиона чуть ссутулилась и спрятала лицо за чёлкой.
— Ничего, Гарри, — торопливо сказала она. — Просто Скитер придаёт слишком большое значение паре случайных взглядов.
— Она тут пишет про искру и романтику, из-за чего выходит, будто ты в меня влюблена и не можешь перестать… смотреть…
Гарри замолчал, увидев, как испуганно изменилось лицо Гермионы. Она прикусила нижнюю губу и снова уставилась в эссе, а заговорила нарочито спокойно:
— Это… просто глупости, Гарри. Она раздувает из обычного беспокойства за лучшего друга целую историю. Что я могу поделать, если ты каждый год оказываешься в смертельной опасности?
— Резонно, — пожал плечами Гарри и выдавил слабую улыбку. — Эм… Ты уже почти закончила эссе по травологии? Поможешь с моим, когда закончишь?
— Может, для начала сам напишешь черновик, а я потом его проверю? — ответила Гермиона и явно обрадовалась смене темы.
— Но ты же такая преданная и всегда готова мне помогать, — шутливо возразил Гарри. Гермиона тихонько рассмеялась, подперла подбородок рукой и с улыбкой всезнающего мученика бросила в него смятый кусок пергамента.
— Ты знаешь, я предпочитаю метод кнута и пряника, — сказала она.
— Иногда у тебя кнут слишком уж длинный, — ответил Гарри. Он достал из сумки пергамент и перо и мужественно попытался сосредоточиться на целебных свойствах бадьяна.
Некоторое время они молчали, наслаждаясь тишиной гостиной и потрескиванием огня. Но статья не шла у Гарри из головы. Он не продвинулся дальше первого предложения, прежде чем отвлёкся.
Гермиона им восхищается? Между ними и правда есть искра? Статья верно подметила многое в их дружбе. А вдруг…
Нет. Это же полная глупость. Гермиона была ему не по зубам; ей нужен был интеллектуал, кто-то, способный поспевать за ней в учёбе. Гарри кое-как перебивался с оценками, а Гермиона оставляла его далеко позади. К тому же, если он предложит какой-нибудь девушке быть с ним, она получит все его неприятности — и смертельно опасные, и связанные с дурной славой. Гермиона уже пожинала эти сомнительные плоды, хотя они даже не были парой.
И всё же, глядя на лужицу чернил, расплывавшуюся на пергаменте с кончика пера, Гарри не мог перестать думать о смущении Гермионы и о том, как она не хотела даже смотреть на него, когда зашла речь о её «восхищённом взгляде». Она им восхищалась? Когда он не видел, она тайком смотрела на него с нежностью, с тоской во взгляде?
Мысль казалась нелепой, если речь шла о Гермионе. Но ведь была в ней сторона, о которой он обычно не задумывался. Как бы редко он это признавал, даже перед самим собой, Гермиона всё-таки была девушкой. И стоило Гарри посмотреть на неё так же, как он мог бы взглянуть на Чжоу или даже на Парвати с Лавандой, как…
Ну и что?
Гермиона не была такой спортивной и ловкой, как Чжоу, но зато была уверенной в себе — порой даже чрезмерно — и умной. Она не так увлекалась косметикой и не знала наизусть список десяти самых привлекательных волшебников младше тридцати из «Еженедельника ведьм», как Лаванда или Парвати. Зато она разбиралась в куда большем количестве куда более важных вещей. От мысли, что ему придётся уместить все её знания у себя в голове, у Гарри начинала болеть голова.
Может, Гермиона и не была похожа на Чжоу, Лаванду или Парвати, но разве ей нужно было на них походить? Она была сама по себе — девушка, с которой любому повезло бы.
— Эй, Гермиона? — позвал он немного погодя.
Она тихо отозвалась.
— Если… если бы я тебе нравился и ты строила мне влюблённые глазки, ну… я бы считал себя счастливчиком, понимаешь?
Её перо замерло. Когда она заговорила, голос у неё слегка дрожал:
— Правда?
— Да. То есть мне и так повезло, что ты моя лучшая подруга, — продолжил Гарри. — Если бы… ну, если бы я тебе нравился в этом смысле, всё было бы почти идеально. Ты ведь правда очень хорошенькая?
— Гарри, — с лёгким укором сказала она, но её щёки снова порозовели.
— Да она права, — продолжил Гарри. — Ты красивая, умная — в тебе есть всё. Парню, которому ты понравишься, очень повезёт.
— Ты милый, — тихо сказала Гермиона и тепло улыбнулась ему. — А знаешь, ты и сам очень привлекательный. Однажды ты тоже сделаешь какую-нибудь девушку очень счастливой.
— Да, — пожал плечами Гарри. — Когда-нибудь.
Они вернулись к эссе, но Гарри всё равно не мог сосредоточиться. Вместо этого он смотрел, как огонь играет на коже Гермионы и поблёскивает в её волосах.
Может ли она…?
А он…?
Что ж. Возможно.
Уроки на той неделе были сущим мучением — и дело было не только в статье, хотя многие охотно повторяли её слова, словно Гарри сам ещё не читал газету. Если кто-нибудь язвительно цитировал статью или приписывал ей фразу, которой там не было, Гарри спокойно отвечал: да, он тоже читал эту статью. Тогда насмешники терялись и не знали, что сказать дальше. Некоторые подходили к делу творчески.
— Эй, Поттер, принести тебе платочек, если ты расплачешься на чарах?
Любимым ответом Гарри на такие подколки стало подыгрывать им, например:
— Да, пожалуйста.
Обычно после этого обидчики умолкали, и повисала чудесная неловкая тишина.
Но даже это было не самым раздражающим. Им была Гермиона.
Она спокойно переносила поддразнивания; по всему было видно, что за годы в начальной магловской школе, где её считали книжным червём, она к такому привыкла. Оскорбления и мелкие колкости отскакивали от неё, не взъерошив ни единого пёрышка.
Нет, дело было в проклятых взглядах, которыми она одаривала Гарри.
Рита Скитер оказалась совершенно права насчёт того, как часто Гермиона бросает на него свой «восхищённый взгляд». Теперь, когда Гарри это заметил, он уже не мог перестать следить за ней. Когда он сосредоточенно работал над эссе, когда откусывал кусок патоки в пироге, когда просто тупо пялился на огонь в гостиной — она всегда украдкой смотрела на него! Делала она это почти незаметно, так что её редко ловили. А когда ловили, её лицо вспыхивало, и она резко отводила глаза, поспешно переворачивала страницу или снова принималась писать эссе.
И через пять минут принималась за своё снова!
Она была в него влюблена? Самый очевидный ответ — да. Но Гарри казалось, что всё слишком просто. И что ему теперь делать? Правильно было бы понять, что он сам к ней чувствует, и сказать ей. Но что именно он чувствовал? В чувствах и всём подобном Гарри разбирался так себе, поэтому ни в чём не мог быть уверен.
Иронично, но ему хотелось попросить совета у Гермионы — хотя она бы сразу всё поняла.
Тут он был один. Даже если бы они с Роном разговаривали, тот смог бы предложить не больше, чем сам Гарри. Скорее всего, посоветовал бы представить, как Гарри целуется с Гермионой, и…
И вот теперь Гарри как раз представлял, как целуется с ней.
Лицо у него потеплело. Он оглядел гостиную со своего места у окна, будто кто-то мог догадаться, о чём он думает, и спросить, почему он представляет поцелуй с лучшей подругой.
Вопрос был вполне уместным. Почему он вообще об этом думал? Почему не мог перестать?
Ему надо было прогуляться.
Он вскочил и направился к выходу из гостиной, убеждая себя наконец перестать думать о том, каково это — обнять Гермиону, прижаться носом к ямочке у неё на шее и…
— Гарри?
— Ох, чёрт, Гермиона! — выпалил Гарри, едва не налетев на неё, когда вышел из гостиной. — Эм… извини. Задумался.
— Гарри… почему на тебе значок «Поддержим Седрика Диггори»? — спросила Гермиона, приподняв бровь.
Гарри моргнул, вспомнив о значке на груди, и улыбнулся ей.
— Решил, что это будет смешно. Сбить их с толку, понимаешь?
— Ну, это… довольно остроумно, — сказала она и тепло ему улыбнулась.
— Я и тебе такой взял.
Он полез в карман и протянул ей блестящий золотой значок.
— С прошедшим… днём рождения?
— Всего месяца на два опоздал, но сойдёт, — рассмеялась Гермиона и приколола значок к мантии. — Мне идёт?
— Очень, — сказал Гарри, не в силах отвести взгляд от её улыбки.
У правой стороны рта у неё была ямочка, заметил он. И только когда улыбка чуть поблёкла, Гарри понял, что смотрит на неё не отрываясь.
— Что-то не так? — спросила Гермиона. — У меня на лице что-то есть?
— Нет, просто… — Гарри огляделся. У выхода из гостиной толпились несколько учеников, постепенно возвращавшихся после ужина. — Пройдёшься со мной?
Не задумываясь, он взял её за руку и повёл прочь от гостиной, в пустынный коридор. По дороге Гермиона молча шла рядом, слегка улыбаясь.
— Ну… — Гарри замедлил шаг и остановился возле большого окна, в которое лился лунный свет. За окном завывал ветер и чуть подрагивало стекло. — Гермиона, я…
— Ты… — подсказала она, весело прищурившись. — Ты всё ещё держишь меня за руку, знаешь?
— Думаю, пока хочу её подержать, — сказал Гарри.
Она тихо рассмеялась.
— Эм…
— Тебе трудно подобрать слова, Поттер?
Она не успела закончить фразу: Гарри поцеловал её. Сам понял, что делает, только когда Гермиона оправилась от удивления и начала целовать его в ответ.
Погоди.
Он её целует!
И она отвечает!
А ведь это совсем неплохо, правда? Губы Гермионы мягко прижались к его губам. Она подняла руку, осторожно провела ею по его челюсти, а затем скользнула ниже, к шее, оставляя за собой дорожку мурашек. Не зная, куда деть свои руки, Гарри немного помедлил, а потом обхватил ладонью её щёку. Их губы разомкнулись, и его большой палец мягко скользнул по её подбородку.
Гермиона смотрела на него полуприкрытыми глазами, и на губах у неё играла лёгкая улыбка.
— Ну, — тихо прошептала она. — Если слова не помогают, то, пожалуй…
— Кажется, ты мне нравишься, Гермиона, — сказал Гарри.
Она удивлённо приподняла брови.
— Вот как? — с весёлой усмешкой спросила она. — Ты так тонко это показывал, что я едва не догадалась.
— Эй, это не я строил влюблённые глазки…
— Я же сказала: никаких «влюблённых глазок» у меня не было, Гарри Джеймс Поттер, — строго сказала она, наставив на него палец.
— Тебе повезло, что Люпина в этом году здесь нет, а то от твоих влюблённых глазок он бы превратился в волка, — парировал Гарри.
Гермиона показала ему язык.
— Это ты не смог удержаться и не поцеловать меня, — фыркнула она.
Гарри рассмеялся.
— Это ты виновата, что выглядишь такой соблазнительно целуемой. Я тут вообще жертва.
— Ой, да ну! — фыркнула Гермиона. — Тебе просто повезло, что ты мне тоже нравишься. Иначе ты бы получил хорошую пощёчину.
— Ну, я рискнул, — пожал плечами Гарри.
Гермиона вздохнула, придвинулась и положила голову ему на грудь.
— И что теперь?
— Наверное… я не очень понимаю, как это всё устроено, но, наверное, теперь мы начнём встречаться? — предположил Гарри.
— Вот так просто? — спросила Гермиона. — Ни признаний в любви, ни душевных мук?
— Душевных мук мне уже хватило, спасибо, — ответил Гарри.
Она улыбнулась ему и потёрлась носом о его нос.
— Тогда, может, займёмся чем-нибудь противоположным?
И они снова поцеловались. Всё было очень хорошо.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!